Чтение онлайн

– Я не смыслю в политике, да и на совете смотрела лишь на вас, но… Мне показалось, он сумел заинтересовать Ваше Величество. А кроме того… Простите мою глупость. Он просто вылитый Старший Сын с фресок в храме Небесной матери. Это сущий пустяк, но я уверена, что не одна такая. И если бы он изредка появлялся в вашем обществе, вас бы чаще соотносили с Небесным Отцом.

Тортур снисходительно ухмыльнулся и проговорил:

– Кто вас позвал? Энтин? Милостиво, после всего, что вы ему наплели. Кроме того, у него отличный нюх на людей.

Нэвлис выдал витиеватую благодарность, а после молча поклонился вновь. Он вообще старался не поднимать лицо, чтобы не привлечь внимание этого самого Энтина, который веселился через стол от короля и пока был сосредоточен на собеседниках.

– Но что скрывать, меня вы и вправду впечатлили своей речью. Видно, что вы разбираетесь в производстве металлов, их свойствах и практической полезности. Не страшно, что вы родом из глубинки. Наместник Идан писал о вашей благородной семье, что взяла на себя часть хлопот о моих северных подданных. Да будет же всем известно, что при моем правлении каждый достойный сын страны может возвыситься! Что ж, господин Линд. В честь моей женитьбы я назначаю вас заместителем министра промышленности! Тем более что нынешний давно вызывает у меня вопросы, и знает об этом, – закончил Тортур, весьма довольный собой. – Все слышали? Вам будет о чем подумать.

Иошима в восхищении поцеловала пальцы мужа. Нэвлис еще раз фонтаном излился в благодарностях и быстро скрылся в толпе. Остаток свадьбы просто выпал из головы Нэвлиса. Были танцы, гимны, веселье, а он позволил себе осушить несколько бокалов вина и по-настоящему расслабиться. Иошима кажется ответственной дамой и должна проследить за его назначением. Интересно, с чего вдруг выпалила про постель? Влюбилась в него по уши, понятно. Но не думается, чтобы она была так безыскусна в соблазнении мужчин. В конце концов, не в лоб же Тортуру она тогда зарядила, чтобы взял ее в жены. Что же кроется за ее предложением провести вместе ночь? Это связано с Нитями? Просто хочет радостно отомстить королю? Нэвлис вновь и вновь цеплялся взглядом за белую статуэтку. Ему было не до плотских утех, но предложение Иошимы не шло из головы.

Девушка сработала молниеносно. Ближе к концу застолья Лиса нашел поверенный короля и объяснил ему порядок назначения, а также сообщил, что к должности прилагается квартира в центральном районе Оспари и собственный экипаж. Нэвлис едва не расцеловал гонца, хотя знакомство с самим министром промышленности умерило его пыл. Это оказался вялый мужчина средних лет с закрученными усами, очками и умеренной шепелявостью. Он остался недоволен своим заместителем и ситуацией в целом, но его раздражение проявилось лишь в жевании губ и нервном подкручивании кончиков усов. Новоявленный чиновник Линд впорхнул в гостиницу к землякам как сытый филин и даже довольно ухнул, усаживаясь на стул. Он картинно заложил руки за голову и закинул ботинки на стол.

– Ну? – хором спросили Кам и Алимка.

Нэвлис поиграл бровями.

– Дивное создание человек. В Талви я только и мечтал о том, как бы закрепиться при дворе хоть в какой-то должности. И вот я получаю весьма недурное место с приданым, и что я думаю первым делом? «Неплохо, но можно и лучше».

– Вот это да! – Алимка радостно взмахнул кулаком в воздухе. – А кто тебе помог? Скажи, кто?

– Одна дивная куколка с нравом сихиртя, и ты, малыш, – мечтательно улыбнулся Лис.

– Слышал, Кам? Он это сказал! – возликовал юноша.

Кам ухмыльнулся:

– Лис, прости, но я не дам тебе захлебнуться в самодовольстве. Это не наша цель, а лишь ее средство. И времени мало. Нас ждут в Тульпе.

