Чтение онлайн

Он взял в руки сантиметр, измерил Леокадию со всех сторон, сел за стол и принялся писать.

– Протокол - вещь хорошая, - вздохнула Леокадия.
– Но только платить придется вам, господин Доктор.

– Это не протокол. Пока я не вылечу пациента, я с него денег не беру, - объяснил Доктор.
– Так что с вас я ничего не возьму. Такое со мной случается нечасто.

Доктор поставил под рецептом размашистую подпись и подал Леокадии.

– Вообще-то я ни у кого автографов не прошу. У меня все просят автографы, - заметила она.

– Это не автограф, а рецепт. Лекарство для наседок. Этой мазью смазывают куриные яйца, чтобы поскорее вылупились цыплята.

Леокадия поблагодарила, помчалась с рецептом в ближайшую аптеку и подошла к окошку без очереди.

– Я очень тороплюсь. У меня скоро выведутся цыплята, - заявила она.

Мазь оказалась зеленой и такой едкой, что непременно должна была, но почему-то никак не хотела действовать, хотя Алоиз изо всех сил втирал ее в спину Леокадии.

– И на том спасибо, - рассуждала Леокадия.
– Ведь на врача у нас денег нету.

Но по правде говоря ей было немного грустно. К цыплятам она чувствовала особое расположение.

– Я росла в деревне, - рассказывала она Алоизу.
– И когда спала на сене, под боком у меня грелись цыплятки. Может, потому я непохожа на других лошадей и люблю спать лежа. Мамы своей я не помню, но иногда мне кажется - она кудахтала как наседка и я так славно спала у нее под левым крылом. Под правым - было холодновато.

– Леокадия, да ты никак бредишь! Вон как тебя разобрало. Ай да мазь!

– Ага, ты хочешь сказать, что лошади не имеют ничего общего с крыльями? Конечно, ты прав, но мне так грустно, что никогда, никогда... Клянусь оглоблей, там что-то проклюнулось!

– Цыплята!
– воскликнул Алоиз.
– Вижу белый пух! Нет, нет, Леокадия, это что-то совсем белое. Куда белее цыплят. Это огромадные ВЕРБНЫЕ СЕРЕЖКИ!

Леокадия обернулась и глянула на свою спину.

– Я съела сережки все до единой, и вот ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ. Правда?

– Неправда, - возразил Алоиз и ущипнул себя за руку. Это не может быть правдой. У лошадей крыльев не бывает.

– НЕ БЫВАЛО. Но наверное их не воспитывала наседка. Я проложила дорогу. Ах, как я счастлива!

Тем временем таинственное ЧТО-ТО все росло и росло, становилось все более пушистым и серебряным, и вербным, и таким крылатым, как будто на зеленую от мази спину Леокадии опустился орел.

– Сотри поскорее мазь, - попросила Леокадия.
– Крылья не должны расти из грязной спины.

– Нет, я не смею... не смею к ВАМ прикоснуться!
– шепнул Алоиз. Вы созданье НЕЗЕМНОЕ.

Леокадия разразилась громким смехом и от радости помчалась галопом, сделав маленький круг. Крылья шумели над ней словно флаги, а голуби с Шестиконного сквера в испуге разлетались в разные стороны.

– Сейчас я вас догоню!
– воскликнула Леокадия и попробовала вспорхнуть, но из этого ничего не вышло.

– Вот тебе и НЕЗЕМНОЕ созданье!
– вздохнула она.
– Я вовсе не умею летать. Зачем же мне такие крылья? Наверное они некачественные. И самое обидное, что я не смогу их ни на что обменять. Ведь дареному коню в крылья не смотрят. А ведь я для тебя теперь подарок, верно?

– Ну, раз они некачественные, то так и быть, я осмелюсь к ВАМ прикоснуться, - согласился Алоиз и принялся стирать со спины Леокадии зеленую мазь.
– Не могу себе простить, что когда-то надевал на ВАС хомут. Это было очень некультурно.

– Сейчас я шлепну тебя хвостом! Сразу начнешь говорить мне - "ты". Ну что ты так на меня уставился?

– Ты больше не легковая лошадь, Леокадия. Ты настоящий гусарский боевой конь!

– Пока что я слышала про жаркое по-гусарски. И нехорошо напоминать мне про духовку именно тогда, когда я стала ВОЗДУШНЫМ созданием. Но раз уж разговор зашел о еде - то нет ли у тебя какой-нибудь булочки, Алоиз? Я теперь буду есть за двоих - за коня и за орла.

– Орел это еще полбеды, - заметил Алоиз, - а что если ты рождественский гусь?

ЛЕОКАДИЯ И ИНВАЛИДНОСТЬ

– С пенсией невезенье, - рассуждала Леокадия, жуя булочку, - с пролеткой невезенье. С бегами невезенье. И вообще я - лошадь невезучая, да еще с чем-то непонятным на спине.

– Постарайся оформить инвалидность, - посоветовал Алоиз.

– Ну вот видишь! Я говорила, что булочка поможет. И придумала инвалидность.

– Не ты, а я придумал, - возмутился Алоиз.

– Не все ли равно - кто? Булочка помогла, и это главное. Но-о, Леокадия!

И они пошли по Старой площади, а потом по Миндальной аллее к Ратуше, Леокадия так и тянулась вверх: крылья помогали ей сохранять равновесие, даже сапожки больше не жали.

– Теперь я знаю, для чего крылья, - радовалась Леокадия, легко перебирая копытами.
– Чтобы не было мозолей. Крылья - очень полезная вещь.

Крылья и в самом деле оказались очень полезными: помогли Леокадии простоять четыре часа в очереди у пенсионного окошка.

– Нужно быть ЗДОРОВОЙ как лошадь, чтобы получить эту пенсию, говорила Леокадия, переступая с ноги на ногу.
– Ведь БОЛЬНОМУ такой очереди не выдержать. Доктор говорил, что от здоровья нет лекарства. Тут наверное стоят одни НЕИЗЛЕЧИМО ЗДОРОВЫЕ.

– Говори тише, Леокадия!
– прошипел Алоиз.
– Все на тебя смотрят.

И в самом деле очередь пришла в волнение.

– Чего тут нужно этой дылде?!

– Лезет без очереди!

– Отрастила крылья и воображает!

– Сейчас вылетишь отсюда!

– А вот и нет, - сказала Леокадия.
– Крылья у меня бракованные. Не слушаются, не хотят летать. Такая у меня инвалидность. Вот потому-то я здесь и стою.

Тут все успокоились, а один старичок спросил:

– А с чего вдруг к вам привязалась эта мерзкая болезнь?

– Почем я знаю?
– отвечала Леокадия.
– По-моему я себе ее намечтала.

– Да, да. Мне всегда говорили, что мечтать вредно. Непослушные крылья... Очень тяжелое увечье!

Леокадия была уверена, что в окошке ей тут же выдадут пенсию.

Но все оказалось не так-то просто. Инспектор не мог решить, в какую книгу ее записать.

– В книгу ЛОШАДЕЙ, - подсказал Алоиз.
– Лошадь с брачком, то бишь, с крыльями...

– Не знаю, не знаю, - пробубнил Инспектор.
– А может она не лошадь, а Гусь с лошадиным туловищем? Тогда ее следует занести в книгу МЕЛКОЙ ДОМАШНЕЙ ПТИЦЫ.