Чтение онлайн

Я не моргала и сводила глаз с воеводы. Только сейчас до меня дошло, насколько я попала. Проблема даже не в Лесовском — мне придётся быть "договорной невестой"! В отличие от классических царевен, куковавших в верхнем тереме, мне жениха найдут. А язычника или императора — это уже по обстоятельствам.

Похоже, придётся бежать с Доброжиром!

— Запугал ты девицу, воевода, — укорил его Микуша, — у неё и памятью беда, и мертвяки вокруг роятся, так ещё и женихи объявились!

— Княжна потеряла память, когда упала с моста, — объяснила Ясмина, — я уверена, что Мара защитила её от смерти и одарила силой. Таше-Мариан удалось выбраться из воды, но она ничего не помнит. Ей страшно, и она в каждом видит врага. Ты можешь помочь девочке, Клим? — знахарка положила ладонь на его плечо и наклонила голову.

Тот слегка поплыл, но собрался и принял строгий вид.

— Если б речь шла о барской дочке, я бы попробовал, но княжна... Могу разве что Лесовскому написать, о планах спросить. Ну или с Рудом поговорить — он человек учёный, с языческими правилами знакомый.

Мне вдруг вспомнился сон, который я видела накануне поездки. Там был Клим! Мальчишка лет пятнадцати, ученик воеводы! Но сколько времени прошло с воцарения Лесовского?!

— Клим, а наш император, он молод или стар? Что он вообще за человек?

На сей раз воевода переглянулся с Микушкой и Ясминой. Мол, с вашей княжной точно всё в порядке?..

— Что за человек... себе на уме он. Как муж, возможно, неплохой будет. Спокойный, не пьющий, руку на девицу никогда не поднимет. Но прозорливый шибко, бояре от него воют, а деваться некуда. Насмешник, но за друзей и семью горой. За верность наградит, прощать будет долго и нехотя, а за предательство — мстить до конца. Двадцать восемь ему летом стукнуло, как и мне.

— Двадцать восемь?! — аж вырвалось у меня. Это получается, больше десяти лет со Смутных времён прошло?!

Воевода с Микушкой почему-то насупились, а Ясмина захохотала:

— Да полно вам, Таша совсем юная. Конечно, двадцать восемь для неё — старость глубокая!

Ой-ой!..

Разошлись мы далеко за полночь, когда глаза уже слипались. Обсудили и русалок с упырями, и неспокойных духов, и убийство знахаря. Навострив ушки, я ловила обрывки фраз и объяснений, чтобы разобраться в местном колорите. Страшная сказка приобретала откровенно пугающие черты.

Нежить, мертвяки, навьи твари... Никто не знал, почему поднимаются от вечного сна. Доподлинно было известно одно — нежить тянется к людским порокам, к "плохой" смерти. Мучительные пытки, кровавые ритуалы, войны... и убийство слабого. Невинная девушка, зарезанная ревнивым поклонником, задушенный ребёнок, забитый до смерти старик — беспомощность и ужас были лакомым куском для навей. С войной приходили чумные или холерные упыри, а после жертвоприношений земля очищалась годами. Нежить могла быть обычной, поднятой из могил — упыри, личи, волколаки, а могла быть созданной плохим местом или людьми. Под эту категорию попадали русалки, умертвия, всякие игоши и прочие.

К слову, нейтральные духи, типа леших и домовых, в основном были героями мифов и легенд. Пока в этих существ ещё верили, но уже без фанатизма.

Более пристального внимания заслуживали недавно умершие. Считалось, что у любой души есть небольшой срок, за который она способна повлиять на мир живых. Люди чувствовали, но не видели духов... все, кроме язычников Мары. Именно в мире мёртвых — в царстве Мары — жили души и навьи твари. По преданиям язычников, Мара отпускала чистые души, не отравленные злобой, на круг прерождения. Знахарь Павел умер не своей смертью, но при жизни он спасал людей, сделал много добра — и его душа даже после смерти привела меня к детям, которым грозила опасность. Это значит, что душа не озлобилась. До сорока дней Павел будет рядом с домом, с близкими, а потом Мара выпустит его из мира мёртвых.

Другое дело — Мариан...

Дочь князя имела все шансы остаться у Мары. Превратиться в ту самую тварь, которых богиня выпускала из своего мира, чтобы проучить заблудших людей. По сути, нежить — это уже осколок, образ человека, который запечатлел свои последние эмоции. Чаще всего, ненависть, ярость и обиду.

