Чтение онлайн

— Пошли, Хаски.

И собака поплелась следом. Я налила в одну миску воды, и Хаски тут же принялся жадно лакать. А во вторую насыпала корма, к которому собака не притронулась. Исполнив обязанности хозяйки, я наконец достала из другого пакета бутылку и хлеб. Собака между тем улеглась на коврике у двери и принялась жестоко раздирать лапой ухо и покусывать спину. Следовало срочно намазать её средством от блох, пока те не перебежали ко мне на ноги. Только сначала я хотела окончательно проститься с Клифом, если вообще возможно отпустить его.

Минут пятнадцать, сгорбившись на стуле, бессмысленным взглядом я следила за стопкой водки и лежащим поверх неё куском чёрного хлеба, будто кто-то был способен их поднять. Сама я уже выпила три стопки, но не почувствовала в груди абсолютно никакого жжения. Она оставалась ледяной и пустой, а сердце стучало внутри гулко, как дождь по дачной крыше. Я вновь придвинула к себе бутылку и открутила крышку, только наполнить стопку не успела, потому что зазвонил телефон, но я не сразу сообразила, где тот находится, и пропустила звонок. Пустое! Кто мог мне звонить днём? Если только Моника, чтобы удостовериться, что со мной действительно всё в порядке. Но о каком порядке могла идти речь? Прежняя я сгорела на погребальном костре Клифа и развеялась пеплом над древней индейской деревней. А я, которая сейчас стояла у стола, глядя на лежащую на нём крышку от бутылки, не знала даже своего имени.

Вдруг почувствовав непреодолимое желание увидеть графа, я тихо позвала его и, не получив ответа, оставила бутылку с водкой открытой и, быстрым шагом пройдя коридор, толкнула дверь в его спальню, не зная ещё, что скажу, если обнаружу его в кровати. Комната оказалась пустой, как и шкаф. Должно быть, граф выкинул всю купленную мной одежду, потому что на застеленной кровати лежали лишь несколько строгих костюмов уже в пластиковой упаковке, ожидая момента, чтобы лечь на дно гроба.

Я прошла в свою комнату и обнаружила в шкафу такую же пустоту. На кровати лежала удобная одежда для путешествия: джинсы, футболка и кофта. Нижнее бельё тоже было выбрано самое простое, и этот намёк я приняла с ещё большей радостью. В ушах стояли последние слова Клифа, но я верила графу, я верила его безразличию. Он сыграл партию и выиграл. Мне осталось лишь повернуть ключ в замке чёрного гроба и постараться всё забыть. Иначе с таким грузом я не могла начать новую жизнь.

Рядом с одеждой лежали солнцезащитные очки и распечатка билета. Мне следовало позвонить в авиакомпанию и сообщить про собаку. Каким-то образом в пакете оказались документы на моё имя. Какого же ветеринара Каталина успела поднять среди ночи, наполняя при этом ванну Лорану? Лоран… Стопка женской крови. Зелёный монстр. И звонок из Парижа. Да, звонок. Я ринулась обратно в гостиную в надежде отыскать телефон, пока тот звонит. Мне повезло, в последний момент я обнаружила его на журнальном столике и поднесла к уху, даже не взглянув на номер. Звонивший тоже не стал ждать моего приветствия и заговорил первым:

— Антон Павлович, я уточнил время вылета, и разница в полчаса не должна доставить вам особых неудобств.

Я тупо смотрела поверх спинки дивана на открытую бутылку водки, пытаясь сообразить, на каком языке обратился ко мне говорящий и как мне следует сообщить, что он ошибся номером, и пока я соображала, телефон выскользнул из руки, но поймать его я не успела, однако же, он почему-то не приземлился на ковёр у моих ног. Словно через раковину, я слышала русскую речь и не могла уловить её источника, пока не обернулась и не наткнулась на стеклянный взгляд.

— Ваня никогда не ошибается номером, а вот у Катеньки всегда чешутся руки взять чужие вещи и чужих мужчин.

Я увидела, как граф медленно опустил телефон обратно на столик. Я проследила за его пальцами и вернулась взглядом к лицу. Аккуратно зачёсанные назад волосы, белая рубашка с галстуком, серый костюм. Не хватало лишь тёмных кругов под глазами для первоначального облика. Сейчас они были светло-фиолетовые, едва заметные. Граф же не стал меня разглядывать, а может уже просто насмотрелся, пока я его не видела, потому прошёл на кухню, достал ещё одну стопку и с полными вернулся в гостиную, где я так и не сумела даже вздохнуть. Пальцы сами сомкнулись на стекле.

