Чтение онлайн

Перспективная, на первый взгляд, разработка рабочих из центра обслуживания банкетов, как основных подозреваемых, разбивается по временному интервалу убийства. Шофёр Иван Подольский и двое грузчиков: Арвид Римкус и Ивар Согис пробыли на территории усадьбы довольно значительное время – примерно с 9.30 до 11.30 часов утра. Звягин и его жена утверждают, что шофёр и оба рабочих покинули усадьбу не позже 11.30 утра. Это же время отмечено в документах, где момент завершения разгрузки и сборки оборудования всегда фиксируется точно, так как именно от этого времени отсчитывается количество часов проката для оплаты клиентом. Дополнительные данные по алиби рабочих также имеются в показаниях владельца соседнего дома Андриса Балодиса. Он заявил, что в воскресенье, примерно в 11.30 утра выезжал со двора своего дома, чтобы отправиться в продуктовый магазин. Ему пришлось остановиться и ждать проезда большого грузовика, который одновременно, медленно выезжал через узкие ворота дома Франца Ковальского и таким образом на пару минут перекрыл всё движение по улице Сатеклес. Я всё-таки предлагаю продолжить разработку этого направления, так как в большом грузовике мог прятаться убийца или один из рабочих мог не уехать, а затаиться и остаться. Я хочу отметить, что согласно нашим замерам и наблюдениям, тент, установленный во дворе, имеет непрозрачную заднюю стену и случайно, а может вовсе и не случайно, полностью перекрыл обзор прохода к флигелю из оставшейся части двора. Злоумышленник мог использовать это прикрытие для того, чтобы совершенно незаметно выбраться из грузовика и перебежать до флигеля и оранжереи. У меня всё.

Веткин: Зита, а теперь ты, пожалуйста, доложи нам результаты твоих контактов с агентством АRКО, центром услуг Globus и что удалось раскопать у компьютерщиков из министерства коммунального хозяйства?

Калныня: В АRКО я ничего особенного не нашла. Со Звягиным работала их агент - Ирина Полищук. Ирина - молодая, красивая, незамужняя девушка – студентка. Она трудится в АRКО всего семь месяцев и только на комиссионной форме оплаты. Хозяин агентства и коллеги отзываются о девушке хорошо. Контракт «Ковальский – Звягин» всего лишь четвёртый за весь период работы Ирины на АRКО, за него ей выплатили очень серьёзные комиссионные. Мне насплетничали, что обычно контракты с большой стоимостью недвижимости достаются только ветеранам или друзьям хозяина агентства. Сам хозяин объясняет назначение Ирины Полищук на выгодный контракт тем обстоятельством, что Звягин с самого начала попросил агента, хорошо владеющего русским языком. Кроме этого, Звягин потребовал оформления одной копии всех документов на русском языке. Я допускаю, что могли быть и другие причины назначения Ирины на контракт – внешне она очень интересная девушка.

Хозяин объяснил, что все агентства по торговле недвижимостью покупают доступ к единой системе информации о поступившем в продажу жилом и промышленном фонде зданий Латвии DB-LRE. Компьютерная система DB-LRE базируется на технической базе вычислительного центра министерства коммунального хозяйства. Окончательно факт продажи любой недвижимости регистрируется и оформляется в офисе Земельной книги региона. Так называют государственную сеть учреждений по учёту недвижимости. Эта организация выдает каждому новому владельцу «Свидетельство владельца недвижимости». После этого сообщение о продаже, по факсу или электронной почтой, отправляется для ввода в DB-LRE. Фактически DB-LRE является компьютерной базой данных Земельной книги Латвии и питается её информацией. Это означает, что своевременность ввода записи о продаже зависит от людей, отправляющих сообщение из Земельной книги в ВЦ. В конце каждого дня агентства недвижимости также отправляют свои сообщения о новых домах, предложенных для продажи. Я побывала в юрмальском отделении Земельной книги и мне показали копию их электронного письма в адрес ВЦ о завершении контракта «Ковальский – Фридманис». Если бы это сообщение было своевременно обработано в вычислительном центре, то соответствующая запись в базе данных заблокировала бы объект для дальнейшей продажи и оформления другого «Свидетельства владельца недвижимости». В вычислительном центре мне рассказали, что система DB-LRE только недавно сдана в эксплуатацию.

Интересно, что разработкой проекта руководил программист из Соединённых Штатов Борис Розин, бывший рижанин. Он, якобы классный специалист, работал в ВЦ коммунального хозяйства по полугодовому контракту. Я поняла, что без серьёзного, профессионального расследования всей технологической цепочки эксплуатации DB-LRE не обойтись. Поэтому для продолжения работ на ВЦ мне нужна санкция прокурора и помощь серьёзного эксперта – специалиста по базам данных. У меня всё.

ДНЕВНИК, ТЕТРАДЬ ПЕРВАЯ, НАЧАЛО

Это действительно интересно, но это совсем не то, что, как ожидает Миша Веткин, может принести новую информацию и помочь расследованию. Это действительно дневник, но записи в нём очень старые – первая с подзаголовком: 1941, декабрь, католическое Рождество. Очень сложный и изящный язык, real British и точно базируется на очень хорошем образовании. Написано от женского лица. Мне не по зубам такой уровень языка для качественного перевода. Да и вообще эта писанина не может быть дневником Франца Ковальского…

1941, Декабрь, католическое Рождество.

