Чтение онлайн

Как известно, весь массив правовых норм дифференцируется правовой наукой по самым различным критериям. Большую известность приобрело распределение норм по таким крупным сегментам, как публичное и частное, материальное и процессуальное, национальное и международное право. Широко применяется дедуктивное подразделение системы права на отрасли, подотрасли и правовые институты, осуществляемое юридической доктриной с использованием предмета и метода правового регулирования. Эти и многие другие крупные нормативные образования подробно и обстоятельно исследованы правовой наукой. Куда скромнее опыт изучения более «мелких» общностей норм, образующих более или менее устойчивые сочетания как отраслевого, так и межотраслевого характера. Последние группируются в целях решения отдельных вопросов правового регулирования или даже оперативных задач, возникающих при разрешении на практике конкретных казусов.

Таким образом, помимо собственно правовых норм и их группировок по отраслевому признаку «в развитой системе права есть своего рода структурные схемы, модели нормативного материала, выражающие идеальную структуру права», выступающие «интегративными частицами», органическими элементами нормативной системы в целом 305 . Нередко такие феномены в теории права именуются юридическими конструкциями. Значительная роль последних в системе права признается многими авторами. «Собственное развитие права, – пишет С.С. Алексеев, рассматривая юридические конструкции в качестве одного из ключевых элементов содержания права, – это под известным углом зрения и есть история становления и совершенствования юридических конструкций. И соответственно – достоинство же той или иной юридической системы – это во многом совершенство характерных для нее юридических конструкций» 306 .

Значительный вклад в теорию юридических конструкций внесли А.Ф. Черданцев и Н.Н. Тарасов. По мнению последнего, «юридические конструкции, «впечатанные» в ткань позитивного права, … можно рассматривать как его первооснову, своеобразный «скелет», а их систему – как несущую конструкцию позитивного права» 307 . Юридические конструкции, замечает С.С. Алексеев, представляют собой «специфическое построение нормативного материала», комплексы правовых средств, которые образуют типизированные модели (построения), соответствующие своеобразной разновидности общественных отношений 308 . Л.Л. Кругликов и О.Е. Спиридонова определяют юридическую конструкцию как одно из средств правотворческой техники, как «абстракцию, разновидность нормативной модели (что отражает сложное строение соответствующих явлений), призванной придавать праву внутреннюю форму, строение» 309 . Сходное определение предлагает Т.В. Кашанина: «Юридическая конструкция – это создаваемая с помощью абстрактного мышления модель общественного отношения (его типовая схема), элементы которой жестко увязаны между собой» 310 . В.В. Чевычелов рассматривает юридическую конструкцию как средство правотворческой техники, заключающееся в моделировании, определенном логическом построении нормативного материала 311 . Суммируя высказывания мыслителей XIX в., Т.А. Доценко выделяет следующие правила построения юридической конструкции: во-первых, она должна быть полной, целостной; во-вторых, она должна иметь последовательный, непротиворечивый характер; в-третьих, ее должны отличать простота, совершенность 312 .

Таким образом, юридические конструкции выступают в качестве типизированных моделей общественных отношений, своеобразного модельного построения прав, обязанностей, ответственности, их типовых схем, в которые облекается юридический материал 313 . Создавая готовые формы для «наполнения» правовой материей, они позволяют максимально сконцентрировать нормативный материал и в то же время обеспечивают полноту, преемственность и наглядность правового регулирования. Систему права можно представить не только как совокупность отраслей, подотраслей и институтов, но и как совокупность различного рода юридических конструкций.

В науке налогового права наиболее обстоятельное определение предложено Д.В. Винницким, определяющим юридическую конструкцию как особое правовое явление, которое не охватывается общим понятием нормы и представляет собой органический элемент нормативной системы в целом, своего рода структурную схему, модель построения нормативного материала 314 . К сожалению, в литературе по налоговому праву категория «юридическая конструкция» практически не используется, встречаются лишь отдельные обращения к этой тематике 315 . Вместе с тем, в налоговом законодательстве юридические конструкции представлены довольно широко, некоторые из них носят сугубо отраслевой характер и выражают уникальную специфику именно налогового права. Например, очень крупными юридическими конструкциями выступают все установленные в части второй НК РФ федеральные, региональные и местные налоги и сборы, а также специальные налоговые режимы.

В юридической конструкции всегда отражается структура некоторого юридического явления или группы явлений, причем главное здесь – существенные системно-логические и функциональные связи между правовыми нормами, совместно моделирующими это явление (отношение, ситуацию). Одна-единственная норма обладает ограниченными возможностями правового регулирования, она не способна предстать типовой моделью какой-либо юридической ситуации, тем более моделью общественного отношения. Это под силу только системным образованиям – целому ряду норм, объединенных в устойчивую ассоциацию.

К сожалению, авторы, скептически относящиеся к выделению т.н. логических норм, но вместе с тем признающие наличие в праве образований, логически структурирующихся по схеме «если – то – иначе», не предлагают адекватного термина для обозначения таких явлений. Полагаем, нормативно-логическая конструкция как особая, элементарная разновидность юридической конструкции – наиболее приемлемое наименование для таких общностей норм, которые, несмотря на различную отраслевую природу и структуру входящих в них правовых норм, в целом содержат в своем составе все три компонента трехэлементной структуры (гипотезу, диспозицию, санкцию). Нормативной такая конструкция названа нами потому, что «строительным материалом» для ее формирования выступают нормы права, логической – поскольку она выводится путем не только системного, но и логического анализа всего правового массива, конструкцией – поскольку она не просто консолидируется (суммируется), но мысленно конструируется путем логических трансформаций исходного материала, в качестве которого выступают взаимосвязанные правовые нормы.

