Чтение онлайн

«Главное, не играть в богиню. Да, приятно осознавать, что я могу влиять на столь могущественного человека. Но это еще и безумный насильник. Может, лучшее, что я могу сделать – унести ноги. Плевать на клятву и на Энтина, мне ничего от него не нужно. Хочу, чтобы это закончилось… ».

От груди к кистям по внутренней стороне рук пробежала щекотка. Зеленые Нити вернулись сразу же, как она овладела собой. Эслин сжала кулаки и отправилась на поиски Маймы. Пусть шаманка неуступчива, но после Трисориса они явно стали чуть ближе. Пусть отвлечет его и поможет ей сбежать.

Эслин пробралась сквозь толпу танцующих и оцепенела в который раз за день. Оказалось, что Майма уже отвлекает шамана самым невообразимым образом – она увлеченно целовала его, вольготно расположившись на коленях Дархана. С другой стороны, к нему приникла другая девушка, кудрявая блондинка. На ней был широкий малиновый сарафан выше колена, и неопрятная бахрома ниток на подоле намекала, что его недавно порвали или неровно порезали. Девушку в одежде такой длины не ждало ничего хорошего, но красавица вела себя очень уверенно. Она жарко целовала шею шамана, а руками жадно водила по его телу. Так могла вести себя только работница публичного дома, но здесь, в небольшом селе?!

Майма и незнакомка будто состязались, кто лучше ублажит мужчину и, хотя все трое были одеты, их уже легко можно было представить в действии. Эслин сглотнула, закрыла рот и едва развернулась, чтобы бежать, как вдруг случайно поймала взгляд белокурой распутницы – у той оказались такие же глаза, как сейчас у Дархана. Ярко-голубые, чуть светящиеся. Девушка чувственно улыбнулась ей полными губами и прильнула к шаману, а Эслин, не помня себя от ужаса, рванула к лесу.

Она уже прилично отбежала от села, и спасительные деревья мерно приближались, как вдруг услышала легкий топот за собой и оглянулась. Крик сам собой слетел с губ. Дар бежал за ней следом, как древний охотник, с ровным темпом, спокойным дыханием и взглядом, полным ярости. Страх смерти наполнил ее мышцы силой, и она судорожно заработала руками и ногами в такт дребезжащему сердцу. Деревья приближались под звук ее шумного дыхания, в ноздрях резало. Казалось, что под сенью деревьев она обретет защиту, хотя доберись она до ящера, все равно не смогла бы в таком состоянии обуздать и оседлать его… Нет, не нужно думать о плохом. Главное двигаться. Она все еще жива. Выкрутится.

Инстинкт гнал ее вперед, пока резкая боль не вонзилась в спину, как стрела пронзает оленя. Сердце будто пропустило заточенное острие, грудь выгнулась колесом, а Эслин потеряла равновесие и полетела к земле, закатив глаза. Падение оглушительно отдалось в ушах. Кровь забыла законы своего движения, и испуганно столпилась в голове. Девушку пригвоздило к земле, она не могла даже прижать руки к груди, чтобы утешить скрюченное от боли сердце.

Дархан надвигался на нее и шевелил губами, но она видела лишь мутный силуэт и задыхалась, растворяясь в безотчетном ужасе. Вдруг его лицо оказалось совсем близко, и боль нехотя отошла, как морская волна в отлив, оставив за собой влажный берег. Первым делом она мелкими глотками принялась пить воздух, будто опасаясь, что он отравлен. В это время ее бережно приподняли, поддерживая под спину и затылок.

– Достану и размажу! Слышишь, жалкий вор? – голос Дарха звенел от ярости. Затем он добавил чуть тише. – Ниточка, это уже я, все в порядке.

Эслин безразлично ощущала, как он прижал ее к груди и провел пальцами по шее, остановившись на точке, в которой лихорадочно билась жизнь. В теле творилась круговерть. Кровь побежала обратно и ее как облило ледяной водой из ведра. Вернулась ясность мысли. Вспомнились слова Алимки, которые он сказал при ее первой встрече с шаманом: «А если уж начнет шаманить, да из-под контроля выйдет, то у нас на этот счет особый приказ есть – бить тяжелым по затылку». По затылку! Как это сделать?

