Чтение онлайн

Император Генрих VI был человеком слабого телосложения. У него были белокурые волосы, бедное лицо и выражение глаз, которое никому не внушало доверия или склонности к нему. По обычаю своего времени, и он занимался миннезингерством. В одной из своих песен он говорит, что все его богатство, его наслаждение и его корона – любовь, что он мог бы спокойно прожить свои дни без скипетра, но его навсегда покинула бы радость, если бы он потерял избранницу своего сердца. Конечно, это только поэтические фразы. Его характер не соответствует тому образу, который можно составить о нем на основании этих стихов. Он был высокомерен, раздражителен и жесток. Готовясь к походу на Апулию, он еще весной 1190 года послал туда канцлера Дитера, чтобы тот разузнал там положение дел. Канцлер возвратился оттуда осенью и донес, что южное королевство легко подчинить власти Генриха. Так как много немецких отрядов ушло с Барбароссой в Святую Землю, то Генрих не мог собрать слишком большого числа вооруженных людей. Но он попытался собрать под свои знамена все, что было только возможно. Архиепископ Филипп Кельнский и герцог Оттон Богемский примкнули к нему, чтобы принять участие в походе. Он все-таки медлил выступать, так как хорошо знал, что ему придется встретить сильное войско, храброго короля и народ, преданный своему повелителю. Апулийские бароны неоднократно посылали к нему послов, чтобы ускорить его выступление, и поэтому он приказал императорскому наместнику в Тусции, маршалу Кальдену, начать войну в Нижней Италии, чтобы поддержать баронов и ликвидировать власть Танкреда, если не на Сицилии, то хоть в Апулии. Наместник, в союзе с графом Андреа, одним из самых ожесточенных противников Танкреда, опустошил страну к югу от церковной области и при этом позволил себе такие возмутительные жестокости, что скорее повредил Генриху, чем принес ему пользу. Некоторые из приверженцев немецкого императора перешли на сторону его противника. Граф Ачерра, который командовал норманнскими войсками, первоначально должен был отступить и заперся в крепости Ариано. Императорские войска обложили эту крепость, но во время сильной жары так пострадали от инфекционных болезней, что наместник должен был отступить. Скоро его положение стало вообще очень тяжелым, и он оставил Апулию. Граф Андреа искал убежища за стенами Асколи и там оказал такое сильное сопротивление графу Ачерре, что последний пригласил его для переговоров о заключении мирного договора. Едва только Андреа оставил городские стены, как на него напали воины Ачерры, который приказал казнить своего противника, заметив при этом, что излишне держать слово, когда имеешь дело с изменником. Этот акт вероломства был совершен без согласия Танкреда, но принес ему большую пользу, ибо погиб его главный противник среди апулийских баронов. Капуя ему сдалась, и многие из особенно влиятельных его врагов, каким был, например, аббат Монтекассино, признали его власть. Тогда Танкред в 1191 году мог созвать в Термоли рейхстаг, на котором и на континенте всеми были признаны его королевские права. В Бриндизи был коронован, как будущий король, его сын Рожер.

Известие об отступлении немецкого тосканского наместника заставило Генриха не медлить более со своим походом, и осенью 1190 года он повел за Альпы значительное войско. В Ломбардии он нашел дела в очень запутанном положении, и это задержало его там на зиму. Весной 1191 года он повел свое войско, которое усилилось отрядами некоторых итальянских епископов, дальше к югу. Ближайшей его целью был Рим, где он ожидал коронования его папой.

Когда Барбаросса, который в последние годы своей жизни находился в хороших отношениях с папой, умер, Генрих послал к Клименту III посольство, чтобы уверить его в своей преданности церкви. Но после перемен на троне Сицилии отношение юного короля, который уже считал себя законным повелителем Сицилии, к святому отцу совершенно изменилось. Климент дал в лен графу Танкреду, которого Генрих считал узурпатором, норманнское государство, и в глазах Генриха это было открытым вызовом ему. Ввиду этого всякие отношения между наместником Петра и немецкой империей были прекращены. Итак, император имел мало шансов получить корону в Риме. Хотя он мог надеяться, что на его стороне будет население Рима, которое со времени Арнольда Брешианского постоянно находилось в раздоре с папой и теперь только терпело его у себя в городе. Но что он мог бы сделать, если бы Климент III, который с ужасом ждал его прибытия, как своего врага, стал искать защиты у короля Танкреда? Опасность была велика. Если бы войска папы соединились с войсками Танкреда, то Генрих не смог бы одолеть союзное войско.

