Чтение онлайн

Первые раскаты грома и рождённые в ночном небе радужные цветы вывели мою душу из небытия, и я взглянула в небо, в котором не было облаков, не было луны, не было звёзд — была лишь кромешная тьма и искусственные яркие разноцветные вспышки света. Красота, сопровождаемая запахом гари… Народ вокруг ликовал, смеялся, требовал продолжения. Я стояла, вжавшись спиной о грудь вампира, которому теперь безраздельно принадлежала. Я понимала, что это последние спасительные мысли взрываются в моей голове яркими вспышками, чтобы навсегда исчезнуть в кромешной тьме смертельной страсти, от которой спасения нет… Вампиры не умеют любить и не умеют влюблять в себя, они способны лишь наградить безумным желанием быть рядом — добровольно, безраздельно и обречённо.

А потом мы как-то дошли до машины, подле которой следовало отпустить его руку.

— Антуан, пожалуйста…

Даже не знаю, что я хотела тогда попросить, вцепившись в плечи вампира посредине почти пустой парковки. Быть может, стоять вот так, вжавшись в его грудь, и было тогда моим наивысшим счастьем и единственным желанием. За его спиной зловеще сверкали фары разъезжающихся машин, но он заставлял меня глядеть прямо на мерно раскачивающуюся в его руках связку ключей, пока я наконец не схватила их, рухнув с зажатым кулаком прямо к его ногам. Кажется, я даже успела коснуться губами запылившихся ремней сандалий до того, как граф за шкирку поднял меня в воздух и прижал к машине, чтобы подарить равновесие моему обмякшему телу.

— Очнись же! — рычал он мне в лицо, но даже злость его звучала в моих ушах музыкой. В свете фар его лицо утратило сероватую бледность и налилось румянцем, что спелое яблоко. Он будто скинул внешне пару лет, и сейчас я записала бы его в ровесники. Я вновь тянула к нему руки, но он отмахивался от меня, словно играя, а потом вдруг заломил мне руку за спину, и я вновь пала к его ногам, но уже с лёгким вскриком, и разрыдалась, по-детски размазывая слёзы по всему лицу. И вот он вновь ухватил меня за запястья и развёл мои руки в сторону, распяв на сохранившей дневное тепло дверце машины. Он смотрел мне в глаза. Я попыталась улыбнуться в ответ, но лишь глупо оскалилась, не в силах растянуть губы. Он разжал мне руку и вновь принялся трясти перед глазами ключами, что-то говоря, но я не могла разобрать слов, слыша лишь звяканье металла, а потом наступила тишина, будто в кинотеатре неожиданно выключили звук.

— Теперь бери ключи и садись за руль, — услышала я откуда-то издалека приказ и отлепилась от машины.

Покорно, но осторожно, опираясь о капот, я обошла машину и опустила то, что являлось моим телом, на водительское сиденье, сунула ключ в зажигание и пристегнула ремень.

— Заводи машину, — скомандовал граф, но я не подчинилась.

— Я не могу вести в таком состоянии, — выдохнула я, вцепившись в руль обеими руками, вдруг почувствовав себя человеком, которого только что окатили ушатом холодной воды.

— Сможешь, это поможет тебе остыть.

— Что это было? — спросила я, глядя в мерцающую далёкими фонарями темноту.

— Моя дурацкая попытка влюбить тебя в себя. Но чтобы влюбить кого-то, надо хотя бы помнить, что это такое любить…

— Я спрашивала про другое. Про вашу игру с моим восприятием реальности. После этого мальчика на эстраде я больше не верю, что виделась с Клифом. Зачем вы всё это делаете? Чего добиваетесь?

— Ты про эту дурацкую песню, — рассмеялся граф и пристегнулся. — Нет, я не знаю вашего рока. Просто так совпало… Когда нашими мыслями овладевает какая-то идея, то всё вокруг начинает казаться неслучайным, и мы начинаем искать знаки, забывая про существование простых совпадений.

Граф говорил слишком быстро, будто боялся, что я перебью его, хотя глупое-то какое слово — боялся, его нет в обиходе вампира.

— Катья, — он вдруг стал говорить медленно. — Ты была у Клифа, ты говорила с ним, я ничего не выдумал. Ты говоришь, что доверяешь мне, и в следующее же мгновение обвиняешь в том, что я готовлю себе любовный напиток. Так нечестно вести себя с тем, кто пытается помочь.

— Помочь?

— Помочь победить Клифа, — проговорил граф по слогам. — Я бы на его месте так просто не сдался. Игра обещает быть интересной.

