Чтение онлайн

Потом Прибалтику захватили русские коммунисты, папа умер прямо у них на допросе, наш магазин конфисковали от имени народа, а я так и не сумела вернуться в Лондон, в свой университет. Я не сумела вернуться к своему любимому Леону. Мне уже тогда стало всё равно, но в то время я ещё надеялась на какое-нибудь чудо.

А затем в наш город пришли немцы. Многие евреи в первые дни были довольны их приходом. Они говорили:

– Немцы быстро порядок наведут. Мы умеем разговаривать на немецком языке, немцы – культурная нация, мы не станем верить в сказки, которые рассказывали о зверствах германских солдат евреи, бежавшие из Польши. В их россказни невозможно поверить. Беглецы просто хотели разбудить нашу жалость, чтобы мы больше денег жертвовали на их устройство.

Все евреи-беженцы из Польши тогда побежали дальше, вместе с отступающими русскими солдатами. А большинство рижских евреев остались – они продолжали верить в немецкую культуру. Мы растерялись и тоже остались - мама не привыкла самостоятельно принимать важные решения. В начале октября 1941 немцы выпустили декрет, приказывающий всем евреям, ещё до конца месяца, переселиться в специально выделенный Московский квартал в районе пересечения улиц Московская и Лаздонас. Все, кто не носит на одежде жёлтую звезду Давида или отказывается садиться в машины, прибывающие для перевозки евреев в новый район проживания, будут расстреляны на месте. Уже в октябре все наши поняли, что нужно было слушать беженцев из Польши, но оказалось уже поздно. За нами пока не приходили. Мама придумала план моего побега. Она нашла в комнате, сбежавшей из еврейского дома прислуги, старую одежду. Она отобрала для меня самое застиранное бельё, нашла бабушкин тёплый шерстяной платок и заставила меня надеть платье и жакет нашей прислуги. Мама сказала:

– Ты совсем не похожа на наших девушек, доченька. Ты должна уйти из дома до того, как фашисты приедут за нами! В сумке еда на пару дней и деньги, а в носовом платке я завязала ценности, оставшиеся от папы. Это очень дорогие камни, их хватит, чтобы купить вам с Леоном очень хороший дом в Лондоне. Это твоё приданное. Папа там, наверху, наблюдает за нами – он тебе поможет выжить. Беги и спрячься где-нибудь в городе. Если спросят – говори, что ты из Даугавпилса, ищешь угол и любую работу. Разговаривай только на латышском. Старайся плохо выглядеть, никогда не снимай платок – тебя могли запомнить по фотографиям в газетах. Постарайся убежать, доченька. О нас с Фирочкой не думай, может быть всё ещё обойдётся, и мы все будем когда-нибудь жить вместе в Лондоне.

На следующий день Франек Ковальский подобрал меня в подъезде дома, где я грелась у батареи. Он сразу меня узнал и забрал на свой чердак. Его сестра, тоже блондинка, недавно умерла от родов. Муж сестры с горя записался в латышскую дивизию и переехал жить в казарму. Я теперь выживаю по документам сестры Франека – Эльвиры Бунгардс. Я никогда не выхожу из квартиры Франека на чердаке.

Франек регулярно приносит мне последние новости, которые доходят с Московской улицы. Онраньше работал на портного Меерсона, он знает многих наших, он собирает все слухи. Наверное, он это делает для того, чтобы ещё больше меня запугать – ему необходимо, чтобы я была послушной девочкой. Его новости ужасны! Тысячи убитых и умерших от голода и болезней. Почему весь мир ополчился против моего народа? Франек всё время твердит, как он меня любит, и подчёркивает, что он рискует своей жизнью ради моего спасения. Он намекает на то, что я должна быть очень благодарна, должна ценить его доброту, а иначе…

А какое в нашей ситуации может быть « иначе»? Я уже ничего не боюсь, если они придут – я выброшусь в окно. Мы живём на чердаке, но единственное окно у нас есть. Да и для Франека это «иначе» - тоже полная погибель, фашисты в своих развешенных повсюду листовках предупреждают о тяжких наказаниях за укрывательство евреев. Однажды Франек подслушал разговор латышей-полицейских, когда стоял в очереди в бюро трудоустройства – там набирали портных на фабрику, шить форму для армии. Один из полицейских хвастался, что 8 декабря он участвовал в расстреле евреев в Румбульском лесу, за что его поощрили ценным подарком – карманными золотыми часами, которые раньше принадлежали какому-то еврею. Полицейский ещё говорил, что для латышей лучше, если в Латвии евреев совсем не останется: жильё станет дешевле, рабочих мест будет больше и экономика должна подняться за счёт конфискованных еврейских денег, которые немцы обязательно вложат в развитие латвийской промышленности. Немцы – передовая нация и они обязательно потянут за собой арийские народы Балтии. Главное состоитв том, что Германия взяла на себя очистительную миссию спасения мира от жидов и коммунистов. Как только уничтожат всю эту нечисть, так и начнётся совсем новая, спокойная и богатая жизнь в Латвии.

