Чтение онлайн

Но грозное оружие сработало! Когда из-за угла выскочил недобрый молодец, я со всей дури ударила его от плеча!

Нокаут, товарищи.

Сковородка прилетела молодцу прямо в лоб. Ошалело распахнув глаза, тот слегка покружился... и прилёг на сыру землю. В прямом смысле — сырую. За время нашего разговора дождь разгулялся не на шутку. Но на этом сюрпризы не кончились!

С раскидистой яблони вдруг спрыгнула какая-то тень, ловко влезла на забор и... была с медвежьим рёвом поймана за штаны. Незнакомец ругнулся, не удержался и свалился в разом затрещавшие кусты.

Сказать, что я охренела — ничего не сказать.

— Да сколько вас здесь?! — аж вырвалось у меня. — Выходите, гады, иначе по кустам бить буду! Наугад!!!

Из зарослей шиповника выкинули стонущего молодца. Тот красиво улёгся рядом с первым, но мою жажду крови не унял.

— Выходим! — с нажимом повторила я — и следующим появился всклоченный, невозмутимый Микушка, весь в мелких ранках и с шишкой на лбу.

Аккурат над левой бровью.

Я взвесила в руках своё оружие и многозначительно оскалилась. Надо бы "приголубить" молодца для симметрии!

Микуша сходу оценил сковордку и два лежащих у моих ног тела.

— Эм... Ташенька?.. — с виду типичный увалень, а соображает!

— Бог троицу любит, — весело намекнула я. Моя будущая жертва медленно попятилась:

— Ты чего, лебёдушка?! Ничего подобного он не любит! Сказки это!

— Полюбит, Микуш, полюбит! Мы договоримся!

Я уже предвкушала расправу, когда проклятое полотенце ухнуло на землю! Полностью! Конечно, на мне было постиранное нижнее бельё, но даже в белье перед мужчиной — это провал!..

— Совсем стыд потеряла?! — к калитке с самым суровым видом шёл воевода. — Плетей захотела?! Немедленно оденься, девка дурная!

Пока шипела, пока готовила ответ — у меня забрали сковородку! На плечи упал тяжёлый кафтан, а я внезапно оказалась в мужских руках.

Ёжки-матрёшки, как он двигается-то бесшумно!

— Тише-тише, воевода, не гневайся, — без сковородки Микуша расслабился, разулыбался! — Это я девиц напугал. Увидал татя ночного у оконца, поймать его пытался, да в темноте на грабли наступил... Ну Ясмина, ну затейница!

С порога раздался ироничный смешок. В отличие от меня, Ясмина вышла в нижней рубахе, юбке-поневе и широкой шали.

— Мои грабли зубцами к забору лежат, деревком к калитке. Вы с "татем" в разные окна поглядывали: ты через забор перелез за домом, а он — у калитки, к окну с улицы прильнул. А Иса подслушивал, с яблони сверху ничего не видно, но слышно хорошо.

— П-п-подглядывали?! — сузил глаза воевода. Тряхнув распущенными волосами, Ясмина кивнула:

— Мы с Ташей в бане парились, а потом в избе сушились, по душам болтали. Окна в доме из хорошей слюды, дорогой, почти прозрачной — некоторых так и тянет посмотреть! Уж думала, что граблями всех отвадила, ан нет, новые молодцы появились!

— Ну получат они у меня! — Клим скрипнул зубами. — Сейчас стрельцов кликну, отправлю их в темнице посидеть, да плетей велю всыпать! Чего скалишься, холоп?! Тебе тоже!

— Мне ж другая люба, друже!

Ну, Микушка!..

— Где моя сковородка?! Ты ещё доживи до темницы, холоп несчастный!

— Остынь, чудная, я уже граблями получил!

На этом все споры пришлось свернуть — на земле застонали, приходя в себя, незнакомые молодцы.

— Мариан! — пострадавший от сковородки парень очухался через пару минут — и бросился ко мне. — Рогалик мой хрустящий, звезда небесная, блинчик солнечный! Жива-здорова, голубушка! Дай ручки твои поцелую, к устам красным прильну...