Вчера моя душа умерла, я стала роботом. Ничего на свете меня больше не волнует, даже мое спасение от смерти. Я больше не чувствую потребности в любви, ни презрения к себе, ни ненависти к своему спасителю-мучителю. В принципе мне совсем не хочется теперь жить – я только не желаю мучиться, если уж мне будет суждено умереть. Мне всего двадцать лет, но я очень хочу умереть, просто так лечь и умереть. Я совсем не переживаю больше о маме и Фирочке, мне и так ясно, что с ними случилось – их больше нет на этом свете. Единственное, что ещё поддерживает меня в этой полу-жизни и чего мне действительно хочется – это желание опять увидеть Леона, мою первую любовь, моего первого мужчину…

Вчера Франек пришёл с его новой работы сильно выпившим – Рождество, хоть и война идёт, а у них католический праздник…

Как уже много раз случалось до этого дня, он опустился передо мной на колени и начал канючить:

– Стань моей женой! Давай, стань моей женой сейчас или уходи прочь, я так устал тебя просить…

Я молчала, совсем потеряв ощущение реальности. Сегодня мне впервые стало всё равно. Я должна быть наказана за то, что избегаю участи своего племени, а ищу для себя своё собственное спасение. Ведь Богу для чего-то нужны мучения моего народа – значит нужно смириться и быть вместе со всеми. Франек опустился передо мной на колени, спустил мои трусики, раздвинул ноги и стал целовать. Я стояла и думала, что я так и не сумела сохранить себя для Леона. Видно моя судьба стать падшей женщиной. Собственно, какая мне разница? Я всё равно не выживу здесь на чердаке у Франека, за мной всё равно раньше или позже придут. Мне больше никогда не вернуться в Лондон. Мне больше никогда не увидеть моего Леона. Мне всё равно…

Всё моё тело покрылось гусиной кожей, мышцы моего лона сжались, а он всё целовал и целовал меня, без остановки. Теперь его было не остановить. Мужчины, они все такие в подобных ситуациях, совсем бешенные…

Даже мой любимый Леон не смог остановиться после какой-то точки. Любил меня, берёг, жалел, а однажды, когда мы совсем заигрались в его комнате, вдруг извинился и повалил меня на кровать.

Франек медленно поднялся и, продолжая тесно прижиматься ко мне всем своим телом, стал наступать и продвигать меня к дивану. Когда мы оба упали на диван, я чувствовала себя полностью парализованной. Я уже и не пыталась освободиться, просто лежала неподвижно, отдавшись его рукам, губам и глазам… Мне было всё равно…

Мне даже нужно было теперь, чтобы всё произошло и я смогла бы избавиться от невыносимого напряжения во всём теле. Как его было много, он был повсюду, он всё успевал, казалось он только сейчас он расстегнул мои пуговицы, одну за другой, а теперь уже припал к моим губам долгим, нескончаемым поцелуем…

Противный запах дешёвой водки, ну скорей, скорей бы всё кончилось…

Какая сильная эрекция, какая громадная у него эта штука, я уже не могу больше…

Весь мир сейчас для меня сосредоточился в моём лоне, я уже больше так не могу…

1941, Декабрь, 30

Наедине Франек всегда шепотом называет меня «жиду каролине» - еврейская королева на литовском, на этом языке говорили у него дома, когда он был маленький. Моя беда в том, что я, действительно, королева – я королева красоты среди еврейских девушек Прибалтики. В тридцать восьмом году, когда в Риге ещё не было русских коммунистов и войны, я вернулась на каникулы из Лондона. Мой папа был ещё жив, всё было очень хорошо в нашей семье. Мама решила заказать мне первое вечернее платье у Меерсона. Меерсон весь истёк слюной, пока снимал с меня размеры. Он шутил, что конечно господину Диманту лучше знать, ему виднее, но он лично всерьёз бы задумался, если бы у его жены родилась такая красавица-блондинка. Бедный портняжка весь исстрадался:

– Бог мой, какие светлые и длинные волосы. Нет, не бывает таких волос у наших женщин…

А это вовсе не так, у нас в семье у многих женщин такие волосы, да и в торе описано много женских персонажей со светлыми волосами. Франек именно в тот раз и увидел меня впервые в ателье – он был учеником Меерсона. Первые два года он вообще работал в ателье Меерсона совсем без зарплаты, только за угол и еду.

Портняжка Меерсон уговорил меня поучаствовать в конкурсе красоты еврейских девушек, который проходил в Каунасе, в Литве. Меерсон тогда получил большой заказ – он шил платья для рижских девушек, которые ехали в Каунас и для их родственниц, которые сопровождали участниц. Мне заказали ещё одно платье, и мы поехали втроём: я, мама и Фирочка. Папа не поехал – он себя неважно чувствовал и не хотел оставлять магазин без присмотра. Мой папа был самым известным ювелиром Риги – магазин Димант. Наша фамилия, на латышском языке, так и значит: бриллиант. Я выиграла конкурс красоты в Каунасе – у еврейских мужчин в жюри тоже захватило дух от красивой блондинки. В результате - звание королевы, денежный приз, фотографии Сары Димант во всех еврейских газетах Прибалтики.