«Нормандия-Неман». Подлинная история легендарного авиаполка
Шрифт:
На аэродроме Докудово по соседству с «Нормандией» базировалась 3-я гвардейская истребительная дивизия под командованием полковника Василия Сталина, который пригласил полковника Пуяда и генерала Захарова на посиделки. Пуяд взял с собой Михаила Шика в качестве переводчика, который затем вспоминал, что в процессе возлияния Василий Сталин сказал Пуяду, что он ему нравится и, если что, он может перевести «Нормандию» в свою дивизию. Пуяд, с присущей французам дипломатией, отшутился, что им и так хорошо. Тем не менее иногда попадаются совершенно фантастические спекуляции на эту тему. Это была первая и последняя встреча «Нормандии» с Василием Сталиным. Только Жан де Панж позднее еще раз встречался с сыном генералиссимуса.
Бои начались крайне неудачно. В самом начале, 28 мая во время ознакомительного полета вдоль линии фронта, в самолете командира эскадрильи «Шербур» лейтенанта Марселя Лефевра произошла авария. Из-за неисправности мотора бензин начал брызгать в кабину. Марсель Лефевр и его ведомый Франсуа де Жоффр вернулись на аэродром. В этот момент, по радиодокладам Лефевра, он был уже весь мокрый от бензина. Почему-то он решил садиться, не выпуская шасси, чтобы их выпуск не спровоцировал возгорание [107] . Самолет благополучно приземлился, но в момент, когда Марсель Лефевр открыл кабину, он вспыхнул как факел и стал кататься по земле, чтобы сбить пламя. Боеприпасы в самолете Лефевра от огня стали взрываться и вызвали пожар в избах, в которых жили пилоты.
107
В мемуарах де Жоффра написано, что Марсель Лефевр при посадке дымил и садился с выпущенными шасси. Однако на фотографиях Георгия Лебединского, сделанных в момент посадки, видно, что самолет сел на «брюхо». В мемуарах Роже Соважа написано, что шасси были сломаны при посадке, поскольку они не вышли полностью.
Солдаты боевого охранения аэродрома помогли потушить огонь, и когда подбежали другие пилоты с доктором Лебединским, Марсель Лефевр был в сознании и разговаривал. Георгий Лебединский сразу констатировал, что площадь ожогов слишком велика. Ноги обгорели полностью, что грозило закупоркой почек. Он организовал его отправку в госпиталь в Москву [108] .
5 июня, за сутки до начала долгожданной высадки союзников в Нормандии, лейтенант Марсель Лефевр скончался на руках у Луи Дельфино, дежурившего в госпитале последние три дня. Французской военной миссией в Москве были организованы торжественные похороны. Марселя Лефевра похоронили на Введенском кладбище возле памятника французам, погибшим в Москве в 1812 году.
108
Dr Georges Lebiedinsky, «Je soignais aussi leur moral», в revue ICAR № 62, «NORMANDIE-NIEMEN», t. I, SNPL, 1972.
Он был первым пилотом, похороненным в Москве. На церемонии присутствовали генералы Пети, Захаров, Левандович и семь человек, оставшихся в живых из первой группы. Отпевание проводил священник из католической церкви Москвы.
Командиром эскадрильи «Шербур» стал капитан Пьер Матрас.
8 июня в своем первом воздушном бою над станцией Рудня младший лейтенант Морис Шалль в суматохе боя сбил советский самолет лейтенанта Архипова. Два французских истребителя ввязались в бой с двумя фокке-вульфами, к которым на помощь пришли еще два. К французам на помощь пришли истребители из 18-го гвардейского авиаполка. В лобовой атаке Морис Шалль обстрелял и подбил немецкий самолет, который задымил и стал снижаться. Морис совершил разворот, увидел другой самолет, который уходил вниз и из которого шел дым. Он дал по нему очередь и успел заметить место, где самолет упал. В полной уверенности, что это был тот же самый немецкий самолет, он заявил о своей победе. Игорь Эйхенбаум и Жан де Панж вылетели на место для подтверждения падения самолета и обнаружили там советский самолет [109] . Для Мориса Шалля это стало трагедией, которую он нес все десять месяцев, остававшихся ему до конца жизни. Полковник Голубов потребовал его высылки из СССР, но генерал Захаров посчитал, что этого не стоит делать.
