Чтение онлайн

Интересно то, что рассказывает архиепископ Евстафий. «Когда мы потеряли всякую надежду, – говорит он, – я со многими спутниками бежал из акрополя в места погребения, которые находились под церковью святого Доминика и под другими храмами. Там некоторые задохнулись, удивительно, что мы вышли оттуда живыми. Когда враги вытащили нас, они повели нас, осыпая насмешками и угрозами, на ипподром. Впрочем, мы не можем особенно жаловаться на их дальнейшее обхождение с нами. Но по дороге туда перед нашими глазами открылись ужасные следы опустошения. Ах, сколько жертв! Моя нога ступала между раскиданными трупами. Когда я сел потом на лошадь, она почти не могла идти вперед по кучам мертвецов, нагроможденных перед крепостью, и с каждым шагом наступала на два или на три трупа сразу. В городе и за городскими стенами среди диких победителей я видел сцены, которые заставляли плакать меня и других христиан, бывших со мною». От епископа за выкуп потребовали 4 ООО золотых монет, и, как кажется, он заплатил эти деньги. Адмирал Алдуин впоследствии относился к нему гуманно и приказал возвратить ему много драгоценностей, которые были у него отняты. И воины, которые похитили из церквей священные сосуды, он заставил отдать их обратно. Теперь сицилийские войска остановились в Фессалониках. Вожди разместились во дворцах, откуда выгнали прежних владельцев, а простые воины должны были довольствоваться более скромным помещением.

Так как поход готовились продолжать, часть флота была отправлена к Пропонтиде и ее берегам. Основная масса армии на кораблях была отправлена в Стримонский залив, чтобы оттуда частью сухим путем, частью морем идти на Константинополь. Передовой отряд встал лагерем у Мозинополиса в ожидании прибытия остального сухопутного войска. Император Андроник поручил своему полководцу, Алексею Бране, отогнать наступающего врага. Тот же приказ получили и другие собранные им войска. Византийская армия расположилась на склонах Гема. Принц Алексей, которому прежде всего предложил отправиться в эту экспедицию король Вильгельм II и который отнюдь не играл выдающейся роли в завоевании Фессалоник, старался убедить сицилийцев, осаждавших Мозинополис, что стоит только ему показаться, чтобы Византия пала. В предчувствии своего воображаемого будущего величия, он уже принял титул и регалии императора. Но сицилийцы не придавали этому никакого значения и занимали завоеванные ими области во имя короля Вильгельма П.

Император Андроник не высказал особенной воинственности, когда его войско праздно стояло у Гема. Правда, он приказал приготовить стены Константинополя для обороны и отдал приказание держать наготове весь флот, чтобы не допускать сицилийские корабли к Византии. Но сам он не стал во главе своего войска и большую часть времени проводил в садах Влахернского дворца среди сладострастных забав и пышных праздников. Причем в постоянной боязни, что против него может вспыхнуть возмущение, что на его жизнь может состояться покушение и имел для этого достаточные причины, ибо все более и более становился ненавистным народу за свою дикую жестокость. Не проходило дня, чтобы он не отдал приказания казнить или ослепить кого-нибудь из выдающихся византийцев.

Но, если Андроник даже в залитых кровью анналах Византийской империи представлен как один из самых гнусных тиранов, то все же есть факт, говорящий в его пользу. Он издал несколько полезных законов и старался оградить права и порядок от произвола низших чиновников. При нем не было тех бесстыдных вымогательств, которые практиковались при императоре Эммануиле. При нем не продавались должности, и он строго наказывал чиновников, виновных в растрате или самоуправстве. Он был доступен для каждого, даже для самого ничтожного гражданина империи, принимал жалобы, оказывал свое содействие и всегда был готов богатыми подарками помочь нужде и бедности. Он украсил свой город постройками и отменил почти повсюду принятое тогда береговое право, назначив суровое наказание тому, кто овладеет судном, прибитым волнами к берегу, или его грузом.

Во многих областях империи с негодованием относились к убийству юного императора и к тем злодеяниям, которые Андроник совершил вскоре после своего восшествия на трон. В Малой Азии вспыхнуло настоящее восстание. Скоро оно приняло такие размеры, что узурпатор, несмотря на свой преклонный возраст, вынужден был еще раз лично взяться за оружие.

