Чтение онлайн

Поэтому аргумент «у преступников пистолеты уже есть, а беззащитным гражданам не разрешают» — он двоякий. Там, где доступ к оружию затруднен, преступники с пистолетами беззащитными гражданами не интересуются, а интересуются чем-то сопоставимым по цене с пистолетом — банками, ломбардами, кассами. Но — вот незадача для Бонни и Клайда — как раз в банках и ломбардах сидят вполне вооруженные охранники, в магазинах существует видеозапись и сигнализация, у депутатов и авторитетов есть бодигарды, и вообще — от гоп-стопа эта деятельность сильно отличается.

Так что основным регулятором для криминала является вовсе не легальность или нелегальность оружия (все равно с легальным никто на хапок не пойдет), а его стоимость на черном рынке относительно дохода. Кто не знает — криминал ведь тоже экономическая деятельность. Потому что бытовой криминал драку по пьяни, или выходки маньяка в сквере в полном смысле и криминалом-то назвать нельзя — это больше по ведомству наркологии и психиатрии проходит.

***

Люди — они по природе раздолбаи. Как только оружие станет более доступным для граждан, него начнут а) терять, б) проебывать, в) воровать, г) закладывать… короче вплоть до я) забывать в трамвае. Если вы думаете, что кто-то будет относиться к пушке намного серьезней, чем к айфону — то вы тоже по ведомству наркологии и психиатрии. Поднимите руки, кто ни разу в жизни не терял мобильный телефон? То-то же. Между прочим, в середине 90-х мобилы стоили дороже пистолетов, что не мешало их регулярно проебывать в самых невероятных местах и ситуациях.

Вы даже не представляете, какое феерическое количество мудаков будет уезжать в отпуск, оставив оружие дома, утешая себя тем что: я только на недельку, в Анталию и обратно, у нас спокойный район, в подъезде консьерж, а в квартире «надежная бронированная дверь».

Кроме того, я хочу вам напомнить, что при легализации чего угодно — наркотиков, оружия, проституции, комиксов и онанизма — предложение на черном рынке стремительно дешевеет, поскольку в него заложен значительный процент риска. В чем, собственно, смысл черного рынка и состоит — в создании баланса между стоимостью и доступностью и предложении клиенту выбора.

Соответственно, предложение на черном рынке возрастет, а цены упадут. К чему это приведет — смотрите сами.

***

Во-первых, забейте болт на статистику, сравнивая отечественные данные с мировыми — если вы не глубочайший специалист. В мире часто сваливают в кучу ограбления и разбой, а наши граждане не всегда даже знают, что это не одно и то же, а две разные статьи. С разбоями, кстати, у нас полный порядок. В смысле, их мало, а те, что есть, как правило, граждан не касаются — если они не работают инкассаторами.

Во-вторых, от оружия отсечены значительные слои маргиналов и нездоровых на голову, которые редко бывают богатеями. Теоретически, конечно, наркоман способен, наставив ствол, вытрясти сто гривен из прохожего, ибо ломка — не тетка. Практически — откуда у него деньги на ствол? А если и найдутся — то лучше их сразу проторчать прямым и непосредственным способом, а не косвенным. Да и сам пистолет, как матценность, будет проколот максимум за неделю.

В-третьих, у нас практически отсутствует такая категория преступников, как одиночный грабитель. Поскольку у молодых жлобов денег на оружие нет, они сбиваются в группы для ограбления. Пострадавшему, конечно, от этого не легче, но если кто-то думает, что ушкуйную шайку собрать проще простого — то он сильно ошибается, даже толкового подельника, готового разделить прибыли и риски, найти непросто. А чтобы пиратствовать в одиночку требуется сила, расчет, отвага и отмороженность — со всем этим, кроме последнего компонента, у молодежи проблема.

Зато вот в других странах персонаж в подворотне и с пистолетом — это половина криминальной статистики, потому что позволяет выходить на разбойный промысел таким убогим раубриттерам, которых без оружия даже кошка загрызет.

Так что контроль теневого обращения короткоствола и боеприпасов будет, фактически, ключевым фактором — а ведь о нем даже не вспоминают. Говорят о праве граждан, об обязанностях властей, приводят в пример техасских бабулек с пистолетами в сумочке и анчурийскую статистику, в которой «вооруженное ограбление» — это даже ограбление, совершенное с вилкой в руках.

