Чтение онлайн

По бокам от него сидело два мускулистых парня, чем-то неуловимо на него похожих. Родные внуки. Идут по стопам влиятельного деда. Имеют ту же деловую безжалостную хватку… и те же нездоровые пристрастия. Моложавый старик сделал глубокую булькающую затяжку кальяном, выпустил облако ароматизированного дыма и сквозь него поочередно глянул на обоих внуков — у него большие планы на их будущее. Он это и не скрывал, везде и всюду громогласно заявляя о своих планах. Внуки построят славную политическую карьеру и однажды они станут править этим городом и… начавший делать следующую затяжку старик выпучил глаза, непонимающее смотря на то, как я, появившись за их спинами подобно призраку, одним движением перерезаю глотку его старшему внуку и заодно режу все надежды на политическую карьеру, на правнуков и заодно на жизнь, что вылилась на колени обильным потоком. Старик что-то проскрипел, закашлялся дорогущим дымом, выронил мундштук, проследил за мной взглядом, запоздало повернул голову и успел увидеть как я убиваю его второго внука тем же способом, даруя свободу запертой в его венах вонючей крови. Придержав за плечи трясущиеся тела умирающих, я наклонился над плечом замершего в шоке старика и успокоил его, одновременно всаживая ему в шею иглу инжектора:

— Твою суку дочь я тоже зарезал. И всех семерых охранников, которым ты хотел отдать вон ту сраную тупую гребаную дуру в мокрых от собственной пота, мочи и крови шелковых трусах…

Что-то осознав, старик протяжно застонал, попытался наклониться вперед, где среди бутылок и коробок с лекарствами лежал крупнокалиберный пистолет, направленный стволом на поляризированное стекло за которым продолжала хромать упертая дура. Но он не смог даже шевельнуться — впрыснутое ему в шею дерьмо работало быстро, отключая контроль над телом, но не затрагивая мышление.

— Я понимаю тебя — вздохнул я и толчком поднятой над спинкой роскошного дивана ноги отбрасывая труп его младшего внука, а затем перелезая и усаживаясь на нагретое его уже дохлой жопой место. Испачкаться я не боялся — мой черный комбез был непроницаем для многого.

Усевшись рядом с ним, я, наблюдая за еще двигающейся марионеткой за стеклом, неспешно выбрал одну из бутылок, нашел чистый стакан, плеснул себе чутка бурбона и, закинув ноги на стол, уселся поудобнее рядом с парализованным стариком, после чего повторил:

— Я понимаю тебя. Охереть как понимаю… об эту упрямую суку и я зубы обломал. В чем-то ты похож на меня… или я на тебя, ведь ты старше меня… ты тоже не терпишь возражений, огрызаний и своеволия, верно? Ты сказал — они сделали. Причем сделали сразу и в точности как сказано. И чтобы без лишних сучьих моральных терзаний и соплей… Сказал убить — убила. Сказал украсть — украла. А в твоем случае — сказал раздвинуть ноги и радостно подмахивать вдруг влюбившемуся в нее мелкому политику, и она делает все с улыбкой, а не отказывается и не посылает вдруг политика нахер, тем самым позоря и подводя тебя… да, мистер говноед, что так мечтал построить собственную империю… да?

Старик не мог шевелить губами и лишь судорожно вздохнул воздух хлюпающими ноздрями, выпученными глазами глядя как я вытягиваю у него из руки иглу капельницы. Хер знает что там понамешали в этот состав — вдруг есть нейтрализатор искусственного паралича. Эти мечтающие жить вечно упырки на многое способы в своей паранойе. А мне упырок требовался живым и неподвижным.

Заглянув ему в глаза, я похлопал его по потной щеке, вытер ладонь о дорогущую обшивку дивана, сделал глоток бурбона и продолжил свой монолог:

— И когда она поступила вот так вот плохо, ты поступил как настоящий мужик, да? Велел троим упыркам держать ее покрепче и взял ее силой на этом самом диване. Дедушка показал класс! Дедушка показал, как надо и что бывает с теми, кто подводит его! Благословил хером на послушание! Да, говноед?

Старик молчал, часто и мелко дыша. Ворочающиеся в орбитах глаза показывали всю степень его нервного возбуждения и одновременно накал его мысленного труда — упырок пытается выжить. Сейчас он слушает меня и попутно «долбит» в интерфейс своего нейрочипа, пытаясь позвать на помощь хоть кого-нибудь. Я не стал пока рушить его последние надежды и продолжил говорить об отвлеченных темах, наблюдая за уже не танцующей, а просто слепо ходящей вокруг шеста дуры в шелковых трусах.

— Потом твои внуки сделали то же самое. Трахнули эту непокорную суку! И не только потому что ты им так велел, а потому что им это всегда нравилось — брать баб силой и кайфовать от собственной безнаказанности. Не так важен выброс спермы, как выброс ощущения своей всесильности и вседозволенности, да? Вот настоящий оргазм… А потом сука вдруг обиделась и решила уйти. И что ты сделал? Правильно… ты велел ей танцевать сутки без остановки, а иначе с ее маленькой дочерью случится что-то очень и очень страшное. И если она сможет оттанцевать сутки… ты отпустишь ее с миром. И она согласилась. Танцует вон… — покачав головой, я допил бурбон и метнул пустой стакан в голову дохлого внука у стола — Да… она по-прежнему тупая и упертая дура… что? Спрашиваешь откуда я это знаю? Да потому что она с детства такая. Вся такая из себя правильная… ты ведь в курсе что она приютская? И я оттуда же. Мы с ней там и познакомились. С этой тупой упрямой идеалисткой, не понимающей как работают законы этого подыхающего мира… и что есть упырки вроде тебя кому всегда было плевать на все законы.