— Вы не помогаете мне, — Я продолжала сжимать руль с такой силой, словно отпустив его, могла упасть с небоскрёба. — Вам просто скучно. И вас не интересует исход игры.

— Уверяю, мадемуазель, вам станет слишком весело, если я выйду из игры. Ты даже не попыталась сейчас сопротивляться мне, будто все мои слова ушли в пустоту.

— Я пыталась. Я пыталась рассмеяться, но не смогла или не успела, — призналась я.

— Радуйся, что я сумел вернуть тебя с небес на землю, но с Клифом этот номер не пройдёт. Он не отпустит тебя. А теперь скажи то, что я желаю услышать.

— Я доверяю вам, Антуан, — ответила я даже без секундной запинки.

— Вот так-то лучше, Катья, и если ты посмеешь даже мысленно ещё раз во мне усомниться, я брошу тебя на растерзание Клифу, даже ахнуть не успеешь. Заводи машину и поехали. Я никогда не опаздываю на встречи.

И я повернула ключ.

========== Глава 29 ==========

Перед моим воспаленным взором мелькала лишь тонкая линия горного серпантина, ведущего из долины к побережью Тихого океана. Я казалась себе зашоренной лошадью, потому что вдруг перестала видеть и срезанные откосы гор, и свисающие с них деревья, и даже свет фар несущихся навстречу машин. Остались лишь тонкая извивающаяся асфальтовая змейка и бампер идущей впереди машины. Я вновь находилась во власти графа, который заблокировал моё боковое зрение, иного объяснения своему нынешнему состоянию я не находила. Я не видела даже его самого, и, наверное, это и было самым важным в тренинге. Зато я прекрасно слышала шум сменяющих друг друга радио-волн, но вскоре и тот стих, потому что парижанин смирился с тем, что нормального сигнала в горах не будет. Теперь в ушах стояла зловещая тишина — даже не звенящая, а мёртвая. Мерный стук моего сердца и тот не был способен пробиться сквозь её вязкие мрачные слои. Я гнала прочь любые мысли, боясь ненароком рассердить графа. Всё моё естество сосредоточилось на одном желании — не разреветься.

Неожиданно почувствовав приближение руки графа, я внутренне сжалась, но не вздрогнула, когда он наконец коснулся моего плеча. Рука не была холодной, не была тёплой, даже не была тяжёлой — прикосновение походило на объятие, которое дарит маленький ребёнок, именно так в последний раз обнимали меня близнецы. Я не дёрнулась и не напряглась, но внутри подле сердца противно кольнуло, и глаза невыносимо защипало. Я зажмурилась, словно от солнечной вспышки, но лишь на секунду, потому как вспомнила, что веду машину. Тогда я ещё крепче стиснула руль, аккуратно входя и выходя из виражей. Глаза мои, будто под большой дозой кофеина, были теперь широко распахнуты, и я приковала взгляд к бегущей под колеса чёрной ленте дороги. Граф молчал и не убирал с моего плеча руки, и постепенно я начала возвращать себе недостающие фрагменты дорожного пейзажа. Только улыбнуться я всё равно не могла — наверное, возвращение улыбки пока не входило в планы графа. Должно быть, он приберегал её для Клифа. Слёзы же продолжали безжалостно выступать на глазах, но я не могла понять, то ли страдаю от яркого света фар, то ли граф продолжает пугать меня, но изо всех сил старалась удержаться от рыданий, хотя в душе не верила в победу.

— Не сдавайся, слышишь? — по-человечески тёплый голос живого Антуана, да именно его, а не холодного вампира, звучал подле самого уха.

Я молча кивнула, и, к своему полному разочарованию, тут же почувствовала щекой слезу.

— Ты не можешь сейчас плакать, слышишь? — продолжал нашёптывать мне на ухо Антуан. — Думай о том, что мы все ещё не переехали горный хребет, и здесь некуда съехать, чтобы выплакаться. Пусть эта безысходность придаст тебе силы.

И в ту же секунду я почувствовала, как его острый ноготь прошёлся от уголка глаза к слёзному каналу, смазывая настырную слезу.

— Не мучьте меня больше, — взмолилась я, понимая, что сейчас уступлю своему желанию разреветься. — Позвольте спокойно вести машину, сил моих больше нет.

— Не могу, — сказал граф уже по-обычному сухо. — У меня слишком мало времени, чтобы показать тебе, на что способен вампир, когда заинтересован в жертве. И главное помни, что нельзя верить ни единому его слову — поверишь, и ты пропала.

— Нельзя верить Клифу или любому вампиру? А как же моё доверие к вам? — глухо спросила я, ещё сильнее сжимая руль.