Чтение онлайн

В современном мире нет более властной личности, чем он. Патриарх — «хозяин страны» может упиваться своим могуществом. И что это ему дало? Он понимает, что стоит на краю бездны, которой инстинктивно страшится всякое живое существо. Пройден такой тяжелый путь, а что он получил к концу жизни? Одинокую старость. Кругом одни подонки, предатели, которые только и ждут его смерти, ни друзей рядом, ни семьи, ни детей.

Старший сын от первого брака Яков, правда, чужой, не самый любимый, погиб в немецком плену. Немцы предлагали обменять его на пленённого под Сталинградом фельдмаршала Паулюса, но Патриарх не согласился. Да ещё воспользовался этим, чтобы продемонстрировать народу свою принципиальность, заявив, что он «фельдмаршалов на солдат не меняет»

Васька — хороший в принципе парень, добрый, отзывчивый, но вспыльчивый, очень амбициозный и совершенно неуправляемый. Ещё в детстве их со Светланой пришлось поселить на разных квартирах, чтобы уберечь девочку от приступов ярости её брата. В школе Васька учился плохо, вёл себя отвратительно: пользуясь именем отца, вызывающе хамил учителям. Однажды, когда поссорился с одним из мальчишек (кажется из-за девочки) и получил достойный отпор, он попросил Патриарха, чтобы тот приказал арестовать отца этого мальчика и всю его семью. Вождь Василию отказал, но позже выяснилось, что этот стервец как-то при случае обратился напрямую к Ежову, и мальчик со всем его семейством сгинул в сети учреждений НКВД.

У Васьки нет ни привычки, ни охоты к труду, к обретению знаний. К тому же он — законченный пьяница. Как только Патриарха не станет, эти шакалы-соратники его тут же сожрут, выместив на нём все унижения, которые перенесли от отца. И откуда у сына такая огромная тяга к алкоголю? Грузины любят выпить, но предпочитают вино, и не имеют привычки наливаться водкой до потери человеческого облика. Это всё русско-цыганская наследственность от этой предательницы Надьки.

А как всё хорошо начиналось, когда он, вопреки возражениям её родителей, взял с собой на Царицынский фронт в качестве секретаря семнадцатилетнюю Наденьку Аллилуеву — дочь его старинных ещё по Тифлису друзей, с которыми его и Серго Орджоникидзе познакомил когда-то Авель Енукидзе. В их доме после того, как Аллилуевы перебрались в Питер, много раз Патриарх нелегально жил после побегов из ссылки. Наденька с детства была почтительно влюблена в него, Кобу — романтического героя-революционера, смелого, решительного, немногословного! Кроме того, она ему обязана жизнью, когда ещё ребенком тонула в Куре и Патриарх, сам боящийся воды, тогда её спас.

Когда он вернулся из последней ссылки в Петроград, девочка из гадкого утёнка превратилась в стройную красавицу с роскошной каштановой косой, перевязанной на затылке большим белым бантом. И это решило всё дело — вождь тогда влюбился, как мальчишка. Наконец, он встретил женщину своей мечты.

Как они были счастливы в тесном, душном купе бронепоезда, каждый день оба рискуя жизнью! Он открыл Наденьке неизвестный ей до тех пор мир чувственных наслаждений, используя опыт, полученный им в салонах Бакинских и Тифлисских жриц любви во времена его буйной юности. Патриарх показал себя неутомимым любовником. Они были счастливы, несмотря на Троцкого, с которым у него происходили постоянные стычки. (Патриарх именно тогда окончательно на всю жизнь возненавидел Троцкого после того, как тот имел наглость орать на него и, не стесняясь в выражениях, оскорблять в присутствии влюблённой Наденьки.)

Куда всё делось? Из кроткой, любящей девочки Надежда превратилась в требовательную жену. Она постоянно донимала его, борясь с его привычкой до неприличия занашивать вещи, пытаясь приучить его регулярно мыться, менять бельё и носки. А он, как мог, сопротивлялся ей. Матери было всё равно, как он одет и умыт, и у него, выросшего в хибаре без всяких удобств, где вода покупалась у водовозов за деньги и всегда была дефицитом, не было привычки следить за собой. Кроме того, он всю жизнь не любил и боялся воды. Ещё в детстве он избегал вместе с другими мальчишками купаться летом в Куре, поскольку стеснялся своей шестипалой стопы со сросшимися пальцами.