Я ведь дал ей работу. Нормальную законную работу в одной из своих подставных компаний. Офисная работа, безопасная жизнь в нормальном жилом комплексе, йога и медитация по понедельникам, сучий пилатес по средам и субботам, уроки тантрического стриптиза по четвергам, долгие воскресные прогулки в подвесных парках, неудачи в личной жизни, рождение любимой дочки… да я приглядывал за ней. Наведывался изредка в гости. Она была в курсе чем я зарабатываю на жизнь и… ты просто не поверишь — она пыталась исправить меня. Представляешь? Умора, да? — рассмеявшись, я подобрал иглу от капельницы и воткнул ему в правый глаз — Не слышу теплого смеха, говноед!

— М-м-м-м-м-м-м! Хе-хе-хе! М-м-м-м-м! Хе! ХЕ! ХЕ!

— Вот теперь вижу твою непосредственную смешливую натуру — одобряюще кивнул я, выдергивая иглу из сочащегося слизью проколотого глаза — Что? Спрашиваешь почему она оказалась здесь? Да потому что один из моих тупорылых бойцов, по совместительству ее бывший парень, по пьяни поведал этой дуре, что она живет в большом мыльном пузыре, получая огромные деньги за почти ненужную работы и что все это финансируется моими криминальными деньгами — вся ее обеспеченная жизнь и что заодно за ней приглядывают мои люди, не позволяя всяким уродам мешать ей жить. Зачем я это делал? Потому что она возможно одна из пары моих настоящих друзей. Из тех, кому плевать на деньги и положение. Она даже в бога верит — представляешь? Короче она все это узнала и… исчезла. Ненадолго, конечно — я отыскал ее через неделю. Почему не быстрее? Понимаю твое неодобрение, понимаю… просто меня не было в городе и вообще на этом полушарии нашей трясущейся в хроническом поносе планеты. А когда я вернулся, набил рожу болтливому упырку и нашел эту тупую упрямую дуру, она уже была в другом городе и быстро катилась по наклонной. Выживать надо уметь… а она не умела. Да еще и с мелкой дочкой на руках. Что я сделал? Да ничего. Я принялся наблюдать. Явись я к ней — она бы послала меня нахер. Гордая. И тупая. Поэтому я просто наблюдал — как у нее кончались деньги, как она сменила несколько работ и наконец пошла на подработки в кафешку, отдав дочку в бесплатный детский сад. Я наблюдал как она провалилась в финансовую дыру и, чтобы выбраться из нее, наплевала на часть своих принципов и устроилась на куда щедрее оплачиваемую работу — крутить жопой на одном из пилонов в твоем сраном клубе. Вот этого я не ожидал — честно. Вернулся после очередной поездки, думаю она тухлые котлеты для бургеров жарит… а она в твоем клубе, и ты уже успел надломить ей жизнь…

Тупая дура за стеклом навалилась плечом на пилон и замерла, слепо глядя прямо на меня, но видя лишь свое отражение. В ее потухших глазах уже не было жизни… но что-то заставляло ее удерживаться в вертикальном положении. Постояв так, она ухватилась липкими от крови пальцами за шест и опять побрела вокруг него.

— За это ты умрешь, как и вся твоя прогнившая семья — буднично сообщил я сидящему рядом живому трупу — Ты доживаешь свои последние минуты мечтавший о бессмертии старик. Почему ты еще дышишь? Да потому что в идеале убью тебя не я… нет… не я — а она, эта тупая идеалистка что даже в тебе видела что-то хорошее. Это такая болезнь, поражающая мозг — вызывает розовые галлюцинации и заставляет даже в дерьме замечать зыбкие оттенки хорошего. И от этой болезни я и хочу ее излечить раз и навсегда…

Дура за стеклом упала ничком, но тут же завозилась на площадке, теряя туфли, начала рывками подниматься, цепляясь за пилон. Заглянув ей в лицо, я широко и радостно улыбнулся, похлопал старика по отекшей щеке с потеками глазной слизи и крови и поднялся:

— Вроде дозрела! Теперь мне нужна твоя мощная поддержка, упырок. Смотри как мы поступим — я разбиваю стекло, что для нее будет просто охереть какой неожиданностью, выскакиваю к ней со встревоженным выражением лица, обнимаю, говорю что только-только узнал обо всем, затем вношу ее сюда и словно ненароком вкладываю ей в руку пистолет. Это все я сделаю сам. А твоя роль — как только поймешь, что она смотрит на тебя сквозь слезы, ты должен злобно зарычать и выпучить оставшийся глаз. Ах да — ща стяну с тебя штаны, чтобы она видела твой мерзкий отросток… вот так…