— Пусть земля будет ему пухом.

Граф первым опрокинул в себя стопку водки. Я второй. Теперь она безжалостно обожгла мне горло до кашля. Граф вернул стопки на стол и вылил остатки водки в раковину.

— Антон Павлович, — с трудом произнесла я, и он обернулся с едва заметной улыбкой на бледных губах.

— Ваш покорный слуга, Катерина Дмитриевна. Антон Павлович Сенгелов.

Колени задрожали, и я рухнула на диван, а потом лицом в подушку и разрыдалась даже не понятно от чего на этот раз. Я чувствовала его близость, но не могла открыть глаз, а когда неожиданно его жёсткие руки перевели меня в сидячее положение, сумела лишь выдохнуть по-русски:

— В чём вы ещё мне лгали, Антон Павлович?

— Я тебе ни в чём не лгал, — граф уселся в кресло, в котором ещё недавно я крючилась, обняв книгу Газданова. — Какое имело отношение к твоей ситуации ещё одно моё имя? Ты узнала и так больше, чем тебе следовало знать. Спасибо Алехандро! Уясни себе раз и навсегда, что ты ушла из парка живой только благодаря моему заступничеству. И вместо благодарности я опять слышу упрёки, и в этот раз они раздражают меня намного больше твоих прежних глупостей. Нечего реветь тут. Ты ничего не потеряла, ты наоборот получила шанс начать новую жизнь. Так что смой с себя следы прежнего бытия и не задерживайся в душе. А я пока займусь твоим новым другом. Он тоже нуждается в хорошей бане. Тебя раздеть?

— Нет! — закричала я так, что меня могли услышать даже соседи.

Бледные губы искривились в привычной улыбке.

— Антон Павлович… — я хотела сказать «спасибо», но оно прилипло к губам под его ледяным взглядом.

— Я не принимаю благодарности задним числом.

Он свистнул, и собака покорно пошла к нему с коврика. Мне оставалось тоже подчиниться. Горячие струи согревали, и я не могла заставить себя дотянуться до шампуня, пока вода вдруг не перестал течь, и я не увидела перед собой обнажённую руку. Проследить взглядом выше локтя я не смогла, понимая, что на пустой дороге прошлой ночью увидела достаточно.

— Если ты не будешь дёргаться, — раздалось у самого уха, — я сумею подравнять твои волосы, чтобы ты в самолёте никого не напугала.

Я не шелохнулась, молясь, чтобы стрижка оказалась единственной причиной его прихода. В ноздри ударил запах мокрой псины, и граф тут же дёрнулся, явно дав Хаски пинка, только собака не пикнула от боли — граф умел контролировать свои эмоции и не бил сильно.

— Пошла вон. Ты уже и так испоганила мне одежду.

Хаски был кобелём, потому я могла принять слова и на свой счёт. Теперь явно вся ванная была в моих волосах, но я побоялась открыть глаза, пока граф не выключил воду и не накинул мне на плечи полотенце.

— Теперь мой черёд идти в душ. Но ты не думай одеваться. Одежда эта для будущей ночи. Этот день мой. И если ты пожалела для меня простого «спасибо», я взыщу с тебя плату. Это будет честно, разве не так, Катерина Дмитриевна?

Я старалась смотреть в сторону, потому не посчитала нужным даже кивнуть, пропуская его в душ. Собака продолжала стоять в дверях, будто могла хоть как-то защитить меня. Нет, сейчас она окажется в коридоре за закрытой дверью, и лучше это буду я, кто отправит её туда — ласково, не пинком. Я затворила дверь и прижалась к ней лбом, чувствуя, как стекают по спине капельки то ли ледяного пота, то ли воды. Волосы не касались плеч, но к счастью не превратились в ненавидимую мной чёлку. Только поднять руку, чтобы убрать передние пряди за уши, я не могла — тело будто одеревенело. Вдруг упавшее к моим ногам полотенце вновь оказалось на моих плечах, и я поняла, что час расплаты настал, но не шелохнулась — пусть лучше граф сам развернёт меня к себе и сделает то, что пожелает нужным. Наверное, он действительно имеет на это право.