У каждой нави были свои слабые места. Кого-то удавалось убить, а кого-то — изгнать обратно в мир мёртвых.

Мысли в голове сделали круг, возвращая меня к Мариан. Сорок дней до точки невозврата. Точнее, уже тридцать восемь. Я хотела бы ей помочь, но как?! Мариан едва не убила меня в первую встречу!

Пока Ясмина с воеводой обсуждали Павла, я искусала все губы. Спрашивать боязно — с чего меня так волнует судьба "незнакомой девки"?.. Но чувство вины росло, получив благодатную почву.

— Что с тобой, Таш? — произнёс Микушка, который, оказывается, наблюдал за мной. Я чуть не уронила кружку и растерянно подняла глаза.

К счастью, вмешался воевода.

— Кстати, а почему Таша? Можно же Мари или Марюшка?..

Ясмина и Микушка как-то загадочно разулыбались.

— Мы с Микушей решили, что будем называть княжну Ташей, — пояснила знахарка, — к такому имени меньше вопросов, чем к языческой Мариан. К тому же, Таша сама его выбрала.

Воевода кивнул, а я подавила дурацкое желание расплакаться. Они с Микушей беспокоились!.. За последние пять лет обо мне беспокоилась, наверное, только кошка Астра!

— Ну, холоп, пора и нам честь знать, — нехотя признал воевода, поднимаясь, — завтра дел много, упырь бы их побрал!

— Подожди! — подскочила Ясмина. — А что с убийством Павла?! Ты услышал меня?!

Воевода встал перед ней и взял за руки.

— Не кричи, Мина. Я запомнил твои слова, но... люди видели Павла утром, а языческие дозорные следили за ним. Нужны веские основания, чтобы считать того Павла обманом или ходячим мертвяком. Этим вообще должны заниматься мастера из Тайного приказа, посольства — их работа. Но Авдей упёрся, что никаких "имперских убийц" в слободе он не потерпит. Князь Темновский просит меня подождать, не идти на конфликт, Авдей кричит, что его язычники не убивали, а люди волнуются. Я уж раз десять проклял Лесовского за такой подарочек, да что толку! Надо Авдея припугнуть, свидетелей поискать, с язычниками поговорить — и чтобы никто с крючка не сорвался, иначе головы полетят.

— Ты думаешь, что язычники не виноваты? — удивилась Ясмина. — А давай я по рынкам да площадям похожу, поспрашиваю?.. Лица-то в толпе были знакомые!

— Я тебе поспрашиваю!.. Даже лезть не смей! Вон, Павла, мужика, убили тихо-незаметно, а она "поспрашивает"! Лучше дома сидите, лишний раз на улицу носа не показывайте! Ох, Ясмина, не зли меня!

Скомканно попрощавшись, мужчины ушли, а знахарка так и осталась стоять, ошарашенно хлопая ресницами.

— Просто жажду посмотреть ладанские рынки и площади, — со знанием дела потянула я. Ясмина в ответ одобрительно хмыкнула.

Огонь в печи горел ровным мягким светом. Его тепло отзывалось приятным мурлыканьем в груди. Натянув одеяло повыше, я провалилась в сон. То ли усталость накопилась, то ли чай с мёдом помог, но моя бессонница даже не пикнула. Впрочем, на природе всегда хочется спать.

Но... Ох уж это пресловутое "но"!

Кончики пальцев обожгло ледяным холодом. Я не проснулась, но во сне осторожно поднялась на крышу к Астре. Вернее, я была Астрой. Смотрела на мир её глазами. Моя чёрная шёрстка встала дыбом, а когти вцепились в дерево. Вдоль забора, вытянув вперёд руки, летала Мариан.

Её хрупкую фигруку в длинной белой рубахе окутывал дым. Мариан злилась — то царапала пальцами калитку, то пыталась пройти сквозь забор. Она была похожа на Панночку из Вия, которая слепо билась в защитный круг.

Просто оживший детский кошмар...

Закружившись, Мариан призвала на помощь мир мёртвых. Ледяной иней побежал по опавшей листве, поднялся по забору и... Яркая ослепляющая вспышка взлетела над крышей, как маленькое солнышко. Ледовые щупальца растаяли, а сама Мариан завизжала, закрывшись ладонями. Мы с Астрой прижали уши, чтобы не оглохнуть.