Чтение онлайн

– О, Боже, клянусь оглоблей, я опаздываю!

И не успевала поесть своей любимой зелени на завтрак, потому что торопилась в редакцию к редакторшам "Вчерашней газеты"!

К счастью, Алоиз вспомнил об умном Докторе и отвел к нему Леокадию.

Доктор спросил:

– Который сейчас час?

– Шесть вечера. Только позавчерашнего, - ответила Леокадия.

– Рекомендую два дня ходить задом наперед. При нормальной ходьбе вы начинаете пятиться.

– Придется уволиться из редакции, - вздохнула Леокадия.
– Если я буду входить в редакцию задом, то побью все чашки.

ЛЕОКАДИЯ И ЭСТЕТИКА

– Жаль, что я больше не в ПОЗАВЧЕРАШНЕМ ДНЕ, - сказала Леокадия. Позавчера у нас было много денег, а теперь только на один день и на шоколадное мороженое. Но прежде чем заглянуть в золотисто-коричневое кафе, давай заглянем к Цветочнице. Я хочу показать ей, какое ПОСЛЕДОВАЛО ПРОДОЛЖЕНИЕ. Ну, и заодно ты купишь мне букетик маргариток, Алоиз. Ведь те, что росли на нашем газоне, я съела, все до единой.

Но на углу улицы Пегаса не было ни маргариток, ни ирисов, ни березовых веточек, потому что там не было Цветочницы. Может, после встречи с Постовым она больше там не появлялась? Но зато в маленьком золотисто-коричневом кафе, а вернее в окружавшем его садике с разноцветными столиками и низенькой загородкой, сидел молодой Бородач, который при виде Леокадии вдруг сорвался с места и воскликнул:

– ФАНТАСТИКА! Приглашаю вас на кофе!

– Я не люблю кофе, господин Фантастика!
– отвечала Леокадия.
– Но если вам очень хочется, так и быть, могу съесть порцию шоколадного мороженого со взбитыми сливками.

И молодой Бородач тотчас же заказал две порции шоколадного мороженого - для Леокадии и Алоиза.

– Как вам нравится платье госпожи Леокадии Неконь?
– спросил Бородач официантку.

– Неконь?! Еще какой конь!
– возразила официантка.
– Уж коня-то я всегда узнаю.

– А вы сами, случайно, не воробушек будете?
– спросила Леокадия официантку.

– Что написано пером, не вырубишь топором!
– сказал Бородач.
– А тут на животе у нее написано - "Леокадия Неконь"!

– Какой еще топор? И причем тут мой живот?
– разволновалась Леокадия.
– Вот это Алоиз Подтяжка, хоть на нем ничего не написано, господин Фантастика.

– Я - художник Вольдемар Ленский, - представился Бородач, - а ФАНТАСТИКОЙ я назвал все это.

– Что, это?

– Ну все. Крылья, хвост, голову и вообще все ваше современное оформление, ваш костюм.

– Обыкновенный ПТАШИЗМ, - скромно улыбнулась Леокадия.

– Это великое ПРОИЗВЕДЕНИЕ ИСКУССТВА!
– вскричал Вольдемар Ленский.
– И наверное создали его вы?
– обратился он к Алоизу.
– Вот ведь и борода у вас совсем как у меня, то есть как у свободного художника.

– Как у свободного извозчика, - поправил его Алоиз.

– Значит, я произведение искусства!
– воскликнула Леокадия.
– Вот отчего у меня выросли крылья! А когда я ем, мне в голову лезут такие удивительные мысли о полете, и еще мне снятся странные сны...

– Так вы еще и летаете?
– спросил Вольдемар Ленский.

– А вы как думали? Имея крылья, не летать? Ну нет, такого я себе позволить не могу.

– Хотите у меня поработать?
– предложил Бородач.

– Вы будете ее рисовать?
– поинтересовался Алоиз.

– Ну нет, я и так уже достаточно разрисована, - возразила Леокадия.

– Я предлагаю вам работу в моей стекляшке, - объяснил Вольдемар Ленский.

– В какой стекляшке? На витрине?
– спросила Леокадия.
– Ну уж нет. А что там еще будет стоять? Я могу нечаянно задеть какие-нибудь банки с помидорами или бутылки с вином, порезаться... Нет, нет! Я и подумать о таком не могу. Это было бы так неэстетично...

Но речь шла не о витрине, а о стеклянном павильоне, где висели картины Вольдемара Ленского и стояли его всевозможные скульптуры. Теперь здесь ежедневно, с одиннадцати до двух, под стеклянным потолком летала Леокадия.

– Вообще-то я не произведение Вольдемара Ленского, - рассуждала Леокадия, беседуя с Алоизом.
– Но на Шестиконном сквере нету выставок, а у него есть. Ну что ж, каждый летает где может!

Вольдемар Ленский был очень благодарен Леокадии за то, что она летает в павильоне и потому часто приглашал Леокадию и Алоиза в золотисто-коричневое кафе. А пока они дожидались мороженого, читал Леокадии нотации.

– Знаешь, Леокадия, ты летаешь слишком низко.

Или же:

– Знаешь, Леокадия, крылья у тебя какие-то бесцветные.

А то еще:

– Знаешь, Леокадия, у тебя слишком лошадиные движения.

Это была правда, ведь наступил май, в павильоне некуда было податься от мух, и Леокадии приходилось отгонять их хвостом. Но еще печальнее оказалась история с аспарагусами, которых сперва было очень много, а потом они стали вдруг редеть. И наконец смотрительница, спрятавшись в уголке, увидела как Леокадия щиплет аспарагусы. Она тут же помчалась к Вольдемару Ленскому.

– Господин Вольдемар!
– кричала она на бегу.
– Эта Неконь на самом-то деле - настоящий конь! Пасется в аспарагусах!

Тогда Вольдемар Ленский пригласил Алоиза с Леокадией в золотисто-коричневое кафе и, пока они поедали шоколадное мороженое со взбитыми сливками заявил:

– Знаешь, Леокадия, говорят, что ты конь. Ну просто самая натуральная лошадь. Смотри, чтобы об этом никто не узнал. Подлинное ПРОИЗВЕДЕНИЕ ИСКУССТВА не может быть лошадью!

А потом накричал на Алоиза.

– Не желаю, чтоб моя Леокадия водила знакомство с извозчиком.

На другой день Алоиз не купил себе билет на выставку, а Леокадия, пытаясь хоть чем-то утешиться, подолгу порхала между колоннами и даже, тихонько напевая, пролетала сквозь скульптуры, пока какие-то две Высокие Гостьи, любовавшиеся картинами и дырявыми скульптурами, словом, подлинными ПРОИЗВЕДЕНИЯМИ ИСКУССТВА, не стали внимательно прислушиваться.

– Там кто-то ржет, - удивилась первая Высокая Гостья.

– О, Боже мой!
– застонала вторая Высокая Гостья.
– Как это неэстетично! Я просто в шоке!

– Ну и запах же здесь, как будто в конюшне!
– поморщилась первая Высокая Гостья.

А потом замахала перчатками вместо веера и даже достала из сумочки букетик фиалок и поднесла его к носу. Она не знала, бедняга, что Леокадия обожает запах фиалок, что именно сегодня ей хотелось найти в них утешение, и сейчас она снизит полет и потянется губами к фиалкам.

– Караул!
– закричали обе Высокие Гостьи.
– Какой кошмар! Здесь кобыла! Она летает!

И как только Высокие Гостьи подняли крик, тотчас же явился Вольдемар Ленский.