109
Donjon Y. «Ceux du Normandie-Niemen», Paris, Astoure, 1997.
Роже Соваж пишет в своей книге «Один из „Нормандии-Неман“»:
«Шалль, заходя на посадку, крутнул „бочку“, означающую победу. Мы подбежали к нему. Он доволен:
— Надеюсь, что мне его засчитают. Он упал на нашей стороне фронта.
Вся эскадрилья его поздравляет. Капитан Шалль заключил брата в объятия. Игорь берет джип и едет к самолету де Панжа, чтобы поскорей получить подтверждение.
— А вот и шеф! Он еще не в курсе!..
Точно, это прибыл Пуяд. Но что-то он выглядит не так, как всегда. Он колеблется, затем подзывает капитана Рене Шалля, вместе они зовут молодого Шалля. Тот держит грудь колесом. Затем издали мы видим, как он замирает и, можно сказать, каменеет. Отступает на один шаг. Полковник его отпускает. Молодой Шалль стоит как пораженный молнией. Старший медленно подходит к нам и говорит:
— Як! Это был Як!
Вечером Пуяд и „старики“ уезжают в 18-й полк для участия в похоронах советского аса, имевшего восемь побед, лейтенанта Архипова.
Морис Шалль безнадежно хранит молчание. Его глаза покраснели. В тот же вечер он обратился к Пуяду с заявлением, что готов добровольцем участвовать в любой смертельной миссии…» [110]
110
Sauvage R., «Un du Normandie-Niemen», Givors, Andr'e Martel, 1950.
Морис Шалль погиб в самом конце войны. По воспоминаниям Пьера Лорийона, семь истребителей «Нормандии-Неман» под командованием Роже Соважа встретили группу не менее пятидесяти самолетов противника и стали уходить. Только Морис Шалль не подчинился приказу, и один ушел навстречу немецким самолетам. Он был тут же расстрелян несколькими из них [111] .
6 июня 1944 г. началась высадка союзников во Франции, а 23 июня началось наступление советских войск, знаменитая операция «Багратион». За один день 26 июня «Нормандия» совершила 73 боевых вылета, сбив 8 самолетов противника и потеряв одного пилота. Смена тактики давала свои плоды, потери французских летчиков уменьшились, хотя и сократилось число побед. За время боев в июле — августе «Нормандия» потеряла 6 пилотов.
111
Pierre Lorillon, «Joie des victoires… douleur des pertes…», в revue ICAR № 62, «NORMANDIE-NIEMEN», t. V, SNPL, 1974.
26 июня пропал без вести Жак Гастон.
30 июня 1944 г. погиб Бруно де Фальтан со своим механиком Сергеем Астаховым. Его самолет был поврежден во время боя. Пытаясь дотянуть до аэродрома, он был вынужден сесть в чистом поле. Жан де Панж вывез его в расположение на самолете У-2, а Бруно де Фальтан на спарке Як-7 с механиком вылетел к своему истребителю, чтобы попробовать его починить. Затея не удалась, и они стали возвращаться. Согласно воспоминаниям Жана де Панжа, Як-7 по какой-то причине тоже пришлось аварийно сажать на поле, и самолет попал колесами в окопы. Оба были тяжело ранены, но Бруно Фальтан еще успел позвать на помощь советских артиллеристов, которые и похоронили затем пилота со своим механиком в Дубровенском районе Витебской области. На могиле был установлен крест с именами офицеров и их фотографией [112] . В 1967 году их перезахоронили в Москве на Введенском кладбище. В селе Рыленки Витебской области установлен памятник.