Весной 1185 года он приступил к осаде Никеи. Ее защищал Исаак Ангел.

Так как этот город долго не сдавался, то Андроник прибег к жестокой хитрости. Он приказал привезти из Византии престарелую мать коменданта, Софию, и посадить ее на боевой машине, которая стояла у города, чтобы она погибла под выстрелами своего сына. Но он не достиг своей цели, Осажденные нацеливали свои стрелы и метательные снаряды так, что они не попадали в несчастную женщину. Ночью им удалось вырвать ее из рук изверга.

Наконец Никея пала и тяжело поплатилась за свое сопротивление. Многие из выдающихся граждан города были сброшены со стен. Тех, кто оказывал мятежникам содействие, победитель приказал посадить в окрестностях города на колы. Потом Андроник двинулся на Бруссу, главный город Вифинии, и взял ее штурмом после непродолжительной блокады. Его месть и здесь была также ужасна, как и при завоевании Никеи. Феодора Ангела, юношу, он приказал ослепить, привязать к ослу и гнать так до границы, где его приняли в свои палатки сострадательные турки. Два других начальника города и сорок их друзей были повешены на деревьях перед городскими стенами. Много других подвергнуто жестоким пыткам, брошено в пропасть, или сброшено со стен.

Когда пришло известие о завоевании Фессалоник, Андроник отнесся к этому событию, как к не особенно значительному, и наступление сицилийцев на Византию не вызвало в нем серьезного беспокойства. Но в народе возмущение росло со дня на день и часто высказывалось неудовольствие на неудовлетворительную подготовку к отражению врага. Этим воспользовались некоторые из свиты императора, чтобы возбудить в нем подозрение, будто бы византийцы составляют против него заговор. Другие нашептывали ему, что многие жители столицы поддерживали тайные связи с сицилийцами и даже подговорили их к этому походу. Их, говорили доносчики, прежде всего надо устранить, и поэтому все приверженцы императрицы Марии, которые томились в темницах, должны пасть под топором палача. Вельможи Андроника приняли ужасное решение – не только всех пленников, которые содержались в тюрьмах, но и их родственников бросить в море или умертвить каким-либо другим образом. Они оправдывали это государственной необходимостью. Но эти крайние меры испугали Андроника, и он медлил отдать кровавое приказание. Полный мрачного предчувствия, он обратился к предсказателям с вопросом, какая судьба его ожидает. Один из них предсказал ему, что на трон Комненов взойдет другой. Андроник должен был подумать при этом о вышеупомянутом Исааке Ангеле, о котором уже давно говорили, что он вынашивает подобные замыслы.

Отец этого Исаака бежал от преследований Андроника в Палестину и там умер. Двух его братьев тиран приказал ослепить. Исаак искал потом убежища у Саладина. Потом он возвратился в Византию, и Андроник не обращал на него особенного внимания. Но один из придворных захотел доказать свое усердие и для этого устранить с дороги того, кто будто бы хотел присвоить себе верховную власть в греческой империи. Он окружил толпой наемных убийц жилище Исаака, но тому удалось бежать и скрыться в соборе святой Софии, где он провел ночь, охватив руками алтарь. В народе прошла молва, что Андроник подослал убийц, чтобы погубить Исаака, который, хотя и по женской линии, принадлежал к императорскому дому Комненов. Возбужденные толпы собрались вокруг собора, и шум час от часа становился сильнее.

