Чтение онлайн

И запела:

Вербочки, вербочки

Пушистые веточки...

Эти веточки напомнили ей, что Алоиз до сих пор еще не ужинал.

– А все из-за меня, - огорчилась она.
– Завтра же начну искать работу. Я должна стать САМОСТОЯТЕЛЬНОЙ.

– У нас не было даже прощального тоста, - вздохнул Алоиз.

– Потому что все впереди, - отвечала Леокадия.

– Что все?

– Ну то, что ты подарил мне сегодня на День Рождения. Это называется ДРУЖБОЙ. Правда?

И Леокадия наклонилась над Алоизом, который как раз в эту минуту заснул.

– О, клянусь оглоблей, мне в глаз попал месяц!

И в самом деле в глазу у нее что-то блеснуло и скатилось по морде на мокрую землю. Скорее всего это была талая снежинка, похожая на слезу. Снежные хлопья, тая на лету, падали на Шестиконный сквер, на Алоиза, на Леокадию.

Ведь о других слезах здесь не могло быть и речи.

ЛЕОКАДИЯ И ПАМЯТЬ

Завтра наступило внезапно. Стоило Леокадии открыть один глаз, как уже было завтра. Тогда она открыла второй, чтобы завтра превратилось в сегодня и при свете восходящего солнца увидела Алоиза, крепко спящего на расстеленной газете.

Снег за ночь растаял и от огромных весенних луж бил яркий свет.

В такое утро просто невозможно думать ни о пенсии, ни о прощальных тостах, и Леокадия сказала себе, что и в самом деле все впереди, все только началось. Она наклонилась и осторожно взяла Алоиза за чуб.

– Седину надо уважать!
– пробормотал Алоиз и проснулся.

– Ладно!
– согласилась Леокадия.
– Но и завтрак - тоже!

Алоиз порылся в карманах и нашел одну-единственную вербную сережку.

– Ах, бедняжка... Такая одинокая... Оставлю я ее про черный день, - решила Леокадия.
– Тем более, что тут пахнет чем-то рыженьким... и очень вкусным...

Она опустила голову и, обнюхивая землю, медленно перешла улицу.

– Точно, - подтвердила Леокадия.
– Морковка.

И вытащила у тощей Дамочки два пучка морковки из корзинки.

– Пошла прочь, нахальная кобыла!
– возмутилась тощая Дамочка.

– Я - Леокадия!
– представилась Леокадия, глотая остатки пожелтевшей ботвы.
– Все та же, что и вчера. Вы что, газет не читаете?

И подала ей газету, а газету без всяких церемоний выхватила зубами из рук Господина с тросточкой, стоявшего на краю тротуара.

– Это возмутительно!
– воскликнул Господин с тросточкой.
– Как вы себя ведете?

– Вообще-то обычно меня ведет Алоиз, - объяснила Леокадия.
– Но теперь я решила стать САМОСТОЯТЕЛЬНОЙ.

И после этих слов подбросила корзинку из-под морковки вверх, да так ловко, что она опустилась прямо на голову Господину с тросточкой.

– Постовой!
– крикнул Господин с тросточкой.

– Воры!
– всполошилась тощая Дамочка.

– Все рыжее - очень вкусно, особенно, если это морковка, - сказала Леокадия, поспешно грызя морковь. Ей так хотелось побеседовать с Постовым. Но не вести же беседу с набитым ртом.

А Постовой вовсе не рвался объясняться с Леокадией, он почему-то предпочел расспросить обо всем Господина с тросточкой.

– Хулиганит и попрошайничает!
– возмущался Господин с тросточкой, стаскивая с головы корзинку.
– Такая молодая кобыла, (господин Постовой! Вы только гляньте ей в зубы!), а клянчит морковь у беззащитных прохожих! Да еще читает чужие газеты.

– Я их не читаю, - вмешалась в разговор Леокадия.
– Никогда и нигде! У меня нет очков.

– Чья это лошадь?
– спросил Постовой.

– Я - Алоиз Подтяжка, - сказал Алоиз, подходя к Постовому. Родился я...

– Не в этом дело, - прервала их разговор Леокадия.
– Это мой АЛОИЗ, а я его ЛЕОКАДИЯ. Вы что, не понимаете?

Постовой вытащил блокнот.

– Не работаете? Побираетесь?

– Это что, интервью? Не желаю больше давать никаких интервью!

– Не люблю, когда на меня кричат!
– заметил Постовой.
– В особенности, если это делает ЛОШАДЬ. Попрошайничала? Клянчила морковь?

– Ничего подобного!
– воскликнула Леокадия.
– Я просто позволила себя угостить, потому что я -ЛЕОКАДИЯ.

– Значит, приняла угощение и съела?

– Я - ЛЕОКАДИЯ, слышите?!

– Не люблю, когда кто-то встает на дыбы, - рассердился Постовой. Тем более молодые кобылы. Молодая кобыла - точно? Молодо - зелено!

– Точно, - подтвердила Леокадия.
– Люблю молодую зелень.

Постовой быстро записывал, бормоча:

– Молодая... Выпрашивает морковь... Встает на дыбы... Повышает голос... Да какое там... Просто громко ржет.

А потом спросил:

– Откуда явилась?

Леокадия показала на Шестиконный сквер.

– Перешла дорогу в неположенном месте, - запротоколировал Постовой.

Подсчитал и подал Алоизу протокол.

– Сколько?
– простонал Алоиз.

– Нисколько, - ответил Постовой.
– Просто люблю это дело. Составлять протокольчики. Может, и на вас оформить?

– Нет уж, лучше пусть вернет деньги за морковь, - вмешалась тощая Дамочка.

– А мне купите новую газету, - потребовал Господин с тросточкой. Не желаю читать после лошади.

Постовой вынул из кармана деньги и дал их тощей Дамочке и Господину с тросточкой.

– За такой классный протокольчик я и сам приплачу, - сказал он.

А потом обратился к Алоизу.

– Понадобится еще протокольчик, - пожалуйста, я стою здесь, на углу Миндальной аллеи.

– Ну и везучая ты, - удивился Алоиз, когда они остались одни.

– Вовсе не везучая, - ответила Леокадия.
– Во-первых, я никого больше не повезу, а во-вторых, меня все забыли. Даже Власти.

И понурила голову над самой большой мартовской лужей.

ЛЕОКАДИЯ И ПЕНСИЯ

Но стоило Леокадии бросить мимолетный взгляд в глубину самой большой мартовской лужи, как она улыбнулась себе и своим мыслям.

– Это идея!
– воскликнула она.
– Не только зубы!

– Ты что спятила, Леокадия?
– удивился Алоиз.
– А ведь была вполне солидной кобылой.

– Да, пока ходила в упряжке. А теперь... Теперь я стала САМОСТОЯТЕЛЬНОЙ. Потому и говорю - не только зубы, но и протокол. Помнишь, Алоиз? Он ведь написал "молодая кобыла". А на бумаге большая печать. Но-о, Леокадия!

И Леокадия с места в карьер понеслась в сторону Миндальной аллеи, Алоиз поплелся вслед за ней, хотя ему еще хотелось спать и уже хотелось есть, и он ни еще, ни уже не знал, куда и зачем идет.