112
Pange de J. «Nous en avons tant vu… 1940–1945. De Koufra au Normandie-Niemen», Metz, Serpenoise, 2002.
Бруно де Тьери де Фальтан единственный французский пилот, чей прах по решению родственников остался похороненным в России. Брат Бруно де Фальтана, Ги де Фальтан, провел почти шесть лет в немецком плену в Раве-Русской.
Могилы Бруно де Фальтана и Сергея Астахова на Введенском кладбище в Москве. (Фото В. Беляева)
15 июля при перелете на новый аэродром случилась поломка в самолете Мориса де Сейна. Пары бензина стали проникать в кабину, и летчик ослеп. В грузовом отсеке самолета находился механик де Сейна Владимир Белозуб, у которого не было парашюта, поэтому пилот отказался прыгать с парашютом, вернулся на прежний аэродром и попытался посадить самолет. На глазах у всех, кто находился на аэродроме, он несколько раз заходил на посадку, несмотря на отчаянно повторяемый Михаилом Шиком по радио приказ генерала Худякова прыгать. Французский аристократ разбился из-за русского крестьянина в своем багажнике.
Капитан Морис де Сейн — одна из наиболее знаменитых легенд «Нормандии-Неман». Ныне его именем названа военно-воздушная база французских ВВС в городе Оранж, на которой установлен памятник — взлетающие рядом Як и Мираж.
Школа в пригороде Парижа Даммари-ле-Лис носит имя де Сейна.
Морис де Сейн и Владимир Белозуб были похоронены в одной могиле в селе Дубровка. В 1953 г. останки Мориса де Сейна по просьбе его матери были перезахоронены в Париже.
По всей видимости, к гибели Мориса де Сейна и Марселя Лефевра привели конструктивные недостатки самолета Як-9, когда по каким-то причинам бензин начинал попадать в кабину. Схожий случай произошел с командиром 18-го авиаполка полковником Голубовым. Так же как Марсель Лефевр, он был вынужден вернуться в результате неисправности и был весь забрызган бензином. Не успевая посадить самолет, выпрыгнул из кабины летящего самолета. Кроме ожогов, получил множественные переломы, но остался жив. Его доставили в госпиталь в Москву и смогли вылечить.
29 июля полк перебазировался в Литву на аэродром Алитус. Первоначально планировалось перелететь на аэродром Докудово, куда были отправлены Жан де Панж и переводчик Павел Пистрак, которым пришлось договариваться с Василием Сталиным о совместном размещении. Тот согласился и освободил часть аэродрома. Но французы прождали безрезультатно две недели, и полк был переброшен вслед отступающим гитлеровцам в Прибалтику. За несколько дней фронт продвинулся на двести километров, и приходилось поспевать за ним.
Опять трудное начало. 30 июля был сбит и попал в плен аспирант Жан Байсад. Вместе с ним сбит Шарль Монье, который вернулся в полк невредимым, провисев два дня на дереве, с которого его сняла советская пехота.
Первого августа сбиты Константин Фельдзер и Роже Пино.
12 августа «Нормандия» стала перевооружаться самолетами Як-3, который по сравнению с Як-1 и Як-9 был более легким, более маневренным и более скоростным. Для набора высоты в 5000 метров ему было нужно только четыре минуты. С его появлением советские самолеты уже ни в чем не уступали немецким. Хотя у самолета был существенный недостаток — он не выдерживал высоких скоростей. Два пилота Жан Бертран и Марк Вердье погибли из-за этого конструктивного недостатка самолета Як-3. Оба — в схожих условиях, Бертран при атаке колонны грузовиков, а Вердье при атаке железнодорожного состава. При атаке с большой высоты на наземные объекты, при скорости выше 800 км/час самолет начинал разваливаться. У обоих отвалилось крыло, и машины на большой скорости врезались в землю. У Робера Марши случился аналогичный случай, но он не успел набрать скорость, потерял только фонарь и сумел сесть. После этих случаев летчикам приказом генерала Захарова запретили летать на скорости выше 750 км/час.