Чтение онлайн

— Ты ничего не напутал, Мариано? Мы точно в Испании? — шутит Маноло. — По-моему, мы как минимум в Париже. Смотри, даже пианино играет на углу!

— А магазины?! Прилавки просто ломятся от продуктов — овощи, фрукты, мясо, свежая рыба. И это в то время, когда в Мадриде люди умирают с голоду!

— Все это мне очень не нравится. На фронте знаешь, где находится враг, а здесь он незаметен. Здесь он может нанести удар исподтишка.

— Поехали отсюда!

— И поскорее! — говорит Мариано. — Посмотри, как на нас смотрят вон те. Я уверен, что они фашисты!

— Еще бы! Военная форма, пистолет на боку!

Посреди улицы мирно несет службу постовой. Мы спрашиваем его, как проехать к министерству, и, сопровождаемые любопытными взглядами, отъезжаем от тротуара.

Долго петляя по городу, несколько раз спрашивая дорогу, мы наконец попадаем в район высоких красивых домов. На широких бульварах растут апельсиновые деревья, пальмы, благоухают цветущие розы. У входа в одно из этих роскошных зданий стоит часовой, одетый в авиационную форму.

— Сомнений нет, нам сюда! — радостно вскрикивает Маноло.

Вместе с Маноло я поднимаюсь по лестнице из белого мрамора. Часовой, отдавая воинское приветствие, здоровается с нами, не спрашивая документов. Мы выходим в длинный коридор, устланный дорогими персидскими коврами. На широких окнах — занавески из розового тюля. У двери — два мраморных ангелочка в смиренных позах. Коридор ведет в большой зал, украшенный картинами, а в глубине — огромная карта Испании, на которой красными нитками отмечена линия фронта. Не успеваем мы ее рассмотреть, как в зал входят офицеры. Все они одеты с иголочки, сапоги начищены до блеска, белые рубашки, отлично сочетающиеся с черными галстуками, тщательно накрахмалены. Рядом с ними мы, обтрепанные и запыленные, выглядим неловко. На нас сразу же обрушивается лавина вопросов, на которые мы едва успеваем отвечать:

— Летчики?

— Да!

— На каких самолетах летаете?

— На «москас»!

— И сколько их у вас?

— Достаточно!

— А сколько «чатос»?

— И этих хватает!

— Приходилось сталкиваться с «Мессершмиттами»?

— Нет, на нашем участке фронта они еще не появлялись.

— Говорят, что «Мессершмитты» быстрее, маневреннее и лучше вооружены, чем наши самолеты.

— Посмотрим, из какого теста они сделаны, когда встретимся в бою!

— К тому же у них 20-миллиметровая пушка, два пулемета 12-миллиметрового калибра, кислородная маска для полетов на большой высоте и еще несколько новеньких штучек!

Первым от возмущения взрывается Маноло. Побагровев от злости, он переходит в атаку, рьяно защищая наше оружие:

— Наши самолеты тоже им не уступают. У нас также есть кислородная маска и четыре пулемета, вгоняющих в обшивку вражеских машин свинец со скоростью 1800 выстрелов в минуту. Попадись они нам, и посмотрите, как мы их изрешетим!

— Да, но у них полностью бронированная кабина, надежно защищающая летчика от ваших пулеметов.

Со всех сторон на нас то и дело сыплются аргументы, доказывающие превосходство немецких истребителей и фашистской тактики воздушного боя.

— Спасибо за ваши разъяснения, господа офицеры! Постараемся разыскать уязвимые места и в этих супермашинах!

— Вы уж наверняка здесь, в штабе, гораздо лучше осведомлены о том, что происходит на фронте! — укоризненно говорит Маноло.

