Новая эпоха — старые тревоги: Экономическая политика
Шрифт:
В оздоровлении делового климата важную роль должны сыграть усилия по укреплению законности и правопорядка, по обеспечению исполнения законов. Но они должны учитывать недолгую историю становления рыночной экономики в России, тяготение бизнеса к теневым методам, к наличию у большинства предпринимателей «скелетов в шкафу». На пути к прозрачности, к хорошей репутации сделаны только первые шаги. Поэтому следует вернуться к идее начать с «чистого листа», найти приемлемые формы прекращения преследований отдельных компаний за прошлые — истинные или мнимые — грехи и добиваться при этом жесткого исполнения законов сегодня, прежде всего в отношении представителей государства. Административная реформа, реформы государственной гражданской службы, органов правопорядка и местного самоуправления должны опираться на меры по демократизации. Заметим, речь идет об институциональных изменениях, которые должно инициировать государство. Возможно, защите бизнеса и повышению доверия между ним и государством содействовал бы мексиканский опыт введения уполномоченного по дерегулированию.
В 1988 году президент Мексики назначил «уполномоченного по дерегулированию». Ежемесячно этот чиновник отчитывался непосредственно перед президентом и его экономическим советом министров. Было объявлено, что все коммерческие фирмы, большие и малые, получат равный доступ в канцелярию уполномоченного, куда они смогут подавать жалобы на трудности, связанные с государственными нормами и постановлениями. Получив жалобу, канцелярия была обязана выяснить, откуда взялось такое постановление, как оно сочетается с другими нормами и должно ли оно оставаться в силе. Канцелярия работала по жесткому графику: если не принимались меры к сохранению, пересмотру или упразднению спорной нормы, через 45 дней она автоматически теряла юридическую силу.
По всеобщему признанию, за первые четыре года своего пребывания в должности уполномоченный по дерегулированию сумел значительно ускорить осуществление программы реформ в Мексике. Частные предприниматели, с трудом сводившие концы с концами, обрели в его лице эффективного и отзывчивого защитника на высшем правительственном уровне. Успех этого начинания определяется следующими факторами:
Так как уполномоченный пользовался безусловной поддержкой президента, и чиновники, и граждане сделали вывод, что им придется выполнять его решения.
Решения уполномоченного можно было отменить только на высшем правительственном уровне.
Были установлены суровые наказания для чиновников, не выполнявших постановления уполномоченного.
Жесткие временные ограничения обеспечивали оперативные и наглядные результаты.
Штат сотрудников уполномоченного хорошо ориентировался в экономических последствиях дерегулирования, понимал сложные взаимодействия внутри нормативного поля и административные требования — осуществить общегосударственную программу дерегулирования в одиночку не по силам никому.
Наконец, решающее значение имело то, что уполномоченный заслужил доверие и чиновников, и общественности, поскольку одинаково внимательно выслушивал и беспомощных, и влиятельных людей и постоянно проявлял свою беспристрастность.
Источник: World Development Report. 1997. P. 73.
Пятый тезис. Учитывая неопределенность перспектив развития технологий и в то же время необходимость поддерживать возникающие и растущие очаги конкурентоспособности, государству следует организовать мониторинг конкурентоспособности и найти формы поддержки возникающих и растущих компаний, особенно инновационных. При этом неважно, к какой отрасли они относятся, какой вид деятельности представляют. Примером можно считать программу SBIR.
Правительственная поддержка фундаментальных исследований в большинстве стран заканчивается до того, как становится возможной коммерциализация их результатов. Соответственно у академических ученых обычно нет ни ресурсов, ни стимулов для продолжения исследований начиная с того момента, когда можно ожидать публикаций в научных журналах. Бизнес же рассматривает новые знания, доступные на этой стадии, как весьма далекие от коммерческого применения — в силу невозможности рассчитать какой-либо эффект от потенциальных инвестиций. Преодоление этого разрыва (часто обозначаемого как «инновационный барьер») должно стать первоочередной задачей правительства.
Есть много вариантов решения этой задачи. Например, Американская правительственная программа инновационных исследований малого бизнеса — SBIR, которую спонсирует Агентство США по поддержке малого бизнеса (SBA), представляется одним из путей преодоления «инновационного барьера». Стратегия программы состоит в том, чтобы направить часть федерального финансирования НИОКР на продвинутые прикладные исследования, сфокусированные на малых высокотехнологичных фирмах и на инновациях, а также в том, чтобы обеспечить от финансируемых правительством НИОКР возрастающий экономический эффект. Важно отметить, что SBIR поддерживает скорее идеи, нежели компании, и цель этой поддержки — определение практической реализуемости идеи и последующая помощь в ее трансформации в коммерческие приложения.