ЗВАННЫЙ УЖИН С ПОЛИЦЕЙСКИМИ

Столики прямо на улочке старой Риги. Красное вино, копчёный угорь и жареная телячья печёнка, чёрный хлеб с чесноком. Официант уже второй раз интересуется:

– Нужно ли подавать главные блюда?

Европа, да и только…

За что латыши боролись – на то и напоролись. Миша Веткин позвонил днём и позвал нас на ужин. Я рассчитывал, что он явится с Верой, а он ждёт нас в компании со своей подчинённой. Представил её:

– Зита, инспектор полиции.

Молодая, симпатичная женщина – полицейский, тоже интересное сочетание. Мишка уже слегка на бровях, непрерывно шутит, делает вид, что это просто дружеский ужин, но сам явно опять чего-то от меня хочет. Только выбирает подходящий момент для поворота разговора.

– Ты, Сашка, писатель, а это звание подразумевает: языковед и знаток человеческих душ…

Пока вы с Софией подходили, мы тут интересную тему обсуждали. Почему в русском языке, и в латышском, да и, наверняка, в английском тоже, синонимов к слову «любить» почти нет, а синонимов к слову «убить» - десятки? Например, в русском для «убить»: завалить, замочить, прикончить, убрать, пристрелить и можно продолжать ещё и ещё…

И тут же: женщину люблю, босиком ходить люблю, колбасу люблю…

Чем это можно объяснить?

– Я - не Толстой и не Достоевский, Миша. Я просто люблю рассказывать интересные истории. Так что твоя характеристика «знаток языка и душ» – это не по моему адресу. Но на ментовскую философию я могу ответить просто. Убить человека – понятие однозначное, это значит: лишить человека жизни, остановить жизнь и всё, ничего больше. Любить другого человека – это очень ёмкое понятие. Для него нет общего понимания даже у двух разных людей. Любить - значит: восхищаться, боготворить, сексуально желать, жалеть, жертвовать собой ради любимого человека и, как ты сказал в своём примере, я тоже могу продолжать ещё и ещё…

Кроме этого, понятие «любить» изменяется во времени – «от любви до ненависти один шаг», а сколько маленьких делений в этом шаге, между двумя граничными состояниями. Вот люди и растерялись, понимая, что им всё равно не высказаться одним словом…

И так уж издавна повелось – называют самое общее понятие, оставляя кругом неопределённости. А если кому-нибудь обязательно нужно свою любовь раскрыть другому человеку, то он обязан, в своём конкретном случае, найти тонкие, нужные и уточняющие слова.

– Ты хорошо всё нам объяснил, Саша, а говоришь, что не знаток…

Ты настоящий писатель, профессиональный инженер человеческих душ! Правда, девушки?

– Я достаточно хороший компьютерщик, а теперь вот ещё стараюсь стать писателем, но не надо меня захваливать, Миша!

– Так вот, Саша, сейчас ты нам нужен, как компьютерщик. Как у тебя с базами данных?

– С базами данных у меня очень хорошо, Миша! Несколько лет моей служебной деятельности я провёл в роли администратора баз данных в большой финансовой компании Нью-Йорка, но мои знания много стоят. Твоя контора не в состоянии меня купить, это очень дорого обойдётся.

– Я понимаю, что ты шутишь, Саша Корецкий! Ты посмотри, какой классной женщине нужно помочь. Зиточка, а ну-ка встань, пройдись перед этим матёрым капиталистом…

Вы меня извините, Сонечка, я всегда так шучу. Саша меня знает…

Саша! Ты, по старой дружбе, можешь нам посоветовать с какой стороны копать и как нам вообще подойти к базе данных DB-LRE?

– А что это за зверь такой?

– Компьютерная система учёта недвижимости республики Латвия. Система только шесть месяцев назад сдана в эксплуатацию. По замыслу заказчиков из правительства, она должна обеспечить надёжное хранение информации и блокировку афер с продажей недвижимости. Сообщение о продаже дома поступает из районной Земельной книги, так у нас называют организации по учёту и инвентаризации недвижимости, прямо в компьютерную систему DB-LRE. Новая разработка – настоящая халтура, если она позволила продать один и тот же дом два раза подряд. Мы не исключаем также вариант, что кто-нибудь из компьютерщиков мог намеренно помочь системе ошибиться и не заметить наличие уже существующей записи о первой продаже дома Ковальского. Разработкой руководил твой коллега из Калифорнии, который получил свои бабки и отбыл в США месяц тому назад.