Он слышал от Надежды постоянные упрёки в излишних подозрительности и жестокости, она всё время не оставляла попыток защитить от него кого-нибудь из общественных деятелей или просто знакомых. Особенно её напоры усилились, когда она поступила учиться в Промакадемию и наслышалась там всяких нежелательных разговоров. Он распорядился выявить и арестовать этих говорунов, и это только усилило их недовольство друг другом.

Патриарх стал больше ценить восточных женщин, которые знали своё место и не понимали, что значит выражение «женская эмансипация». Он пожалел, что «раскрепощение женщины» было частью революционной программы большевиков. По его мнению, жёны его соратников распустились донельзя.

Натиски жены его раздражали всё больше: он срывался, кричал. Когда он приобрёл неограниченную власть, им, как мужчиной, стали интересоваться женщины — известные балерины, певицы. Хотя он и понимал, что эти продажные сучки ради карьеры, квартиры или престижных гастролей лягут под кого угодно, Патриарх не скрывал от жены, что пользуется у них успехом, и даже дразнил её этим. Надежда ревновала. Её, полученный в наследство от прабабки взрывчатый цыганский характер давал о себе знать. Они часто бурно ссорились, он ей грубил. И однажды, после того, как он нахамил ей публично во время праздничного застолья в честь годовщины победы «Великой октябрьской социалистической революции», она покончила с собой — выстрелила себе в грудь из подаренного мужем сестры Реденсом маленького дамского пистолета. Надежда предала его, оставив без тыла, один на один с этой подлой действительностью. А ведь Патриарх, несмотря ни на что, любил её.

С тех пор он ненавидит Октябрьские праздники и предпочитает на это время уезжать отдыхать на юг.

После смерти Надежды в стране наступило «мужское царство». Он отправил в лагерь жён многих своих соратников — Молотова, Калинина, Будённого и даже Поскрёбышева. С одной стороны, это была месть за то, что у них были жёны, а у него, всевластного вождя — нет. С другой стороны это была очередная «проверка на прочность». Все его «говнюки-соратники» приняли этот акт без упрёков: Молотов покорно развёлся со своей Полиной перед тем, как её должны были арестовать, а Будённый даже сам отвёз свою жену в КГБ и сдал следователям. И только один Поскрёбышев постоянно канючил, чтобы Патриарх выпустил его Сонечку. Вождь обещал ему, но так ничего для этого не сделал.

Ненависть Патриарха к Троцкому усиливалась ещё и тем, что у того была преданная любимая жена, разделявшая с ним все гонения и невзгоды. И, как сообщили агенты, когда Троцкий погибал от удара ледорубом по голове, его последний вздох приняла в поцелуе любящая жена. Вождь ненавидел мёртвого врага и в то же время ему, уже мёртвому, завидовал.

Поскольку после смерти жены Патриарх везде появлялся один, то и все его «сподвижники» сидели в правительственных ложах Большого театра и других зрелищных учреждений тоже без женщин. На встречах Нового года и во время застолий, посвящённых различным годовщинам и праздникам, мужчины сидели за одним общим столом, а женщины — за другим.

Была у Патриарха милая доченька Светланка, любимый солнечный рыжик, славная, преданная девочка, смотрела на отца, как на Бога. После смерти матери, он сделал её «маленькой хозяйкой большого дома» в Зубалово. Поскольку отец был очень занят, и они виделись недостаточно, она писала ему шуточные записки-приказы. А повзрослев, дочь стала задавать неудобные вопросы, осуждать его действия. Взбалмошная, совершенно неуправляемая, самовольная она, мало того, что взяла привычку дружить с евреями, так еще вышла за одного из них замуж. Но он не пошел на поводу у этой девчонки и показал, где их место, этим выскочкам Каплеру и Морозову, захотевшим сладкого пирога с генсековского стола. Ну, почему его детей так тянет к евреям? У погибшего Якова тоже жена — еврейка.

Светлана, наконец, вышла замуж за сына Жданова, вроде неплохой парень, неглупый, образованный. Даже дочку родила от него. Но бросила, не подумала об отце. А ему так важно было иметь в своём окружении хотя бы одного преданного, верного родственника, на которого он мог бы без оглядки рассчитывать. А вместо этого Патриарх приобрёл в лице Жданова ещё одного обиженного на него человека, да ещё не умеющего держать язык за зубами. Пришлось поручить Берии «уладить проблему» с этим неблагодарным свояком.