SBIR работает следующим образом.
Десять участвующих в программе правительственных агентств по закону обязаны направлять на нее 2,5 % их исследовательского бюджета. В последние годы SBIR предоставила 3,5 тысячи грантов на общую сумму 1,4 млрд. долл.
Гранты выделяются не реже одного раза в год на конкурсной основе с внешней экспертизой заявок. Правительственная поддержка может осуществляться в два этапа. На первом выдается грант на 100 тыс. долл. для первоначального шестимесячного изучения технической и коммерческой осуществимости идеи. На этом этапе поддержку получает приблизительно седьмая часть участников. На втором этапе предоставляется грант в размере до 750 тыс. долл. для дополнительного двухгодичного изучения коммерческой реализуемости проекта, изготовления промышленных образцов и т. д. Приблизительно 40 % участников, прошедших через первый этап, получают поддержку на втором. По его окончании инициаторы проекта должны быть в состоянии привлечь частный венчурный капитал. С этой точки зрения программа SBIR создает мост между результатами фундаментальных исследований и венчурным капиталом или бизнес-инкубаторами.
Таким образом, программа SBIR помогает предприятиям осуществлять исследования, финансируемые правительством. Это дает ряд серьезных преимуществ. Во-первых, программа стимулирует предприятия проводить больше исследований. Как показывают многие исследования инноваций, большинство российских предприятий не слишком активны в этом направлении. Подобная программа помогла бы изменить положение вещей. Во-вторых, механизм программы подталкивает предприятия к поиску коммерческого эффекта от исследований, проводимых ими при поддержке правительства, что, в свою очередь, будет стимулировать создание новых высокотехнологичных фирм или выделение их из более крупных старых компаний.
Источник: DrebentsovV. Deversifying Russia's Economy- Key to Sustainable Growth. 2004. February (ротапринт).
В качестве других примеров можно назвать программу поддержки инновационных проектов в Израиле, реализуемых на базе университетов, и программу Фонда Чили.
В 1970-х годах, после смелых экономических реформ, в Чили сформировался либеральный и стабильный макроэкономический климат, но рост экспорта при этом был вялым. Для страны с такими богатейшими природными и минеральными ресурсами перспективным представлялось развитие агропромышленного комплекса, но ему недоставало институциональной инфраструктуры — лизинговых компаний, механизмов определения спроса, информации о рынке и т. д.
В сфере переработки сельскохозяйственной продукции господствовали громадные предприятия, созданные Альенде, которые хотя и были приватизированы, но все равно оставались монополистами. Содействие процессу формирования новых агроперерабатывающих цепочек создания стоимости, направленному снизу вверх, и стало основной задачей Фонда. Фонд Чили — это смешанная организация, которая одновременно осуществляла поддержку проектной деятельности (выявление перспективных направлений на мировом рынке), способствовала развитию технологий (адаптировала перспективные агропромышленные технологии и создавала фирмы для пилотного внедрения новых технологий) и служила фондом стартового капитала для новых предприятий (финансирование фирм с получением прибыли после продажи их частным инвесторам). Принято считать, что стремительный рост чилийского экспорта — искусственно разводимых лососевых, томатной пасты, столового винограда и других товаров — заслуга Фонда.
Вследствие демонстрационного эффекта новых малых и средних предприятий (полномасштабное использование новых технологий в ряде предприятий) и эффекта передачи технологии социальные результаты деятельности Фонда Чили намного значительнее частных (выручка от продажи успешно работающих фирм). Но не надо обольщаться: Фонд Чили — довольно непрозрачная организация, поэтому неудивительно, что она совершила немало ошибок, когда инвестировала в технологии, впоследствии оказавшиеся неудачными. Она непрозрачна как по своему происхождению, будучи плодом брака по расчету между корпорацией ITT (профинансировавшей 50 % стартового капитала в обмен на возврат своих активов, национализированных Альенде) и правительством Чили, так и в функциональном плане, являясь одновременно средством поддержки проектов, инкубатором новых технологий и фондом венчурного капитала. Но все эти оговорки только делают Фонд Чили еще более интересным явлением: это second-best (вторая по степени эффективности) реакция на чрезвычайно несовершенную институциональную среду.
Источник: КузнецовЕ. Пробудиться, догнать и устремиться вперед: Механизмы запуска инновационного роста России. Препринт WP5/ 2002/07. М.: ГУ ВШЭ,2002. С. 23–25.