Андроник, который тогда находился на Принцевых островах, узнал о волнении, почти о восстании, в городе. Он прибыл в Константинополь и пытался лично успокоить бушующую толпу. Но толпа была против него, и он счел за лучшее искать спасения в бегстве. Он собирался с немногими людьми, которые оставались ему верными, со своей женой и одной блудницей из Хеле в Вифинии бежать в Россию. Там он взошел на корабль, который должен был отвезти его на противоположный берег Понта Эвксинского. Но неблагоприятная погода задержала этот корабль у берега до тех пор, пока в Хеле не прибыли воины Исаака Ангела, которого в это время народ провозгласил императором. Они схватили Андроника и привезли его в Византию. Ангел отдал престарелого Андроника, когда тот предстал пред его троном, на расправу всем тем людям, которые хотели ему отомстить. В присутствии нового императора несчастного избили самым позорным образом. У него вырывали волосы и зубы. Женщины, мужья которых были казнены или ослеплены Андроником, били прежнего императора кулаками. Наконец Ангел приказал отрубить ему правую руку и заключить его в тюрьму, где он должен был томиться без пищи и питья. Через несколько дней Андроника снова вывели из тюрьмы, выкололи ему глаза и на верблюде, покрытом паршой, возили по рынкам и улицам Константинополя. Чернь наперебой старалась оскорбить и избить человека, который несколько дней тому назад был всемогущим владыкой Византии и которого все когда-то славили как спасителя родины. Наконец на ипподроме его повесили среди стаи волчиц и гиен за ноги между двумя столбами. В ужасных мучениях несчастный испустил дух. Его последними словами были: «О Господи, сжалься надо мною! Зачем Ты ломаешь надломленную трость?»

Когда Исаак Ангел взошел на трон, он послал к сицилийским вождям послов – не с условиями мира, а с оскорбительным вызовом. Он говорил им, что после низложения Андроника, против которого Вильгельм начал войну, нет оснований для борьбы между двумя государствами и поэтому сицилийцы должны как можно скорее убираться домой, если не хотят навлечь на себя гнев нового императора. Граф Алдуин отвечал, что норманнское войско с полным равнодушием относится к гневу повелителя, который показывал свой меч только перед придворными и женщинами, никогда не носил панцыря, не спал на щите, не слышал пения стрел. Вместе с тем он давал Исааку совет снять с себя пурпурную мантию и отдать ее другому, более достойному.

В Исааке геройского духа было еще меньше, чем в Андронике. Это был ленивый и неспособный человек, трусливый и вспыльчивый. Но ему в голову пришла счастливая мысль назначить главнокомандующим очень способного полководца Алексея Брана. Кроме того, он набрал новые войска и увеличил жалование воинам.

Сицилийское войско из Фракии подходило все ближе. Туда же шел по Мраморному морю граф Танкред Лечче, командор флота. Блестящая победа при Фессалониках и прежнее бездействие византийцев расслабили сицилийцев. С места своих стоянок они в поисках фуража расходились по окрестностям маленькими отрядами. Ввиду этого новому греческому полководцу, который вывел свои войска из Гема, удалось некоторые из этих отрядов истребить, другие обратить в бегство. Это придало ему храбрости, и Алексей Брана повел своих воинов на Мозинополь, сжег ворота города, ворвался в них и преследовал бежавших оттуда, которые в панике пытались укрыться в Амфиполисе. Там и в окрестностях вожди сицилийцев собрали разогнанных беглецов и построили их в долине Деметрицы. Здесь они начали переговоры с Алексеем Браной и, по свидетельству латинских летописцев, заключили с ним соглашение, в силу которого им была предоставлена возможность свободно удалиться. Но им пришлось, если только мы захотим верить тем же самым летописцам, испытать на своей шкуре, что такое греческая верность. 7-го ноября вечером византийское войско напало на них. Сицилийцы, даже по свидетельству греков, защищались храбро. Битва продолжалась до ночи. Но численное превосходство сил императорской армии было слишком значительным. Норманны были разбиты наголову. Много их пало в бою, другие утонули в волнах реки Стримона. Граф Алдуин и Ричард Ачерра были взяты победителями в плен. Только немногим из сражавшихся удалось бежать в Фессалоники, где они хотели сесть на корабль и отплыть в Сицилию. Но, по несчастью это было очень нелегко. На море разыгралась буря. В отчаянии они садились даже на прогнившие лодки, и большинство из них погибло после долгих скитаний по волнам. Многие другие, блуждавшие по стране, стали жертвами ярости греков. Аланы, которые находились на службе у византийцев и отличались необыкновенной жестокостью, ворвались в Фессалоники и изрубили всех норманнов, которые там еще оставались. Снова город наполнился трупами. Принц Алексей, главный зачинщик этого похода, был взят в плен и ослеплен.