Но дела приняли другой оборот. Когда он приближался к вечному городу, Климент III умер, и его место занял восьмидесятипятилетний старец под именем Целестена III. Тот отказывался принять посвящение в качестве наместника Христа, чтобы этим путем избежать необходимости совершить обряд коронования Гогенштауфена. Генрих, когда подошел к Риму, оказался в очень затруднительном положении, ибо не имел возможности заставить папу принять посвящение, после которого только он становился действительным папой, правомочным совершить коронацию. Между тем он занял окрестности старой столицы мира и оставил гарнизон в Тускулуме, жители которого были ожесточенными противниками римлян. Римляне предложили юному императору выдать им старый латинский город, за что со своей стороны обещали убедить Целестена принять посвящение и потом короновать императора. Генрих так жаждал коронации, что согласился на эти условия, не думая о подлости той измены, которую он совершал по отношению к Тускулуму.

Со всей яростью, с какой в Италии ведутся подобные войны между городами, римляне напали на Тускулум, сожгли и разрушили его, так что там не осталось камня на камне, и изрубили несчастных жителей, учиняя всевозможные пытки. Потом они сумели заставить Целестена принять посвящение, и на Пасху 1191 года он торжественно короновал Генриха VI и его супругу Констанцу Сицилийскую в соборе святого Петра.

Теперь уже ничто не мешало императору вторгнуться на Сицилию. Он видел, что Танкред все больше укрепляет свою власть, и это заставляло его торопиться. Последний в то именно время, когда происходили эти события у Рима и в Риме, справлял свадьбу своего сына и наследника Рожера с принцессой Христиной, дочерью византийского императора Исаака Ангела. Этот брак обеспечивал королю Сицилии содействие Византийской империи, и можно было опасаться, что Танкред, если ему дать время, сумеет найти себе и других союзников среди европейских королей.

Через несколько дней после своего коронования Генрих оставил Вечный Город и, сметая на своем пути все преграды, стремительно двинулся на Апулию. Его войско, двигаясь на Капую, опустошало и жгло города и деревни и не давало пощады никому, кто смел оказывать ему сопротивление.

Ужас, который летел впереди императора, был так велик, что все бароны изъявляли ему покорность. Один Неаполь оказал ему сопротивление и запер перед ним ворота. Император долго, но без всякого успеха осаждал этот город.

Наступило лето, а с ним пришла страшная жара. Императорские воины умирали от инфекционных болезней. Умирали и военачальники. Надолго заболел и сам Генрих. После критического периода, выжив, он почувствовал такую слабость, что не имел даже сил продолжать поход, а его войско очень уменьшилось. Ему оставалось только возвратиться домой, и еще осенью 1191 года он покинул Италию. В некоторых крепостях Апулии Генрих оставил гарнизоны, которые должны были гарантировать ему свободный путь к югу, ибо он вовсе не отказался от предприятия, которое на первый раз окончилось неудачно.

Когда при осаде Неаполя больной император лежал в постели и когда пребывание в войске ввиду эпидемий становилось опасным, жители Салерно пригласили императрицу Констанцу поселиться в их прекрасном городе на берегу моря с прекрасным климатом. Генрих изъявил на это согласие, и императрица долго пробыла в этом знаменитом приморском городе. Ее супруг, отступая от Неаполя, распорядился, чтобы ее отправили в Верхнюю Италию, где предполагал с ней встретиться. Но жители Салерно изменническим образом выдали императрицу не послам Генриха, а королю Танкреду. Этим, может быть, они надеялись вернуть себе расположение сицилийского короля, которое они утратили изъявлением своей покорности немецкому императору. Танкред принял императрицу, свою ближайшую родственницу, с большими почестями, и это поставило императора в критическое положение, ибо он мог опасаться, что этим путем корона Сицилии совсем ускользнет из его рук.

