Чтение онлайн

Эслин вздохнула. И все же, надо будет навестить ящера, принести ему мяса, да и пояс снять. Раз заглянув в чью-то душу, трудно выкинуть ее из головы. Она отыскала путь на стоянку и устало опустилась на землю. Сармик скользнул по ней озабоченным взглядом:

– Деточка, не исчезай. Мне велено за тобой следить, – ворчливо произнес он.

– Не замечала за тобой такого послушания, – пожала она плечами.

– Твоя сохранность и в моих интересах. Ты не знала? – со сладкой улыбкой спросил шаман, откидывая косы за спину.

– Нет. Пояснишь? – у Эслин внутри похолодело, но Сармик радостно помотал головой из стороны в сторону:

– Нет-нет. Странно, что он тебе не сказал. Мог бы выглядеть героем, – он в один прыжок оказался на земле рядом с ней и взял ее щеки в ладони. – Просто хочу, чтобы ты знала. На самом деле, ты моя и только моя девочка.

Эслин замерла, не зная, что ответить. Сармик с нежностью поцеловал ее в лоб и запечатлел голодный взгляд на ее губах, а затем отсел и вернулся к своему занятию – он разделывал кролика на обед. Дичь они съели вдвоем. Ужинать пришлось тоже вместе. Дархан и Майма не явились ни после заката, ни наутро. После тревожной ночи Эслин напоила коней, собрала кости и потроха кролика и пошла к небесному коню.

Ящер позавтракал птицей, судя по паре перышек на земле. Он встретил Эслин, лежа на земле. Девушка ощутила, что зверь разглядывает ее со спокойным интересом, подобрала на земле немного сухих веток и достала заготовленное кресало. Вжих, и огонь отразился в узких зрачках хищника. Он заревел и попятился. Эслин затоптала огонь, протянула руку и нащупала его страх. Да, она определенно поднялась по пищевой цепочке в глазах ящера.

Улыбнувшись, ткачиха изобразила горлом звуки, похожие на щелчки. Потом посвистела. Небесный конь удивленно притих. Недоумение превратилось в веселье, когда Эслин вынула из цветной кучи его чувств радость и игривость. Пока ящер благодарно захрустел ее подарком, оказалось, что рана на шее начала затягиваться. Завтра он наверняка улетит, и ей нужно быстро принять решение. Эслин сменила ящеру подорожник на ране и пошла обратно.

На стоянке ее ждало потрясение. Сармик исчез, а Дархан и Майма отдыхали возле кострища, взявшись за руки. У девушки приоткрылся рот.

– О, милочка, проходи, не стой, – кокетливо помахала ей Майма.

У шаманки разрумянились щеки и блестели глаза, как если бы она была заинтересована и смущена. Эслин посмотрела на Дархана и опешила еще больше. Его серо-голубые глаза стали ярко-голубыми, но в пределах радужки и без неестественного свечения. Он поддержал Майму:

– Сядь. Отдохни. Ты должна быть в порядке, когда мы прибудем в горы, – проговорил он не терпящим возражения тоном.

– Погоди, но ты ведь не собираешься принести ее в жертву для обряда? – нахмурилась Майма.

– Погоди, но ты ведь не собираешься обсуждать со мной мои намерения? – Дархан повернул голову в ее сторону так медленно, будто его шея была жесткая.

С ним явно было что-то не так, и этот вопрос про жертву заставил Эслин отойти от него как можно дальше. Присутствие небесного коня невдалеке успокаивало. Она захотела посмотреть на шамана своим особенным зрением, но в смятении так и не смогла настроиться. Между тем Дархан объявил, что ему нужно побыть одному, и отошел от кострища, а Майма подсела к Эслин и потрепала ее по плечу.

– Беру его на себя. Он не причинит тебе вреда.

– Довольно секретов! Немедленно объясни, что с ним, – выпалила Эслин громче, чем хотела, но Майма не пожелала откровенничать.

