Чтение онлайн

Фостер часто говорит о честности. И дело не в том, что ей не хватает этого качества, а в том, что до сих пор не хватало ему. И признаться самому себе в том, что новенькая ему не просто нравится, равно… Да ничему не равно. Поражение и мучительная смерть на поле боя и рядом не стояли с теми чувствами, которые он проживает прямо сейчас.

На трибунах, укрытых тентом, раздались бурные овации. Чему они радуются? Его абсолютному провалу?

Джеду не нужно оглядываться, чтобы увидеть среди почётных зрителей сеньору Вальенде. Он живо представил её в широкополой малиновой шляпе (бабуля обожала кричащие тона), с неизменной трубкой в зубах и левреткой подмышкой. Нет, аплодировать своему внуку она не станет. Изобразит некое подобие удовлетворения на лице, мол, а чего вы ещё ожидали от сына моей единственной дочери, в девичестве носившей славную фамилию Вальенде? Но перед построением, позабыв о всякой гордости, она вновь напомнила ему о невесте.

– Надеюсь, тебя не успела охмурить какая-нибудь вертихвостка из первокурсниц? – говорила она. – Есть у меня на примете девочка из хорошей семьи. Красивая, покладистая. И приданое приличное.

«Для той, кого ненавидят, не ищут одуванчики по всей долине Валькорна», – ответил за него голос Фостер.

Он допустил кучу ошибок с этой новенькой. Как теперь исправлять?

– Джедуардо? – вопросила бабуля и её левретка вяло тявкнула. – Значит, всё решено? Я приглашу семейство Кавальканти на ужин, скажем, в следующее воскресенье. Возьми увольнительную.

– Нет, не решено, – отозвался он и скосил глаза. Там, на дорожке у клумбы с цинниями Кёртис обнимал невесту, которую ему совсем недавно подсунули. Лично его в этой ситуации радовало только одно: Кёртис теперь не подкатывает к Фостер.

Зато подкатывали приезжие, и это ужасно выматывало морально и физически. Он уже забыл, как давно видел на своих костяшках здоровую гладкую кожу.

– Я позвоню Косгроуву, чтобы тебя отпустили, – настаивала бабуля. – Бедный мальчик, выглядишь ужасно! Тебе нужно отдохнуть.

– Не звоните, я всё равно не приду.

– Всё-таки вертихвостка? – прищурилась старушка. – Та самая, на которую ты спустил приличную сумму?

– Вы по-прежнему контролируете мои счета? – как можно спокойнее спросил Джед.

– Я вовсе не против, если у неё имеется какое-никакое приданое. Она из Ла Риоры, надеюсь?

– Нет.

– Давай-ка подробнее, Джедуардо. Не доводи меня!

– Мне пора, извините.

– Позже поговорим.

Тут на сцену, словно богиня возмездия, выплывает Фостер в том самом красном платье и золотой короной на голове и на грешную землю будто небо падает. Континенты раскалываются на множество островов, цунами смывают остатки цивилизации, хлещет ливень, сверкают молнии, повсюду грохот, визг, вой, скрежет… Но сквозь неимоверный гвалт отчётливо слышится её мелодичный голос:

– Доброе утро, уважаемые участники восьмидесятых юбилейных игр среди военно-учебных заведений Союза Трёх Континентов! Доброе утро, уважаемые гости, преподаватели и кадеты! Мы рады видеть вас в Академии Балленхейд снова. Но, прежде чем познакомить вас с расписанием мероприятий на эту неделю, разрешите представиться. Меня зовут Элла Фостер, и я, как видите, ношу корону, которую доверили мне мои товарищи и преподаватели. Я впервые стою на этой сцене так же, как чуть больше месяца тому впервые ступила на благословенную землю Ла Риоры, а с сегодняшнего дня я – ваш проводник в волшебный мир зимних игр в честь кубка четырёх стихий. И да, как вы, верно, уже догадались, я – та самая девушка, которую вырвали из когтей адской гончей, и шрамы на руках тому доказательства…

Каждое её слово – как укус гончей. Как стрела в сердце. Как отсроченное заклятие смерти. Это более чем странно, но Джед готов слушать её до скончания веков. А ещё… целовать. По-настоящему, а не так, как раньше, когда он мнил, будто мстит ей за мысли о ней, за бессонницу, за потерю контроля. И чтобы она тоже хотела…

Джед глаз с неё не сводил, а она будто нарочно его не замечала. Улыбалась так, как только она одна умела. Ослепляла красотой, точно десять тысяч звёздных светил. Поворачивала головой, вела рукой, переступала с ноги на ногу так грациозно, что от недостатка крови в верхней части тела сердце останавливалось.

