Чтение онлайн

Природа затаила дыхание, ветра больше не было, и, когда я перевернула горшок дном вверх, ни одну частицу пепла не отнесло в сторону. Теперь в моих руках оказались серьги, я опустила их поверх волос. Затем обернулась к Клифу, чтобы взять повязку — да, он уже протягивал её мне. Глаза, рот? Я смотрела на него со страхом, не зная, что должно послужить материалом для их создания. Он качнул головой. Я облегчённо выдохнула. Что теперь, спрашивал мой немой рот? Глаза я закрыла, не в силах вынести пронизывающий взгляд вампира.

— Что дальше? — заставила я повернуться язык.

— Зажечь костёр.

Клиф протянул мне лупу. Я улыбнулась — серьёзно? Будем ждать рассвета? — вот, что светилось знаком вопроса на моём лице. Клиф покачал головой.

— Направь стекло на лицо Джанет и гляди сквозь лупу.

Я бы хотела воспротивиться, но как? Моё внутреннее тепло должно перетечь в холодный пепел. И что потом? Этот костёр спалит моё бездыханное тело? Так просто? Потом ночной ветер развеет пепел, и никто никогда не найдёт моих следов. Только рука моя не дрожала. Она уже не принадлежала мне. Я глядела в лупу, пепел постепенно начал белеть, краснеть и наконец вспыхнул, почти мгновенно охватив сухие ветки. Рука моя дрогнула, и я выронила лупу. Клиф схватил меня за плечи и оттащил в сторону, прижал к себе и позволил отвернуться. Его обнажённая грудь была ледяной и мокрой, будто он вспотел от страха. Неужели это была ночная роса? Во рту пересохло, и я благоговейно слизала несколько ледяных капель с его груди.

Клиф схватил пальцами остатки моих волос и чуть ли не свернул мне шею, заставив обернуться к костру. Я бы хотела закричать, но как — ком страха был слишком большим, чтобы вырваться на свободу, он застрял в горле, лишая меня последнего глотка воздуха. Если бы Клиф не держал меня за плечи, я бы рухнула к его ногам. И кто знает, быть может, уже бездыханным мешком с костями.

Костёр не полыхал как вчера, он подмигивал кровавыми огоньками, как угасающий камин, не касаясь одежды, а вот сама пепельная фигура, словно дождевое облако, начала медленно приподниматься над костром, обретая выпуклость форм. Облако постепенно приняло очертания женщины, только волосы мои остались лежать на костре и не развевались за её спиной на ветру. Она осталась обнажённой и прозрачной, точно пластиковая бутылка, и если бы я не знала, что мы похожи, как две капли воды, то не сумела бы разобрать лица. Оно оставалось сероватым шариком и ожило лишь в моём воображении.

Джанет замерла в воздухе и, должно быть, глядела на нас, но ни я, ни Клиф не в силах были шелохнуться. Только пальцы его сильнее впились мне в кожу, царапая остриженными ногтями даже через толстое одеяло. Джанет качнулась в сторону, но не к нам, а будто её сдувало ветром, хотя воздух оставался желейно-спокойным. Она уплывала всё дальше и дальше, движения её фигуры были обрывочными, будто её гнали прочь, а она сопротивлялась. Трудно было понять, что мы видим — спину или лицо пепельной фигуры. Очертания после каждого воздушного толчка становились всё слабее и слабее. Она уходила от нас и должна была вовсе исчезнуть, но вдруг замерла и опустилась на землю у дальнего дерева. Клиф так и не двинулся, не шевельнул рукой и не повернул головы. Только взгляд его следовал за призрачной фигурой. И вот мы оба глядели на неё, и облако стало уплотняться, вновь обретая чёткие очертания человеческого тела. Джанет подняла тонкую руку и поманила нас за собой. Только мы вновь не двинулись с места.

— Чего же ты ждёшь? — послышался у нас за спиной голос Габриэля. — У неё не так много времени. Быть может, она даже сможет сказать тебе что-то.

Клиф резко обернулся, выпустив мои плечи, но Габриэль не глядел на нас. Он будто удерживал Джанет взглядом, и та стояла у дерева покорно, опустив руки вдоль призрачного тела. Клиф сделал осторожный шаг, второй, третий и сорвался с места, будто сдавал стометровку, а я с такой же силой рванула к Габриэлю и упала ему на грудь. Индеец сразу заключил меня в объятья и сильнее закутал в одеяло.

— Я верил в твою силу, — прошептал Габриэль. — И я верю в Клифа.

— Что будет дальше? — спросила я, не отрывая носа от футболки с эмблемой Калифорнии.

— Он должен уйти за ней, если действительно искал с ней единения. Никому не дано вновь соединиться в жизни, но смерть открыта для всех. Пятьдесят лет не такой уж долгий срок ожидания для того, кто действительно ждёт.

Я обернулась, стараясь не потерять крепкое тёплое объятье индейца. Клиф протягивал к Джанет руки. Но она оставалась неподвижной. Тогда он обернулся, и я почувствовала, что Габриэль кивнул ему. Клиф медленно побрёл назад, и я вдруг испугалась, что он обернётся, подобно Орфею, и пепел рассыпется под его взглядом.

