Чтение онлайн

– Какая великолепная статуя! Ну, прямо, как живая!

– Кого же она изображает?
– спросил кто-то.

– Леокадию под постовым. Это ей воздвигли памятник, - отвечал Алоиз.

– Не ей, а мне!
– возмутился Постовой.
– Вы искажаете историю!

И по привычке изо всех сил ударил кулаком по столу. Но это был вовсе не стол, а спина Леокадии. Она встала на дыбы и соскочила со скамейки.

– Ну, а ЭТА история вам больше нравится?
– спросила она лежавшего на земле Постового.

– Сколько я должен за проезд?
– поинтересовался Постовой, стряхивая песок с форменных брюк.

Леокадия надменно раздула ноздри.

– Катание на мне не называется ПРОЕЗДОМ. Я прокатила вас для собственного удовольствия!

– Нет, уж, с Постовым лучше не связываться, - рассуждала она на обратном пути.
– Терпеть не могу, когда кто-то на меня садится, чтобы возвыситься. Конь уносит седока вдаль, а не ввысь.

ЛЕОКАДИЯ И ПРОИСХОЖДЕНИЕ

– Не скажи, - заметил Алоиз.
– Если бы ты брала барьеры, ты бы высоту уважала.

И тут Леокадия вспомнила про бега, о которых говорил водитель такси.

– Я хочу подобрать себе какое-нибудь ЛОШАДИНОЕ занятие. Сидеть весь день на бульваре без дела - занятие ДЛЯ ЛЮДЕЙ. МНЕ это не подходит.

Ну и помчались же они! В одно мгновение пронеслись по Старой площади, по Миндальной аллее, мимо Ратуши, и, свернув на улицу Приключений, выехали на Беговую площадь, к Скаковым конюшням.

– С кем имею честь?
– спросил Директор Скаковых конюшен.

Все директорские кабинеты очень похожи, и этот был точь-в-точь как прочие: казалось, Директор Скаковых конюшен весь день качается в мягких креслах или валяется на пушистых коврах. И Леокадии ужасно захотелось покачаться в мягком кресле или поваляться на ковре. Она едва удержалась от искушения.

– С кем имеете честь?
– переспросила она.
– Я - ЛЕОКАДИЯ! Это имя вам ни о чем не говорит?

– Имя не говорит, зато вы говорите!
– обрадовался Директор. Впервые я имею возможность лично побеседовать со своим работником. Впрочем, может, это вы нанимаетесь?
– обратился он к Алоизу.
– А Леокадия - ваша хозяйка?

И он рассмеялся, словно придумал что-то остроумное.

– Смейся ты, Алоиз, - фыркнула Леокадия.
– Лошади это не пристало...

Директор недоверчиво покосился на нее и предложил сесть. Он позвонил секретарше и велел принести три чашки кофе.

– Что каса тся меня, - вступил в разговор Алоиз, - то я вообще-то извозчик.

Тогда Директор снова позвонил секретарше и заказал две чашки кофе и бутылку пива.

– Что касается меня, - подхватила Леокадия, - то я вообще-то больше всего люблю зелень.

Тогда Директор позвонил в третий раз и заказал чашку кофе, две бутылки пива и зеленый кактус.

– Кактусов я не ем, - заметила Леокадия.

– И слава Богу, - отозвался Директор. Леокадия взглянула на фотографии Рифифи и других знаменитых скакунов и сказала:

– Я такая же знаменитость, как ваша Рифифи. Меня все знают. Вчера в газете была моя фотография. Я бегаю с самого детства и умею обходить препятствия.

– Великолепно, - одобрил Директор.
– Ну, а теперь займемся вашим происхождением.

– Просто хождение для лошади - пустяки. Впрочем, я предпочитаю восхождение.

– Я имею в виду родословную, - любезно пояснил Директор.

– О, тут не о чем говорить, - рассмеялась Леокадия.
– Стоит ли из-за этого огорчаться? Пусть уж у меня не будет мамы и папы, чем наоборот.

– Что значит НАОБОРОТ?
– изумился Директор.

– Ну, это все же лучше, чем если бы у них не было МЕНЯ. До чего же было бы печально, если бы я вообще не появилась на свет. Никогда не увидела бы как цветет гречиха, не узнала, чем пахнет лунный луч, забравшийся в клевер...

Директор Скаковых конюшен встал и открыл дверь.

– Говорящая лошадь никогда не будет хорошим спортсменом, - заявил он.
– У артистов и художников с бегом всегда трудности. Цирк напротив.

– Знаешь, - заметил Алоиз, когда они вышли на улицу, - и все же тут все упирается в твою родословную.

ЛЕОКАДИЯ И МЕЧТЫ

И они принялись на всякий случай вдвоем придумывать родословную. Но лужи так сверкали на солнце, а почки на деревьях были такие зеленые, что они, засмотревшись, не успели добраться даже до прабабок по отцовской линии. А что уж говорить про материнскую!

Да и с бабками они толком не разобрались: Леокадия хотела, чтобы матушка ее отца непременно была гнедой кобылой, Алоиз же уверял, что это серая лошадь в яблоках. Наконец, рассердившись, Леокадия обдала его с головы до ног мартовской грязью.

– Сам ты серый в яблоках!
– весело закричала она.

– Ты совсем ошалела, Леокадия!
– возмутился Алоиз.
– Придется тебе брать уроки хорошего тона. Иначе человеческой работы не найти. Неплохо бы научиться и говорить по французски: бонжур, оревуар...

– Какой еще абажур?
– удивилась Леокадия.
– И при чем тут самовар? Ведь нам их все равно девать некуда. У нас нет даже своей конюшни. А, впрочем, поучиться я всегда готова.

– Ну, хороший тон - не моя специальность, - отмахнулся Алоиз. Хотя у нас есть свои правила. Но для начала научись ходить ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО на двух ногах, перестань ржать, отвечай вежливо, даже если слушаешь вполуха, и, пожалуйста, не лезь в лужи.

– А в четверть уха слушать нельзя?
– заинтересовалась Леокадия, и даже попробовала свернуть ухо трубочкой. Но у нее ничего не вышло.

– Давай лучше купим перчатки, - предложила она.
– И сапожки - для луж.

Алоиз вздохнул, пересчитал деньги и направился в универмаг на Миндальной аллее. Вскоре он вышел оттуда с покупками. Он нес шляпу, перчатки, сапожки и сумочку.

– Шляпу я не надену, - заявила Леокадия.
– В ней я похожа на Тетю Лошадь. Ну, а сумочку понесешь сам.

Она надела на задние ноги сапожки, на передние - перчатки и зашагала рядом с Алоизом в сторону Шестиконного сквера.

– Это ужасно, Алоиз, - стонала она.
– Ах, если бы у меня выросли Крылья - (пожалуйста, не говори, будто это невозможно!) - я не ходила бы в этих противных сапожках. Скажи, что крылатые лошади бывают.

– Не горбись, Леокадия, - заметил Алоиз.

– Но ведь я где-то очень высоко!
– вздохнула Леокадия.
– Весь мир остается внизу и мне все время приходится наклоняться. Нет, видно я никогда не буду больше счастливой!