Во всяком случае, Констанца родилась и выросла на этом острове Средиземного моря, и пребывание там снова могла возбудить в ней прежнюю любовь к своей родине и к своему народу. Легко могло случиться, что под влиянием этих впечатлений она совсем отвернулась бы от своего мужа, который едва ли внушал ей нежные чувства. Он мог бояться влияния на нее благородного и достойного Танкреда. Можно было опасаться, что король Сицилии сделает все, чтобы разогреть ее патриотизм, настроить ее в пользу независимости норманнского государства и против его врагов. Во всяком случае, Танкред в лице Констанцы имел драгоценную заложницу на тот случай, если бы Генрих еще раз пошел войной на него. Последний, сознавая, как необыкновенно важно для него возвращение жены, обратился к папе с просьбой вмешаться в это дело. Святой отец принял это поручение, и Танкред действительно – что больше говорит об его рыцарском духе и о благородстве его характера, чем о его способности быть лукавым политиком – дал императрице свободу. Со своей стороны он поставил ей условием только то, чтобы она возвращалась к своему супругу через Рим и там, по предварительному соглашению с папой, постаралась заключить союз между папой, императором и им, Танкредом. Король Сицилии надеялся, что доказанное им благородство произведет хорошее впечатление на Генриха и заставит его отказаться от притязаний на Сицилию. Но Констанца не сделала даже попытки исполнить желание своего двоюродного брата. Она, не заезжая в Рим, отправилась прямо в Германию к своему мужу.

Когда Генрих удалился из Италии, Танкред стал править без всякой помехи. Спокойствие и мир воцарились на острове, и, может быть, Сицилия никогда на достигала такого процветания, как во время его царствования. Но немецкие гарнизоны, оставленные в Апулии, были причиной новых конфликтов. Аббат Монтекассино, один из самых пламенных противников норманнского владычества в союзе с Бертольдом Церингенским напал на страну. Это побудило Танкреда отправиться на материк, где он взял города Аверсу и Телеано, которые уже находились в руках врагов, и потом снова переправился через пролив.

В Палермо вскоре после его прибытия умер его старший сын Рожер, и его смерть произвела такое сильное впечатление на Танкреда, что он сам слег и 20 февраля 1194 года скончался. Его смерть была величайшей из бед, какие только могли постигнуть Сицилию. Этой утратой, казалось, была предрешена гибель норманнского владычества.

Все надежды Сицилии покоились теперь на единственном сыне Танкреда, малолетнем Вильгельме. Его провозгласили в Палермо королем. Регенство над ним приняла его мать Сибилла, которая пользовалась всеобщим уважением, но не обладала в достаточной мере энергией, чтобы справиться с такой тяжелой задачей. Особенно печально было то обстоятельство, что великий канцлер королевства, Матвей Айелл, который при Вильгельме II с таким искусством правил государственными делами, умер. Вскоре за ним такая же смерть настигла и Оффамиля, его противника и сторонника Генриха VI. Бартоломей, его преемник в звании архиепископа Палермитанского, был приверженцем Сибиллы и ее сына. Он, как и епископ Джирдженти Урсо, который был, по-видимому, побочным сыном Танкреда, и сыновья канцлера Матвея, именно граф Айелл и епископ Салернский, – вот те люди, которые теперь ближе всего стояли к несчастной королевской семье.

Смуты в Германии, а именно разрыв с Генрихом Львом и его сыновьями, до сих пор мешали императору Генриху выступить в новый, давно уже задуманный им поход на Италию. Он все это время порывался туда, и благородный поступок Танкреда, как кажется, только удваивал его ярость, как это обыкновенно бывает с подобными ему низменными натурами. Вскоре после смерти Танкреда, весной 1194 года, кое-как договорившись с Генрихом Львом, император двинулся с многочисленным войском за Альпы. К нему присоединился сын Генриха Льва и многие другие имперские князья. В июне 1194 года он находился уже в Генуе. Сюда он явился главным образом потому, что для похода на Сицилию никак не мог обойтись без флота. Всевозможными обещаниями он старался убедить генуезцев дать ему корабли. В собрании сената этого богатого и могущественного города он сказал, что все выгоды этого похода должны быть на стороне Генуи, ибо он, покорив Сицилию, останется там только на самое короткое время. Когда он уйдет, вольный город Генуи получит над Сицилией все права власти. Пышные обещания всевозможных выгод для республики, которые он своею подписью и печатью представлял генуезцам, заставили их со всевозможной поспешностью снарядить флот, который уже в августе мог поднять паруса. Но Генрих был этим недоволен. Ему нужно было больше кораблей, и поэтому он обратился к Пизе, морские силы которой были не меньше генуезских и которая, кроме того, давно была верной союзницей гибеллинов. Здесь для него игра была еще легче. Пизанцы смотрели как на дело чести ни в чем не уступать генуезцам, а император не поскупился на щедрые обещания, чтобы заманить алчных на деньги купцов города. Это дело было сделано так скоро, что император уже в августе дошел до Апулии. Флот пизанцев и генуезцев транспортировал немецкое войско. Некоторые его отряды опередили Генриха и, когда он сам перешел границы норманнского королевства, он почти нигде не встретил сопротивления.