Через несколько минут разговора с холеными офицерами, протирающими свои наглаженные штанины в кабинетах, отдавая приказы без знания реальной обстановки, мы понимаем, что нас просто пытаются запугать, но никак не поделиться важной информацией. Разгоряченные от злости и возмущения, мы устремляемся к выходу, совершенно забыв, зачем мы сюда пришли. Я беру Маноло под руку и громко, чтоб было слышно всем, говорю:

— Просто невероятно! Идемте отсюда!

Выйдя на улицу, мы бросаем злобные взгляды на здание министерства и уходим прочь.

— Как ты думаешь, — спрашиваю я Фернандеса, когда мой гнев практически спал, — много здесь замаскировавшихся фашистов?

— Уверен, что здесь есть и агенты «пятой колон-ны»!12. Как они взахлеб хвалили «Мессершмитты», чтобы запугать, деморализовать нас еще до того, как появятся эти самолеты. Но у них ничего не выйдет! Я, и ты, и все наши летчики только и мечтают встретить их в воздухе, чтобы доказать наше превосходство.

— Да, ты прав. И ты не одинок в своих мыслях. Я уже встречал в Мадриде летчиков, которые думают так же, как и ты.

Объездив все гостиницы и убедившись, что свободных мест нет, мы решаем продолжить наш путь без отдыха. Бедный Мариано!

Выезжая из Валенсии, мы снова берем «на борт» трех пассажиров, держащих свой путь в Арагон, и долгое время едем, не обронив ни единого слова. Позади нас остается город Сагунто, раскинувшийся на склоне большого холма. По дороге мы заправляемся бензином, и уже совсем далеко от Валенсии начинает ощущаться дух войны, оставляющий неизгладимые отпечатки на испанской земле. Мы решаем сделать привал и останавливаемся на обочине, чтобы немного перекусить. Но в глазах проходящих мимо людей виден такой сильный голод, что кусок застревает у нас в горле. Не выдержав молящих взглядов детей, мы отдаем им практически все, что у нас было, — хлеб, консервы.

Так, практически без отдыха, мы проводим еще одну ночь и утром следующего дня, когда летный персонал находился на аэродроме, прибываем в пункт назначения — город Каспе. Фернандес и я немного поспали в пути, а Мариано, когда выходит из автомобиля,

прямо шатается от усталости. На площади в центре Каспе расположена казарма летчиков, напротив входа в которую виден давно не работающий фонтан, забитый камнями, обрывками бумаг и грязными рваными тряпками. Отсюда берут свое начало пять узких улочек, круто поднимающихся вверх. На углу каждой из них развешены большие плакаты с анархистскими лозунгами Федерации анархистов Иберии, ФАИ: «Вива ФАИ! Вива Дурути!»

Кругом пустынно, ни души. Все либо на фронте, либо работают в поле. В дверях здания алькальдии (местного муниципалитета), расположенного на углу улицы, ведущей к древнему замку, возвышающемуся на холме, появляется его глава. На его огромном животе болтается бляха — знак непомерной власти. Он одет в черный короткий арагонский сюртук с толстой серебряной цепочкой от кармана к карману, и подпоясан широким красным поясом. На балконе алькальдии, решетки которого сильно изъедены ржавчиной, развеваются на ветру два флага: один трехцветный республиканский — красно-желто-темно-лиловый; другой анархистский — красно-черный.

Мы входим в казарму летчиков, старую, словно времен древних испанских крепостей. Раньше этот дом принадлежал местному помещику — хозяину всех окрестных земель, обрабатываемых и необрабатываемых, засушливых и поливных. За зверства и бесчинства его расстреляли сами жители. Сейчас же все это в полном запустении. Повар и девушки-официантки встречают нас приветливо и сразу же стараются накормить. Мы едим поджаренные ломтики хлеба с кусочками сала и запиваем их черным кофе. Оказывается, нашим внезапным приездом мы немного застали их врасплох. Но, как мы узнаем позже, благодарить мы должны одного из пилотов, прозванного Вилькиным. Он вегетарианец и любезно оставил нам свой завтрак.