– Ниточка, не молчи! О, милосердный Нум, – Дархан обращался то к ней, то к небу с таким отчаянием, что Эслин даже могла бы сжалиться над ним. Если бы он не пытался снова убить ее.

– Что тебе нужно? – прохрипела она. – Дай мне уйти.

– Какой уйти? Ты не уйдешь, – заволновался он, обхватывая ее кисти. – Сармик…

– Плевать на Сармика! Это ты меня убиваешь! – заорала она наконец.

Он, кажется, опешил и разжал ее руки. Побледнел.

– Я не хотел! Это не я! – зашептал он, но взял себя в руки и заговорил тверже. – Эслин, я ужасно с тобой обращался. Знаю. Я не смею даже извиняться. Нет слов, чтобы выразить мое сожаление. Но боль тебе причинял не я, а дух Гнева, что прицепился к моему телу и всю мою жизнь пытается захватить мое сознание. И сегодня ему это удалось.

– Сегодня? – Эслин не смогла сдержать истерического хохота. – А кто меня взял силой на озере? Кто дергал за жилы моего сердца, как за косичку? Кто вел себя со мной как с куском мяса?

– Я, – глухо ответил Дархан. – В моем положении без силы и гнева было не обойтись, не выжить. Однако по законам Среднего мира достаточно было отвечать жестокостью на жестокость, давать отпор, и не более. Но вкус власти так сладок, что я не заметил, как перешел грань. Не знаю, кто управлял мной в те моменты – дух или мое самодурство. Не жалею ни о чем, но более так поступать не стану. Я осознал много важного в последние дни. Скажи, что я могу для тебя сделать?

– Дай. Мне. Уйти, – Эслин вскочила на ноги, ее колотило. – Сейчас!

Она подхватила с земли увесистый камень на всякий случай и уверенно двинулась в лес, но он схватил ее за локоть.

– Сожалею, но я не могу тебя отпустить, – нежно проговорил он, не ослабляя хватки. – Во-первых, сейчас мне как никогда важно быстро найти тотем. В нем мой амагят Трава. Без него мне не выгнать Уоюра из себя. Во-вторых, Сармик убьет тебя, если ты останешься одна.

Глаза его были серыми как облака в пасмурный день, но сейчас, когда он пытался так отчаянно что-то ей втолковать, выглядел таким же одержимым, как с голубыми. Таким же одержимым, как Сармик.

– Отпусти! – Эслин выдернула свою руку и нервно дернула ею. Его прикосновения вызывали такое отвращение, как если бы по ее руке полз огромный паук, медленно перебирая жесткими щетинками на восьми лапах.

Он виновато разжал руки и мельком скользнул взглядом по камню. Заметил, ну и пусть. Должен быть способ ударить. Она немного отошла в сторону и ощутила, как ее позвоночник превращается в стальной шест, а лавина спокойствия снисходит на измученное сознание. Никогда. Никогда больше. Никаких сделок. Никакого сочувствия тем, кто причиняет боль. Нужно его отвлечь.

– А ведь я начала что-то к тебе испытывать. Но потом поняла, что это такое. Просто влечение, болезненная страсть. Как будто я стою над костром, раздвинув ноги. Снизу тепло, а в глазах дым. И все бы ничего, но пламя растет, и жертва сгорает в нем заживо, так и не рассмотрев истины.

Эслин не сводила с него глаз и делала крохотные шаги, обходя шамана вокруг. Пусть думает, что она собирается уйти. Дар тоже пристально смотрел на нее и тихо ответил:

– Я тоже начал что-то чувствовать. Хотя знал, что ты врешь мне в лицо и играешь со мной.

– Ложь! Ты больной эгоист и думал только о себе, – вскрикнула Эслин, и тут же пожалела. Ну почему ее это задевает?

– А ты продажная девка. Да, я принудил тебя, но играла ты от души, и тебе все удалось, – с сожалением парировал Дар. – Ластилась ко мне, скрывая страх и презрение. Я же, напротив, вел себя как свинья, но безбожно влюбился. И ясно осознал это только что. Когда увидел тебя на земле. При смерти. Из-за меня. Я больше не хочу быть причиной боли близких людей. Я все исправлю.