Чтение онлайн

– Скажите, здесь КАССА ДЛЯ ПЕНСИОНЕРОВ?
– спросила Леокадия, остановившись у Ратуши.
– Ты ведь знаешь, Алоиз, у меня нет очков, а без очков я читаю с орфографическими ошибками.

Они поднялись по мраморным ступенькам и остановились у окошка.

– Я - Леокадия, - сообщила Леокадия Барышне в окошке Кассы.

– Мне положено выдать пенсию Леокадии-лошади, - ответила Барышня-кассирша.
– А вы разве ЛОШАДЬ?

Она высунулась из окошечка и внимательно оглядела Леокадию с головы до хвоста.

– А теперь попрошу вас заржать!
– велела она.

Леокадия заржала так благозвучно, как умела.

– Звучит вполне убедительно, - одобрила кассирша.
– Непонятно только одно: вы почему-то еще и говорите.

– Где вы видели лошадь без недостатков?
– вздохнула Леокадия.

– Вам положено овса тридцать мешков в месяц, клевера три мешка в квартал и люпина один мешок на год. А сена - сколько душе угодно.

– Люпины...
– прошептала Леокадия.
– Розовые... Синие... Огненные...

Она сглотнула слюну и гордо подняла голову.

– Спасибо, - поблагодарила она.
– Но от пенсии я отказываюсь. Я еще слишком молода.

И вручила Барышне протокол с большой печатью. Ей было так легко и привольно, без гроша за душой возвращаться домой по Миндальной аллее. Она шла и тихонько что-то насвистывала сквозь зубы, не обращая никакого внимания на нотации Алоиза.

– Какая же это САМОСТОЯТЕЛЬНОСТЬ, - говорил он.
– Ветер у тебя в голове, моя милая! Пока ты не найдешь работы, ты не должна ни от чего отказываться!

Леокадия остановилась посреди тротуара и фыркнула.

– Да ты наверное спятил Алоиз? Ведь если бы у меня была еда, я бы и не подумала искать работу и всю жизнь так бы и прожила пенсионеркой! Понимаешь?

И запела:

Вот какое бывает чудо,

Пусть частенько я голодаю,

Но как только еду раздобуду,

Я ужасно довольна бываю.

Я всегда весела неизменно,

Часто мило мне все, что не мило,

Ведь когда придут перемены,

Все же будет лучше, чем было.

А пока у меня нет работы, я могу немного попромышлять возле Миндальной аллеи, где стоит наш Постовой. Он ведь ужасно любит составлять протоколы.

– Промышлять?
– возмутился Алоиз.
– Ну уж нет! Клянусь оглоблей, плохую дорожку ты выбрала. Ты забыла, что у нас есть еще и моя пенсия.

– Как жаль!
– простонала Леокадия.
– Значит нас ждет самое обыкновенное скучное существование. Жизнь без денег была бы куда интереснее.

ЛЕОКАДИЯ И ВОЗВЫШЕНИЕ

Итак, Леокадия должна была есть самый обычный хлеб, купленный в самой обычной булочной, за самые обычные деньги.

– Нельзя болтать, когда жуешь, - говорила она при этом.
– Но знаешь, Алоиз, именно когда я ем, я думаю. Думаю о том, что ем. О хлебе! Как это здорово, что он такой вкусный и мягкий, и что в нем тепло, запах поля, пенье сверчков и кузнечиков. Ты любишь кузнечиков, Алоиз? Они похожи на крохотных кобылок. Только с крылышками.

Леокадия все рассуждала и рассуждала, не обращая внимания на то, что Алоиз смотрит в газету.

"СРОЧНО ТРЕБУЕТСЯ ЧЕЛОВЕК НА КНИЖНЫЙ СКЛАД" - читал Алоиз.

– Конечно, книги тоже иногда бывают ВКУСНЫЕ, - вздохнула Леокадия, - если на них не слишком налегать. Но лучше бы на этом складе хранилась морковка.

"НУЖНА ПОМОЩНИЦА ДЛЯ ТРОЙНИ" - прочел Алоиз.

– Интересно, как это им можно помочь?
– спросила Леокадия. Может, поорать вместе с ними? Это я могу. А, впрочем, нет. Если бы у родителей был один ребенок или хотя бы двойня. Тогда пожалуйста. Но тройня - это уж слишком. Они меня переорут.

– Ты сама не говоришь, а орешь, - заметил в сердцах Алоиз.
– Тебе бы ОРАТОРОМ быть.

– Идет, - согласилась Леокадия. Она вскочила на стоявшую посреди Шестиконного сквера скамью и воскликнула:

– Дамы и господа! Цены на морковку на нашем рынке очень высокие, а морковь - мелкая. Разве может всю жизнь честно не работавший конь равнодушно глядеть на такую морковь? НЕТ, не может. И во всем виноваты Отцы Города.

Вокруг каменной скамьи на Шестиконном сквере собралась небольшая толпа и кто-то из толпы воскликнул:

– Конь, а говорит толково! Правду говорит!

Тут же появился Постовой.

– Правду говорить не положено!
– заявил он и немедленно принялся составлять протокол.

– Ладно!
– согласилась Леокадия.
– Дамы и господа!
– начала она снова.
– Цены на морковь очень низкие, а морковь - очень крупная. Разве может всю жизнь честно не работавший конь глядеть равнодушно на такую морковь? Нет, не может. И во всем виноваты Отцы Города.

– Неправду говорить тоже не положено, - сказал Постовой и принялся составлять новый шикарный протокол, а небольшая толпа бесследно улетучилась.

– Так не больно-то много заработаешь!
– вздохнула Леокадия. Может быть, вы заплатите этот штраф нам?
– обратилась она к Постовому.

– Ну уж нет!
– возмутился Постовой.
– Хватит и того, что я внесу за вас деньги в отделение!

Он пошарил в левом кармане, нашел немного мелочи и переложил в правый карман, а левому вернул сдачу.

– Может вы ЗА ЭТО меня немного покатаете?
– робко предложил он.

– Стоянка такси рядом!
– отозвался Алоиз.

– Но мне хотелось бы покататься верхом. Конный Постовой это не то, что пеший. Как говорится, бери ВЫШЕ. Знаете, у каждого Постового свои маленькие слабости.

– Идет!
– кивнула Леокадия.
– Садитесь оба!

Солнце светило ярко, как по заказу, пуговицы у Постового сверкали, а копыта Леокадии выбивали дробь военного марша...

В жизни Постового не было минуты прекраснее. Леокадия догадывалась об этом и не чувствовала тяжести двух седоков на спине. Она дважды обошла Шестиконный сквер и спросила, не сделать ли третий круг.

– Давайте вскочим на каменную скамью!
– попросил Постовой.
– Но только без Алоиза.

– Это что еще за новый памятник?
– удивлялись прохожие.