– Разумеется, – прохладно согласился с ним Нэвлис и потянулся. – Завтра же пойду во дворец и вновь встречусь с Энтином. А на эту ночь пожелай мне приятного плавания в пучине ликования.

Оспари

В то утро Кама разбудили веселые пересвисты трясогузки и скворца. Он всегда просыпался в одно время с этими птицами и в этот раз услышал их бодрое чириканье из окон новой гостиницы, что располагалась возле городского парка.

На улице только начало рассветать. Шаман Звука знал, что молодой князь проснется нескоро. Не нужно было иметь сверхчуткий слух, чтобы уловить через тонкую стенку, как возбужденный Нэвлис еще полночи ходил из угла в угол, скрипя половицами. Кам поднялся, умылся и вышел на воздух, чтобы встретить свое любимое время дня. Время, когда предрассветная тишина разливается чистейшей родниковой водой. Ее можно пить большими глотками и смаковать нежный привкус первых утренних звуков. На ветках шепталась листва, язык колокольчика над дверью легко водил по металлической губе, а на крыше невесомо скрежетал коготками по металлу бездомный кот. Самый благостный момент для ежедневного ритуала.

Кам вышел на пустую улицу и прислушался – в пекарне через пару домов от него проснулась хозяйка. Железная дверца ее печки стукнула о кирпичную кладку – сейчас будет топить. Шаман подошел к нужному дому и тихонько постучал. Расслабленная со сна женщина быстро открыла дверь и озадаченно посмотрела на раннего посетителя:

– Пекарня закрыта, господин. У меня ничего еще нет. Вот заготовки расстоялись за ночь, поднялись, сейчас буду загружать.

– Доброго утра, барышня! – ласково поприветствовал ее Кам. Он пребывал в хорошем настроении и благоволил таким же ранним пташкам. – Меня устроит и вчерашний хлеб.

Он получил красивую и ничуть не черствую булку, расплатился парой серебряных монет и еще одну положил у порога пекарни как подношение мелким городским духам. Пусть сегодня в этом заведении будет удачный день. Неспеша, Кам дошел до парка, разломил хлеб пополам, одну половину съел сам, а вторую оставил Эхте. Она тут же возникла из воздуха, придирчиво изучила угощение и принялась ластиться к Каму, радостно вздрагивая при каждом хрусте корочки. Потом амагят взмыла вверх, пригнала к своему кусочку растрепанную ворону и осталась весьма довольна аппетитом птицы.

Поев и закончив с обычным благопочитанием, шаман двинулся по каменным ступеням на холм к храму Небесного отца. Сверху открывался чудесный вид на белые барашки волн Любимого моря. Эхта закружилась с чайками, подражая их крику, и вскоре стая принялась играть с незримым для них духом в салочки. Кам улыбнулся и направился к внушительной каменной пирамиде храма. Снаружи от здания веяло строгостью, но внутренняя отделка погружала в состояние покоя и уюта – храм украшали красочные фрески с деяниями Отца и его Старших Детей, полы устилали ковры, а четыре угла пирамиды украшали роскошная печь, изящный фонтан, уголок с яркими цветами и композиция из ракушек, тихо постукивающих на ветру.

Несмотря на ранний час, несколько послушников уже бодро готовились к приему прихожан – подметали перед входом, разжигали огонь в печи, поливали цветы. Каму нестерпимо захотелось им помочь в этой приятной утренней рутине.

«Ясно, что я мог бы сразу подтасовать карты и стать одним из Старших жрецов, а там и Верховным. Кто, как не шаман Звука, достоин читать проповеди и владеть умами прихожан? Тем более, мне есть что сказать! Но все же есть и что-то романтичное в том, чтобы пройти путь с самого начала. Эх, решено! Стану послушником. Мое от меня не уйдет», – подумал он, устраиваясь на низенькой скамеечке у входа. Ему нравилось здесь решительно все, начиная от формы здания – в пирамиде не бывает эха, поэтому пение зайдет в уши слушателей как хозяин в войлоковых тапочках к себе домой. Хорошо бы только принести сюда поющую чашу и почистить звуковое пространство. Взгляд упал на один из рисунков на грани храма. Шаман ухмыльнулся: Майму бы рассердило положение Небесной Матери.