Чтение онлайн

– Я ведь говорил, не подпускайте кобылу к спиртному, - сказал Самый Главный помощник Президента.

Президент подошел к Леокадии и нежно положил руку на ее переднее правое копыто.

– Послушай, подружка...
– шепнул он.

Леокадия фыркнула.

– Какая я вам подружка? Скажете тоже! Моим другом может быть только извозчик, а разве вы способны хоть ЧЕМ-ТО управлять?

Президент побагровел, а Самый Главный помощник Президента спросил:

– О каком управлении речь?

– О способности хоть ЧЕМ-ТО управлять. У вас наверняка ничего бы не получилось. Без кнута ни тпру, ни ну.

– Вон! Пошла вон, нахалка!
– воскликнул Президент.
– Вон из нашего города! И из нашей страны!

Все гости затопали и закричали:

– Вон! Вон из нашей страны, мерзкая кобыла! Пошла отсюда, старая кляча!

– Мне очень неприятно, - начала Леокадия, - но я не знала, что Президенту так хочется стать извозчиком.

И открыла дверь на балкон.

– Оревуар!
– иронически сказал Самый Главный помощник Президента.

И тут Леокадию осенило - так значит по-заграничному этот "Оревуар" просто "Скатертью дорога!", а вернее - "До свидания!"

– И все-таки вы не знаете правил ведения!
– крикнула Леокадия и добавила:

– Не уважаете лошадь!

ЛЕОКАДИЯ И РАЗЛУКА

– Я ничуть не огорчаюсь, Алоиз!
– рассуждала Леокадия.
– Далекие края - новые приключения. Может, там найдется место и для крылатой лошади.

И все же она никак не могла уснуть. И Алоиз не мог уснуть, и они долго смотрели вдвоем на промытые дождем звезды над Шестиконным сквером. Ведь это были пока что ЗДЕШНИЕ звезды.

– Ах рвань хомутная!
– все вздыхал Алоиз.
– Круглый миллион! Хотел бы я знать, какой поэт получит его вместо тебя.

– Подумаешь, миллион!
– взмахнула хвостом Леокадия.
– А у цветочка даже запаха нет...

И сбросила с шеи орден - золотой цветочек клевера.

Наверно они бы проспали все утро, но в девять их разбудил Парикмахер с "Вчерашней газетой" в руке. В газете крупными буквами было написано: "ЛЕОКАДИЯ ДОЛЖНА ПОКИНУТЬ НАШУ СТРАНУ".

– О тебе пишут, что ты самая обыкновенная кляча - возила ездоков. Впервые вижу, чтобы во "Вчерашней газете" напечатали правду. А про твой отъезд - это тоже правда?

– Вчера я познакомилась с Президентом и он сразу отправил меня за границу.

– В Париж? В Рим? Нью-Йорк?
– спросил Парикмахер.

– А ты не знаешь, где самый лучший клевер? Вот бы найти город, где полным-полно клевера!.. Повидать Белый Свет...

– На что тебе дался Белый Свет?
– удивился Алоиз.
– Стоит тебе забраться в клевер, как ты Света Белого не видишь! Ведь того и гляди выскочит хозяин.

– Вот и неправда!
– возмутилась Леокадия.
– Все я вижу - и пчел, и тучи, и уж конечно хозяина... Бывают же такие вредные люди...

– Не знаю, кто хозяин Парижа, - вмешался Парикмахер.
– Но мазь для роста волос у них там классная.

– И для бороды тоже?
– спросил Алоиз.

– Ладно, ладно, Алоиз, - согласилась Леокадия, - раз уж тебе так хочется, пусть будет Париж.

– Я буду посылать вам посылки, - обещал Парикмахер.
– Боже, как я любил прокатиться в тринадцатой пролетке! С ветерком!..

Потом на Шестиконный сквер пришли в другие соседи со Старой площади. Пекарь, Аптекарша, Почтальон, Портной и Продавец.

– Вот вам письмо в Париж, к моему приятелю в Торговые ряды, сунул конверт Продавец.
– Я прошу его отпускать вам все в кредит.

– Ах рвань хомутная!
– огорчилась Леокадия.
– Значит, и там мы вечно будем без денег?

И все же днем они двинулась в путь, потому что к вечеру Леокадии уже хотелось быть в Париже. Она забыла, что Алоиз за последнее время здорово потолстел и что его дорожная сумка набита продуктами - дарами соседей.

Для начала Леокадия поднялась на высоту красных крыш и сделала два прощальных круга над Шестиконным сквером - там, внизу стояли соседи со Старой площади и махали платками.

– Слишком много платков, - рассердилась Леокадия.
– Машут и машут... Меня даже просквозило.

И, зашмыгав носом, резко повернула на Запад.

– Что это, дождь?
– спросила она, немного погодя.

– Нет, - отвечал Алоиз, - меня тоже просквозило.

Постепенно Леокадия поднималась все выше и выше и теперь они могли окинуть взглядом весь город.

– Пожалуй, наш город побольше Парижа, - заметила Леокадия.

– Издалека любой город большой, - возразил Алоиз, - а поживешь в нем подольше и покажется маленьким, не больше Шестиконного сквера.

ЛЕОКАДИЯ И БЕЛЫЙ СВЕТ

– Париж!
– воскликнула Леокадия.
– Сколько клевера! Вот он, БЕЛЫЙ СВЕТ!

И они приземлились на огромном лугу.

– Это не Париж, я не вижу Эйфелевой башни, - огляделся по сторонам Алоиз.
– Но все равно, для ночлега годится.

Поначалу им показалось, что они на лугу одни, Леокадия щипала клевер, Алоиз развел костер.

– Скажи ему, пусть он этого не делает, - послышался из темноты чей-то голос.

Судя по тону, это была Корова и Алоиз понял только грустное "му-му".

– Она говорит, чтобы ты не разводил костер, Алоиз, - перевела Леокадия на человеческий язык.

И спросила Корову:

– А ты кто?

– Это я должна была бы тебя спросить, - отвечала Корова. Свалилась с неба на МОЙ луг и еще велишь мне представиться.

– Я - Леокадия, Крылатый конь. А ты кто - француженка?

– Я - Отилия. Остальное для коровы неважно.

– Это неважно только когда ты дома. Но когда тебя выгнали...

– Какая ерунда, - возмутилась Корова.
– Выгнать кого-то можно только с чужого пастбища.

– Но я этого не сделаю, - добавила она любезно.
– Я сыта. Мне этот клевер в глотку не лезет, так что ешь, сколько хочешь. Только не разводи костра, а то прибежит хозяин.

– А, может, ты дашь Алоизу немного молока?
– спросила Леокадия.

Отилия минуту молча жевала.

– Хотела бы я знать, отдала бы ты кому-нибудь свои крылья, даже если бы ему вдруг очень захотелось полетать?
– сказала она наконец.

Алоиз съел несколько бутербродов - ими щедро снабдила его жена Парикмахера, а Леокадия ушла вперед и принялась жевать маргаритки.