Когда она закончила, сорвав целую бурю аплодисментов, Джед с удивлением отметил, что небо по-прежнему затянуто облаками, а Ла Риора цела и невредима. Но Фостер представила своего бывшего ректора и осталась на сцене рядом с ним. Улыбающаяся и почему-то вмиг побелевшая, как будто румянец с её щёк ветром сдуло.

А ректор (Уоллингтон, кажется) выглядел странно. Тощий, высохший и обескровленный, как сморчок. Ростом Фостер и до носа не доходил, в тёмных очках и с тростью в руке. На мифического вампира похож. Прежде Джед никогда его не видел – на зимние игры в Ла Риору от Хендфордской академии всегда приезжал кто-то другой. «Вампир» говорил о гордости за своих кадетов, приехавших учиться в Ла Риору, о великой чести участвовать в юбилейных играх, о мотивации и силе воли участников и прочей ерунде. Если бы не стоявшая рядом Фостер, было бы совсем тоскливо. А когда она ушла, уступив микрофон представителю академии Гуаталайи, Джед еле дотерпел до конца.

Но и после легче не стало.

Новенькая тщательно его избегала и делала всё, лишь бы не оставаться с ним наедине и секунды. На любые его фразы, даже самые невинные, реагировала агрессивно, и в те редкие минуты, когда с ней не было подружки Васкеса, как привязанная таскалась за Беккетом или Торберном. Джед бы им всё популярно объяснил, как объяснил Карсону, который, точно медаль, носил оставленный им фингал, но ведь ничего не изменится. Он понимал, что следует извиниться, но чем дольше тянул и выказывал в адрес новенькой бестактность и грубость, тем острее сознавал, что на данном этапе извинения вряд ли будут приняты.

Раньше Джед из кожи вон лез, лишь бы его академия выбилась в лидеры в первый же день игр. Теперь ему было абсолютно всё равно. На конкурсе интеллектуалов он и рта не раскрыл, как, впрочем, и Фостер. На эстафете, где команды соревновались в прохождении полосы препятствий, едва не сорвался с рукохода в грязь, как никчёмный первокурсник. А когда настала очередь Фостер, он, несмотря на строжайший запрет, про себя читал заклинания ловкости и генерировал воздушные подушки. И пусть они ей вовсе не пригодились, так ему было спокойнее.

– Собери свою команду, Джед, и сам соберись, хватит лажать, – шипел лидер «Фениксов» Слейтер Сайм.

– Да пошёл ты, – отмахивался тот.

И снова лажал. И, что самое страшное, не только в спорте.

В первом туре стихийного баскетбола сборная Балленхейда заняла позорное четвёртое место из семи возможных. В стрельбе, правда, немного реабилитировалась, уступив первенство академии Калаорры, но из-за конкурса начертательной магии, где кадеты Балленхейда показали наихудший результат, съехала на пятое. Как было бы просто всё свалить на стресс и поглощающий магию браслет, однако Джед понимал, что браслет – лишь малая часть проблем.

Всю свою жизнь худшим типом людей Джед считал манипуляторов, пока не осознал, что в отношении Фостер поступает точно так же.

– Сколько ты ещё будешь делать вид, будто ничего не случилось? – процедил он, перехватив её однажды вечером после душа.

– Чего тебе? – взвилась Фостер.

– Устал ждать отмщения. Давай уже. Начинай.

Она явно не ожидала такого поворота. Взгляд остановился, глаза округлились. Прошло как минимум полминуты, а она не моргнула ни разу.

– Не будет никакого отмщения, – наконец отмерла она. – Считай, что мы квиты и отстань уже. Ты мне не интересен. Иди к своей – как там её?.. – блондинке.