***

Я не буду развивать идею о том, что техасская бабушка семьдесят лет назад, еще при Трумэне, была техасской девочкой, которую учил стрелять отец, а потом последовательно техасской девушкой, техасской бизнес-леди и так далее, и все это время у нее в бардачке лежал «Вальтер». Эта комичная бабушка по некоторым параметрам даст фору кадровому офицеру — у нас таких бабушек нет, и они появятся, соответственно, только через семьдесят лет.

Я не буду развивать идею о том, что в понятие «самозащита» для большинства наших граждан входит и восстановление справедливости в маршрутке, и укрощение соседа, любителя ночного Шуфутинского, и даже воспитание невежливого официанта в кафе. Не, ну а хули? Власти же мышей не ловят — надо самому все делать. Тем более, «он первый начал».

И много чего еще не буду упоминать, чтобы не затевать шумной и беспредметной ссоры.

Но когда вы взвешиваете все «за» и «против», для штурма периметра неизвестного изнутри своего круга знаний, привлекайте все силы, и данные (в том числе неявные), а не только прилежащие непосредственно к проблеме, типа «я мальчик, я хочу кружевной пестик и в Техас». Сядьте и подумайте, без хочушек, как взрослый человек. В конце концов, если у вас хочушка настолько сильна — то с трудом и затратами вы можете легально вооружиться даже сейчас. Если же хотите без трудов и затрат — вам точно оружие противопоказано.

Пушки детям не игрушки.

А сегодня рождественская бувальщинка. И, несмотря на то, что хитрые католики отмечают Риздво дважды — один раз у себя дома, второй раз у друзей в гостях, мы таки один народ, и праздники у нас общие. А будет сегодня бая про индейцев. Бая будет длинная, для неспешного вечернего чтения.

***

Увы, старая добрая Инквизиция сейчас более не актуальна. Несмотря на славный послужной список, отработанные методы и проверенные кадры она самоликвидировалась, потому как в новом времени надо действовать тоньше. Ладно еще свои, домашние грешники да еретики — а вот всякие заморские южные касики, северные чифы и прочие дьяволы в перьях и бусах — как с ними работать? Они закопали Топор Войны, откопали Ноутбук Права, и попробуй не то, что сжечь индейца, даже на ногу наступить — сразу начнется вой на всю планету, что белые опять маленьких обижают и размахивают своим бременем Киплинга.

Но работать с паствой как-то надо, поэтому вместо суровых братьев-аркебузиров с крестами поверх кирас, к дикарям в Новый Свет едут другие братья. Тонкие и деликатные как батист, внимательные и заботливые как психотерапевты, бодрые как пионеры, и даже в шесть утра свежие и хрустящие, шо нежинские огурцы.

Например, монахи ордена облатов. Их можно узнать по приписке OMI после имени. Каждые пять лет их ротируют, пересылая из страны в страну на новое место службы. Чтобы не прирастали к земле, и не превращались в пузатых и обросших брадой православных батюшек, обремененных матушкой, кучей детушек, собакушкой во дворе, капустушкой в огородушке, курушками да утушками в курятнике и прочим сельским хозяйством. Кроме того неизбежная плановая ротация напрочь выключает карьерные игры с паствой, парафиальным и орденским начальством — какой смысл пускать корни на земле, если ты мимолетное виденье? Пускать корни надо на небесах.

Настоящий боевой облат Марии Непокаляной — это католическая акула, рыскающая по свету и несущая Слово Божие, любовь и умиротворение, чье имущество помещается в одном чемодане. Все остальное, как приглашенный охотник на демонов, он получает на месте. Узнать его можно по приросшему к уху блютусу, какой-то мистической круглосуточной вымытости, наодеколонености и доброй улыбке. Вот такие они — миссионеры нового времени.

***

Мой знакомый отец-облат, отслужив положенные пять лет в Киеве, получил назначение на следующую пятилетку в Лондон. Не успел он вдоволь накататься на колесе обозрения да напиться чаю, как пять лет опять пролетело, темпус фугит, и отправили его служить в Канаду — и не в простую, а в индейскую резервацию к тамошним чингачгукам.