— Игнасио, возьми лук, — продолжил Габриэль по-английски, и я поняла, что вся троица вернулась вместе с вождём.

Клиф не дошёл до них. Замер на мгновение, поймав мой взгляд, а потом рухнул на колени с таким гулом, будто земля раскололась под его ногами. Игнасио выступил вперёд, держа лук горизонтально. Я не могла поверить, что он спустит тетиву, но он молча спустил, и Клиф рухнул на землю. Стрелявший тут же отвернулся, а Алехандро с третьим индейцем подскочил к неподвижному телу. Подхватив Клифа под руки и под ноги, они отнесли его к костру, где старая одежда Джанет даже не занялась огнём.

— Он уже мёртв? — спросила я шёпотом.

— Он давно уже мёртв, — ответил Габриэль. — Но он увидит тебя, если ты желаешь с ним проститься.

Мне пришлось вырвать руку, потому что индеец отчего-то удерживал меня. Я бросилась к костру, чувствуя, что сейчас затушу его рвущимися наружу слезами. Я нагнулась к груди Клифа, прижалась лбом к стреле и стала заливать пустую бескровную рану жгучими слёзами. Они были настолько сильными, что я сперва не заметила, как ледяная тяжёлая рука легла мне на затылок, а потом не удивилась и голосу Клифа.

— Я не напрасно ждал тебя, Кэтрин. Жаль, что я не в силах отплатить тебе за всё, что ты сделала для меня. У меня не осталось на земле никого, кого бы я мог попросить позаботиться о тебе. Кто был бы в силах уберечь тебя от Антуана. Ты осталась с ним один на один. Не верь ему, как ты до конца не верила мне. Закрой мои глаза. Я хочу до последней секунды видеть твоё лицо.

Рука исчезла. Я выпрямилась и придвинулась ближе к изголовью погребального костра. Коснулась рукой волос Клифа, которые сейчас спутались с моими срезанными прядями. Отвела с его лба непослушную чёлку и последний раз взглянула в его тёмные страшные глаза, чтобы двумя пальцами в форме буквы «V» опустить ему веки. Я подняла взгляд. Тень Джанет стояла на прежнем месте. Только сейчас мне показалось, что на мгновения я увидела её глаза. Они светились, как две полярные звезды — ярко и холодно. Я вздрогнула и отступила от костра, который тут же вспыхнул и в одно мгновение скрыл от нас всех неподвижного окончательно мёртвого Клифа.

Никто из индейцев не подошёл ко мне. Я стояла одна в десяти шагах от костра, глядя, как медленно над кровавыми языками пламени поднимается серое облако, как оно превращается в мужскую обнажённую фигуру и медленно, не останавливаясь и на секунду, движется к дереву. Я сглотнула солёный ком, когда пепельные руки сомкнулись, и Клиф с Джанет, обратив к нам спины, сделали шаг за дерево, чтобы раствориться в небытие.

========== Глава 37 ==========

Мёртвая тишина стояла в доме Лорана. Дверь оказалась незапертой, и захотелось поверить, что граф ожидал моего возвращения, только встретить не пожелал, и впервые за последние сутки мне не захотелось увидеть его, Антуана, дона Антонио или кем он там ещё был. Я боялась упасть ему на грудь и разрыдаться. Кофта Моники ещё не просохла, как и мои слёзы. Она согласилась дождаться открытия супермаркета, чтобы купить для меня бутылку техасской водки и упаковку чёрных хлебцев. Я даже не вышла из «Бьюика», хотя Моника и привезла для меня в парк свой сарафан и резиновые шлёпки. Пустым взглядом следила я за выплывающей из-за гор оранжевой полоской рассвета и плакала ледяными слезами то ли из-за Клифа, то ли от рези в глазах. Всю дорогу я не могла заставить себя взглянуть на внучку Габриэля, потому что пухлые руки с ярким лаком против моей воли превращались в изящные музыкальные пальцы Клифа. И сейчас, на пустой парковке супермаркета, я ловила себя на мысли, что сейчас мне на колени ляжет горячая картонка с пиццей, а потом хлопнет дверца и из динамиков польётся старый рок. Всего-то десять дней прошло, всего-то…

Собака на заднем сиденье, как и Моника, хранила молчание, и я позабыла о её существовании. У дома Лорана Моника впервые открыла рот, чтобы предложить остаться со мной до вечера. Я поблагодарила и отказалась. Сейчас мне нужна была тишина.

— Держись, — сказала тихо Моника, но отчего-то не повернулась обратно к рулю, и я рухнула к ней на грудь, не думая, какой дурой выгляжу сейчас в её глазах.

Ни слова не говоря, она долго на манер своей приёмной матери гладила мои торчащие в стороны рваные патлы, пока наконец, прижав к груди пакет с бутылкой, я не захлопнула дверцу «Бьюика», отрезая от себя прошлое. И только тут к моим ногам выпрыгнула собака, и я даже попятилась и чуть не оступилась. Моника достала из багажника пакет с мисками, поводком и собачьим кормом и всучила мне в свободную руку. Собака покорно глядела мне в глаза и виляла хвостом, а я следила, как исчезает за поворотом машина, за рулём которой мне продолжал мерещиться Клиф.