— Ты коней-то попридержи, — Микуша за воротник отодвинул от меня... "рогалик". — Кто такой и зачем за девицами следил?!

— Пусти, холоп! — набычился парень. — Али не видишь, княжич перед тобой! Невестушку свою искал, сила к ней могучая привела! Мари! Ты разве не узнаёшь своего оленёнка ясноглазого?! — он упал перед мной на колени.

Я замешкалась. Вообще, если бы не "рогалик", то сердечко, может, и дрогнуло бы. Парень был красив, как сказочный эльф — тонкие черты лица, острые скулы, длинные чёрные волосы, схваченные обручем, дорогой алый ферязь, расшитый золотом. Не хуже, чем у воеводы!

— Это ты мухоблуд? — невольно вырвалось у меня. Парень явно не бедный — и понять, чем он не угодил князю Темновскому, я не могла.

— Какой мухоблуд?! Я Доброжир! Жених твой, изюминка моя медовая!

— А по мне так, олень натуральный, — фыркнул Микушка над ухом. Я украдкой показала ему кулак.

— Как-как тебя звать? Доброжир?

Господи, у родителей что, совсем плохо с фантазией?! Кто вообще называет ребёнка Доброжиром?! Мухоблуд и то лучше звучит!

— Княжич Доброжир Ольховский, посвящённый Сварогу! — пафосно сообщил олень... Доброжир всем собравшимся. На Микушку он глянул с особой неприязнью. — Слышал, чернь?! В нашем княжестве хамство карается огненной плетью! Отойди от моей невесты!

— А в нашей империи за угрозы легко в лоб получить, — парировал Микуша, складывая руки на груди.

— А ежели в избе Ясмины хоть один кувшинчик разобьётся, вы оба пойдёте в темницу, как мелкие хулиганы. Ещё и пени заплатите. Всё ясно?!

Вот сразу видно, кто в городе хозяин! Молодцы дружно скривились, но на рожон лезть не стали, замолчали.

— Давай уйдём, сахарочек мой беленький! — занервничал Доброжир. — Переночуем на постоялом дворе языческом, а утром сбежим в наши земли, как и хотели! Ну же, нам здесь не рады!

— Против женской компании я ничего не имею, — вмешалсь Ясмина, — а с мужчинами, уж извини, у меня перебор. Таш... если боишься, можешь пожить у меня. Разобраться, подумать. Опять же, с живой душой в избе веселее. Я бы не назвала побег с... княжичем надёжным планом, но решать, конечно, тебе.

Я с немой благодарностью посмотрела на неё в ответ. Податься мне действительно было некуда.

— Спасибо, Доброжир, но... я ничего не помню. Ни тебя, ни семью, ни княжество. Мне нужно время, чтобы память вернулась. Извини.

— Огонечек мой яркий, ты чего?.. — его губы задрожали как по команде. — Это же, я твой Добрушка! Вспомнила?!..

От Добрушки мы еле избавились. От его уговоров с ватрушками, булочками и прочими изысками разулыбались даже воевода и насупленный Иса. Но мне не хотелось ругаться с несчастным парнем. У него возлюбленную убили, между прочим. Из чувства вины я согласилась на встречу завтра — вдвоём, у постоялого двора. В конце концов, Доброжир мог знать что-нибудь про смерть Мариан.

Проводив "жениха", я немного задержалась на улице. Было уже темно, дождь неслышно моросил, а по лужам, поднимая тучу брызг, проезжали запоздалые кареты. Положив голову на деревянную опору, я прикрыла глаза. Непривычно тихо. Не сказать, что Ладань вымирала к вечеру. Где-то орали пьяные мужики, хохотала молодёжь, ржали лошади и поскрипывали телеги. Но после города это был даже не шум. Никаких раздражающих колонок, свистящих автомобилей, громких самолётов. Никаких сигаретных бычков, бесконечного пластика и домов-свечек, вызывающих головокружение.