Следует отметить: мы не против оправдавших себя методов государственного содействия росту конкурентоспособности, таких, как гарантии по экспортным кредитам, налоговые кредиты, технопарки, специальные зоны, а также долевые прямые инвестиции в наиболее перспективные проекты, например в сертификацию перспективных типов гражданских самолетов, как это было в 1990-х годах.
Кстати, попытка конкурсов инвестиционных проектов, предпринятая тогда Министерством экономики, не дала результатов не потому, что дело было плохо организовано, а прежде всего потому, что государство отказалось от выполнения своих обязательств, выделило лишь незначительную часть обещанных денег. Наш отрицательный опыт зачастую связан с тем, что мы редко доводим дело до конца. Впрочем, тогда, вероятно, инвестиционные конкурсы были преждевременны, не была завершена финансовая стабилизация. Но сейчас ситуация иная. К этой идее близок конкурс мега-проектов, организованный в 2002–2003 годах Минпромнауки.
Здесь мы на этих методах не будем останавливаться, прежде всего потому, что они хорошо известны и вопрос только в том, чтобы применять их в умеренных масштабах, в общих рамках либеральной политики, не возбуждая снова иждивенческие настроения.
Мы выделяем программу типа SBIR как принципиально новую для нас, поскольку она решает задачу выявления конкурентоспособных идей, людей и компаний, которые целесообразно выращивать. Подчеркиваем: не определять приоритетные отрасли, а создать механизм выявления и выращивания очагов конкурентоспособности.
Шестой тезис. Государство обязано реально содействовать усилению конкуренции, чтобы активизировать работу компаний по повышению конкурентоспособности и модернизации. Оно также должно выровнять условия конкуренции. Исследования структурных изменений в российской промышленности за 1997–2002 годы, проведенные в ГУ-ВШЭ [117] , показали, что низкие темпы модернизации обусловлены недостатком не столько финансовых ресурсов, сколько стимулов деловой активности. Более высокую активность и рост эффективности показывают предприятия не в самых доходных отраслях. Высокая доля нерыночного сектора (естественные монополии и ЖКХ) с заниженными государственными ценами ослабляют мотивации к инвестициям в энергосбережение и внедрение новых технологий. В 2002 году 6 % предприятий промышленности из выборки около 1000 предприятий производили отрицательную добавленную стоимость. Доля таких предприятий (мы их также относим к нерыночному сектору) даже возросла. При повышении цен на газ и электроэнергию до уровня рыночных их доля возросла бы примерно до 12 %. Значительная доля предприятий имела отрицательное чистое накопление, т. е. проедала капитал.
117
См. с. 270–282 наст. изд.
Такова вся российская экономика. В ней есть группа компаний, продукция которых обладает внешней конкурентоспособностью. Они принадлежат к мировой экономике. И дело не только в отрасли (нефть, газ, металлы), но еще и в управленческих командах, которые смогли использовать доступные конкурентные преимущества.
Есть вторая группа — компании, достигшие внутренней конкурентоспособности. Иногда их успех обусловлен характером продукции: стройматериалы или продукты питания накладно в массовом порядке везти из Германии в Россию. После дефолта 1998 года эти компании воспользовались «окном возможностей», возникшим в результате девальвации рубля, и укрепили свои позиции на внутреннем рынке.
И до сих пор существует третья категория — предприятия упомянутого выше нерыночного сектора, которые сохраняются постольку, поскольку присосались к бюджету, к льготам или иным способам государственного субсидирования, прямого или косвенного.
Задача политики конкурентоспособности состоит в том, чтобы повысить планку требований к эффективности предприятий, ликвидировать эту третью группу. Точнее, нижний сегмент эффективности сохранится всегда — как и повсюду, в него входят предприятия с рентабельностью ниже средней, которые хозяева подумывают продать, реконструировать или ликвидировать, потому что есть иные, более выгодные объекты вложения капитала, — но в нем не должно быть иждивенцев, приносящих убытки.
Для этого следует резко сократить нерыночный сектор, поэтапно снизить импортные тарифы до средней ставки 3–4 %, устранить большую часть нетарифных барьеров, усилить антимонопольную политику.
МАП перед ликвидацией упрекали в неэффективности, но справедливо будет заметить, что ему никогда не давали проводить принципиальную политику: монополисты через высшие власти блокировали действия антимонопольных органов, и последние предпочитали тонуть в мелочевке, но не ввязываться в конфликты с сильными мира сего. Еще более рельефными эти проблемы были на региональных рынках. Неравные условия конкуренции продуцировались самой преобладавшей системой власти бюрократии, сросшейся с приближенным бизнесом. Эту систему предстоит сломать.