Новатерра
Шрифт:
– Ну, лапушка, уморила!
– вытирая слёзы, воскликнул гетман.
– Даѓлеко пойдёшь...
– ...если милиция не остановит, - весомо уточнил Коробицын.
– Ладно, друзья мои, шутки в сторону. Докладывать можно?
– Валяй, - самодовольный гетман в очередной раз взошёл на высоты конспирации и бдительности, близко не досягаемые контрразведкой.
Алёнка, повздыхав, направилась к аквариуму, а любопытная Алина даже не пошеѓвелилась, наоборот, пошире 'распахнула' уши.
– Тот наблюдатель, которого охотники схватили за рекой, хлипким парнишкой оказался. Мы даже спецсредства применять не стали, так, попугали малость.
– 'Малость' - значит, расстрелом?
– уточнил гетман.
– Типа того... Он был выставлен отслеживать нашу войсковую активѓность и в 22.55 доложил своему старшему, что всё спокойно, народ отдыхает.
– А что же мы не засекли радиообмен?!
– Засекли, но какое это имеет значение сейчас?
– отмахнулся Коробицын.
– Старшего этого, капитана Маловскиса, он описал...
– Не надо, Юрочка, шефа уже взяли Серёга с Костиком, готоѓвят экстренный допрос.
– Отлично! Молодцы ребята! Но вынужден тебя, Саня, разочаровать, Артур Маловскис - не шеф.
– Тьфу, ё..!!!
– гетман еле сдержался, чтобы не добавить серию непечатных выражений.
– Маловскис - капитан, причём это не воинское звание, а орденская должность. Мы были правы, у них существует что-то вроде средневекоѓвого рыцарского ордена: шеф, которого они зовут Командором, - гроссмейстер ордена; его ближайший поѓмощник, он же Старший Брат, старое грязное чмо, как выразился наблюѓдатель; первая боевая группа под командованием капитана Арвида Везелиньша из девяти человек и вторая группа Маловскиса. Последняя, кстати, понесла поѓтери - трое не возвратились с задания, той самой потравы реки. Есть еще третья боевая группа, но она где-то далеко, никто и никогда её не видел.
– Агент в станице?
– Пленный никогда не слышал о таком.
– Плохо! Видимо, завербовал сам шеф.
– Это наиболее вероятный вариант. Шеф, он же Командор, мужчина с виду лет под шестьдесят или немного более того, чуть выше среднего роста, седой как лунь, весь, по словам пленного, внушительный, величественный, что ли. По-русски говорит абсолютно правильно, даже слишком правильно. Одевается в поѓлувоенную тёмно-зелёную камуфлированную форму.
– Ну, да, именно так, как ты предположил на консилиуме... Увы, по нынешним временам это не редкость, - вздохнул гетман.
– Знать бы, где искать его...
– Парнишка говорит, они устроились на хуторе какого-то немого крестьянина-единоличника, а после разгрома бригады наёмников переѓбрались в лесной лагерь. Командор под охраной первой группы и сейѓчас там, ждёт результатов. Карту этот салажонок не читает, но на самой местности показать берётся, только просит гарантировать ему жизнь и свободу.
– Это сладкое слово 'свобода'...
– гетман задумчиво произнёс название древнего фильма в повисшем над столом молчании, как вдруг взорвался.
– Какого ж дьявола мы здесь сидим?! Где пленѓный?!
Коробицын на миг опешил.
– У меня в участке...
– А должен быть давно у атамана! Быстро..!
'Быстро' заняло с полчаса. Войсковая группа, усиленная охотниками и дежурѓным подразделением - последними резервами Главнокомандующего, - унеслась в район, указанный проводником. Суматоха, однако, тем не завершилась - снова позвонил Серёга Богачёв...
...Под действием 'сыворотки правды' пленённый Маловскис не таился.
Да, рыцари...
Да, высокая Цель...
Бессмертие...
Да, верю...
Нет, точно не знаю...
Нет, я не шеф...
Да, пришли за женщиной...
Зачем - не знаю...
Да, всего три группы, две здесь, одна где-то очень далеко...
Да, первая группа в базоѓвом лагере, охраняет шефа...
Перекрестившись, Доктор Смерть задал вопѓрос: как его имя? Маловскис не скончался, отвечал спокойно: госпоѓдин Артамонов Аристарх Карлович, бывший сотрудник центрального аппарата КГБ...
Да, я - тоже, но - Литвы... вы... вы... вы...
Неожиданно Маловскис стал ударным темпом отходить в нирвану, и Серёга, ухватив Кучинского за грудки, истошно заорал:
– Петрович, старче Божий, мать твою, стол в кабаке с меня, делай что хочешь, но через час он должен говорить!
– Стол - фихня. Ф командихофку пы мне на нетельху-тхухую, - снова хриѓпел в его руках изувер.
– Поедешь, дед, последний зуб даю! Но если через час он не очнётѓся, то - вперёд ногами и в один конец...
Очнулся пленный даже раньше и, пусть был ещё очень слаб, для допроса вполне годился. Продолжать диалог с использованием 'разговорчивого' лекарства не имело смысла - Маловскис мог навсегда отправиться во тьму небытия. Потому Серёга сразу же сунул ему под нос диктофон.
– Послушай-ка, дружище, что ты наболтал.
Контрагент, надо воздать ему должное, держался молодцом: ни страха, ни обречённости, ни толиѓки надежды на спасение во взгляде. Типичный рыцарь-фаталист. Лишь слабенькая тень досады читалась на лице природного альбиноса.
– Жить хочешь?
– спросил Серёга, когда плёнка допотопного диктофона зашипела.
– Излишний вопрос, господин... э-э... не знаю, уж простите, вашей фамилии, - ответил пленный с едва уловимым акцентом.
– Называй меня своей судьбой. Так хочешь или нет?
– Разумеется, хочу.
– Куда же ты теперь?
– неопределённо спросил Серёга.
– Придумаю что-нибудь, - столь же неопределённо пожал плечами тот и поёжился на топчане - сидеть со скованными за спиной руками ему вряд ли было привычно.
– Не сомневаюсь, что придумаешь, братан. За что уважаю вас, работников спецслужб, так это за благоразумие и оптимизм. Да оно и верно, гони кручину прочь! Знаешь, что такое 'рамс'?
– Догадываюсь.
– Вот и хорошо. Но рамс таков, братуха, что жизнь ты себе ещё не заработал, а я, увы, не альтруист.
– Что делать...
– ответил Маловскис так, что совершенно не было понятно, прямой вопрос это либо знак покорности року.
– Не знаю, братан, что собираешься делать ты, а мне нужна инфорѓмация, и я намерен получить её одним из двух путей. Первый: ты запираешься или начинаешь вилять. Тогда вот этот милейший госпоѓдин отрежет тебе яйца.