– Мне не жаль, но ответы навредят тебе, – шаманка приблизилась к уху девушки и зашептала. – Клянусь тебе, что одержу верх! Мой амагят выше по силе. Разве что, в гневе я переборщу с огнем, но это будет только моя беда. Чтобы все вышло, мне нужно быть в спокойствии и добром расположении духа. Прошу, не выводи меня расспросами, доверься. Он заплатит за смерть моей сестры.

Злость и бессилие бурлили и пенились внутри, но Эслин не могла пытать Майму, а вскоре на поляну вернулся Дар и раздраженно спросил, где Сармик. Эслин не видела его с утра и пожала плечами. По негласному договору, каждый из них мог днем ходить где угодно, но ночью возвращаться к компании. Ее любовник не захотел ждать до ночи. Уже начало смеркаться, и он приказал женщинам собираться – они пойдут искать Смеха на сельский праздник.

Эслин, потерявшая счет дням, удивленно приподняла брови. Как летит время! Ну, конечно, этим вечером в деревнях и селах будут отмечать день Красок, чествовать пик осени, изобильный и красочный сезон. Раньше праздник был связан с Нитями Жизни – повсюду развешивали ленты, ярко наряжались, разбрасывали цветную муку, водили хороводы и просили Нити о помощи.

Конечно, День Красок давно запретили, но народная любовь вернула его в обличии Дня плодородия Небесной Матери. Это нравилось Эслин не меньше. Но она не понимала, с чего вдруг Дархан захотел посетить гуляния, и решилась задать ему вопрос.

– Обожаю праздники. Безумие, кураж, опьяняющая иллюзия свободы, – перечислил он, и в его тоне Эслин почудился подавленный смешок. – Не найдем Сармика, так хоть повеселимся. Вместе.

И снова этот взгляд притягивал ее и до ужаса пугал. Странно, в Трисорисе, когда он заставил землю просесть, а воздух уйти из легких противников, она испытала благоговейный восторг. Он стоял стройный и гибкий, как стебель растения, спокойный и сильный как… как сама земля. От него исходила такая мощь, что девушка ощущала себя песчинкой и готова была упасть ниц, если бы он не приказал бежать. Теперь же Дархан напоминал ей удавку, которая вот-вот затянется на шее. Она не решилась спорить, только тоскливо посмотрела в сторону чащи.

В Тульпе праздник шел своим чередом – на большой поляне за селом разожгли костры, поставили огромные качели, столбы с ленточками и прилавки со снедью. Юноши и девушки в светлой одежде с хохотом осыпали друг друга крашеной мукой и танцевали под задорную музыку, но Эслин почти не смотрела на веселье. Она в оцепенении наблюдала за Дарханом и Маймой. Оба веселились так, будто кто-то занес над ними топор со словами: смех или смерть? Шаман соревновался в прыжках на одной ноге, а шаманка в выпивании кумыса на скорость. Народ хохотал, подбадривал их криками, но девушке такая раскованность не нравилась. Оба напоминали ей Сармика до того, как он спятил.

Эслин тихонько принялась отступать к лесу, как вдруг кто-то вцепился стальными пальцами в ее руку. Это оказался Дархан. Он резанул ее острием взгляда, затем улыбнулся и протянул калач. Она прокричала сквозь музыку, что ей нездоровится, но он стиснул ее плечи и повел обратно.

– Не уходи, – жарко шепнул он, но к ее коже, как к стеклу, тут же прилип мороз. – Я слежу за тобой. Не хватало еще, чтобы Сармик нашел тебя раньше, чем я его. Не заставляй тебя вылавливать.

Эслин ощутила себя в толпе, как в клетке. Она присела за деревянный стол возле шатра с едой, и шаман, подмигнув ей, исчез.

«Небесная мать!» – мысленно взмолилась она, увидев украшенный яркими листьями алтарь богини. – «Что происходит, о чем говорил Сармик? Что он сделает с ним и со мной? Как Майма ему помешает? И нужно ли мне в это все влезать? Ведь я могу просто удрать. Хотя могу ли? Успокойся. Он говорил, я хорошо на него влияю. Как это использовать? Госпожа, я так близко от дома. Направь меня, молю!». Она осмотрелась, надеясь найти какой-то знак, и прижала пальцы к вискам.