Любая юридическая конструкция состоит из определенного набора элементов, свойственных отображаемому в ней правовому явлению и, в свою очередь, позволяющих это явление выразить в абстрактных понятиях. Иными словами, наличие определенной структуры – существенный признак юридической конструкции с точки зрения ее выделения в нормативном массиве. Так, например, конструкция налогового правонарушения состоит их четырех элементов: субъекта и объекта, а также субъективной и объективной сторон правонарушения. Причем в этой конструкции все элементы носят атрибутивный характер, и отсутствие хотя бы одного из них делает конструкцию не законченной и не применимой на практике. Но юридическая конструкция может содержать и факультативные элементы. Так, например, в конструкции налога выделяют семь обязательных элементов, без которых налог не может считаться законно установленным (налогоплательщик и элементы налогообложения – объект налогообложения, налоговая база, налоговый период, налоговая ставка, порядок исчисления налога, порядок и сроки уплаты налога), и один элемент факультативный (налоговые льготы).

Мы исходим из того, что нормативно-логическая конструкция как простейшая разновидность юридической конструкции строится по схеме «если – то – иначе». Поэтому в структуре нормативно-логических конструкций должны присутствовать гипотезы, диспозиции и санкции, а при необходимости – и элементы специализированных норм (например, дефиниции используемых понятий). Первые три элемента носят обязательный характер, остальные – факультативный.

Сходной позиции придерживается Т.В. Кашанина. Называя юридические конструкции правыми «молекулами», она, в частности, пишет: «Одним из главных видов таких правовых «молекул» является норма права. В юридической науке эту «молекулу» еще именуют логической нормой права, частями которой являются гипотеза, диспозиция, санкция. Именно из таких «молекул» и состоит каркас права» 316 . В.М. Протасов полагает, что «если требуется проследить логико-юридические связи на уровне нормы, т. е. найти не только регулятивную норму, но и обеспечивающее ее юридическое предписание, то следует использовать конструкцию взаимосвязи двух двухэлементных норм» 317 . О.А. Кузнецова рассматривает юридические нормы как особые юридические микроконструкции, состоящие из взаимосвязанных элементов, образующих определенное правило, установление 318 . По мнению ряда авторов, формула «если – то – иначе» отражает не правило поведения, а механизм правового регулирования, логическую структуру права, где в трех элементах в концентрированном виде представлен принцип регулирования поведения с помощью права, юридический механизм 319 .

В зависимости от решения конкретных задач и способов изложения нормативного материала (бланкетный, отсылочный) нормативно-логические конструкции могут объединять целый ряд норм-правил и специализированных норм. С грамматической точки зрения они могут состоять из одного или более предложений. Но минимальной по составу нормативно-логической конструкцией можно считать устойчивую комбинацию двух правовых норм – одной регулятивной и одной охранительной. Это своеобразные микроконструкции с подвижными границами, которыми «нашпигована» система права. Подобные выводы применительно к концепции логической нормы были сделаны С.С. Алексеевым, который обратил внимание на то, что «регулятивные нормы-предписания неизбежно, по неумолимой логике юридического регулирования, внутренне, а иногда и текстуально связаны, функционируют в единстве с охранительными предписаниями, которые их обеспечивают, охраняют» 320 . Применительно к налоговому процессу О.В. Староверова и Н.Д. Эриашвили делают обоснованный вывод, что «в процессуальном налогово-правовом механизме регулятивные нормы в трехэлементной структуре выполняют роль диспозиции, а охранительно-процессуальные нормы – роль санкции» 321 .

В качестве иллюстрации рассмотрим п. 1 ст. 129 НК РФ: «Отказ эксперта, переводчика или специалиста от участия в проведении налоговой проверки влечет взыскание штрафа в размере 500 рублей». В отношении переводчика соответствующая регулятивная норма закреплена в п. 3 ст. 97 НК РФ, согласно которой переводчик обязан явиться по вызову назначившего его должностного лица налогового органа и точно выполнить порученный ему перевод. В данном случае налицо две самостоятельные правовые нормы. Во-первых, регулятивная (п. 3 ст. 97), состоящая из гипотезы и диспозиции: «Если лицо назначено переводчиком (гипотеза), оно обязано участвовать в налоговой проверке, т. е. явиться по вызову назначившего его должностного лица налогового органа и точно выполнить порученный ему перевод (диспозиция)». Во-вторых, охранительная норма (п. 1 ст. 129), состоящая из гипотезы и санкции: «В случае отказа переводчика от участия в проведении налоговой проверки (гипотеза) он должен понести наказание в виде штрафа в размере 500 рублей (санкция)». Вместе они образуют устойчивую нормативно-логическую конструкцию: «Если лицо назначено переводчиком (гипотеза), то оно обязано участвовать в налоговой проверке, т. е. явиться по вызову назначившего его должностного лица налогового органа и точно выполнить порученный ему перевод (диспозиция), в противном случае с переводчика должен быть взыскан штраф в размере 500 рублей (санкция)».