Чтение онлайн

– Мистер Нокс, вы признаёте свою вину? – прогремел Косгроув.

Нокс не отвечал, продолжая строить из себя невидящую и неслышащую горную породу.

– Мистер Нокс, вы меня слышите? – повторил ректор.

Полный игнор.

Тогда ректор обратился к нам с Анной:

– Кадеты, вы готовы свидетельствовать против данного индивида в суде?

– Да, сэр, – ответили мы одновременно.

– Значит, Нокса мы передаём в префектуру, – решил Косгроув, – пусть там разбираются.

Он принёс извинения от лица всех организаторов зимних игр и выразил надежду, что небольшой отпуск пойдёт нам на пользу.

– Спасибо, сэр, но единственное, чего я хочу, – твёрдо сказала Анна, – так это того, чтобы Нокса изолировали от нормального общества и он больше ни одной девушке не причинил вреда.

– Полностью поддерживаю, – добавила я, – а отпуску мы предпочитаем занятия и подготовку к выпускным экзаменам.

– Не кадеты, а мечта, – с чувством произнёс Косгроув и отослал Анну, сказав, что, если она не желает принимать участие в сегодняшнем соревновании и захочет погостить у родных в пригороде Балленхейда, пусть предупредит Пламфли.

– Мистер Нокс, будьте добры, подождите в приёмной, – обратился к нему Косгроув.

Тот с трудом поднялся со стула и тяжёлой походкой прошествовал к двери. И только там, со скрипом обернувшись, произнёс по слогам:

– Я ни в чём не виноват. Меня оболгали.

– Префект разберётся, – бросил Косгроув, – идите.

Так вот почему в приёмной дежурили командники с сержантом Морено во главе – чтобы Нокс не сбежал до приезда представителей правопорядка. Хотя, будучи малоподвижной гранитной глыбой, сбежать от кого бы то ни было довольно проблематично.

Дверь закрылась, и я осталась с обоими ректорами – бывшим и настоящим – одна.

– А к вам, кадет Фостер, – строго сказал Косгроув, – у нас отдельный разговор.

У меня имелось какое-никакое доказательство вины вампира и я настроилась на бой.

Но Косгроув огорошил следующей фразой:

– Профессор Прингл предоставил отчёт о магиоскопической процедуре. Вы утаили наличие у вас второй стихии – огня. Это недопустимо.

– Прошу прощения, сэр, но о её существовании я узнала совсем недавно.

– Когда именно?

– Буквально несколько дней назад.

– При каких обстоятельствах это произошло?

– Я сняла серёжки, которые носила с детства. Думаю, они и блокировали мою вторую стихию.

– Вам нужно было сообщить сержанту Фултону или кому-то из преподавателей, – уже мягче произнёс Косгроув, – наша задача – помогать кадетам развивать как свои врождённые стихии, так и чуждые. Неконтролируемая магия могла сильно вам навредить. Как вы себя чувствуете?

– Нормально, благодарю.

– Принесите профессору Принглу серёжки на освидетельствование.

– Да, сэр.

– Магический браслет всё ещё у вас, верно? – вкрадчивым тоном заговорил вампир Уоллингтон.

– У меня, – уклончиво ответила я. Браслет-то у меня, правда, не на запястье.

– Ваше счастье, что браслет сдерживает вашу земную стихию, иначе вам пришлось бы несладко.

Боги, он меня ещё и жалеет! Жалкий притворщик!

– Ректор Уоллингтон рассказал мне о вашей ситуации, – моим вниманием снова завладел Косгроув, – думаю, будет лучше, если мы пока повременим со снятием браслета.

– Позвольте изложить свою версию событий, ректор Косгроув.

– Слушаю вас, кадет Фостер, – переглянувшись с вампиром, дал добро тот.

– Прежде я хочу сказать, что нисколько себя не оправдываю, – заявила я, – и я не о Ноксе сейчас, а о ректоре Уоллингтоне. После того инцидента он вызвал меня и обвинил в причинении тяжкого вреда здоровью Ноксу. Пригрозил подать заявление в префектуру в обмен на кое-какую услугу. Какую именно, он не сказал. И уже после того, как я прибыла в Ла Риору, мне пришла телеграмма, написанная проявляющимися чернилами. Она не сохранилась, но, клянусь, там чёрным по белому было написано, что мне велят украсть кубок четырёх стихий. Я могу говорить начистоту?

– Конечно, только это от вас и требуется.

– Так вот, мне велят украсть кубок. И он украден. Но не мной! Клянусь своей врождённой стихией, то есть двумя клянусь, я не виновата.

– Интересно, – протянул Косгроув.

– На этом угрозы не прекратились. На днях мне пришла записка. Там говорилось о том, что тётю Эмили – мою родную тётю, которая меня воспитала – оштрафовали за уклонение от уплаты налогов и незаконную предпринимательскую деятельность, а ещё вамп… то есть ректор Уоллингтон велел украсть тот кубок, который сейчас находится в холле.

– Вы уверены, что записки посылал вам ректор Уоллингтон? – строго спросил Косгроув.

– У меня нет доказательств, сэр, но я уверена на все сто, – запальчиво сказала я. – Больше некому. Он угрожал. Он надевал магический браслет. Он приказал похитить золотой кубок. Сперва я думала, что таким образом он хочет сорвать зимние игры и дискредитировать лучшую в Тройственном Союзе академию. Но затем… Вы говорили, что с помощью кубка можно провести обряд передачи магии. Так вот, кубок нужен вампиру позарез, потому что он – человек без магии, а, как известно, потерявший магию обречен. Он – преступник, ректор Косгроув, и я это докажу. Вот, смотрите, утром я нашла это у себя в кармане и решила распечатать в вашем присутствии, – и я продемонстрировала конверт.

– Что ж, надеюсь, там не послание от поклонника, – попытался пошутить Косгроув.

Если личное, будет неудобно, конечно. Но пути назад нет.

– Я узнаю этот конверт, – неожиданно признался вампир, – письмо от меня.

Впервые за это утро я возликовала. Вот он, мой звёздный час!

– Кадет Фостер, – усталым голосом продолжал вампир, – в одном, самом главном, вы оказались правы. Я действительно потерял свою магию в бою с эльвами и медленно умираю, но я бы никогда не попросил вас красть кубок и тем более не стал бы проводить запрещённый обряд. Я готов ещё раз принести свои извинения, мало того, я возмещу вам моральную травму той суммой, которую вы укажете, но я не виноват в том, в чём вы меня обвиняете, и, когда вы прочтёте письмо, сами в том убедитесь.

– Я настаиваю, чтобы мы прочли его одновременно, – сказала я, – пока не испарились чернила и бумага не превратилась в пепел.

Косгроув, отдавая дань умирающему вампиру, подошёл ближе. Я распечатала конверт.

На испещрённой заковыристыми узорами бумаге было написано следующее:

«Буду признателен, если вы всё же сделаете копию экзаменационных билетов, хранящихся в сейфе у Пламфли, и передадите мне до окончания зимних игр. Я в свою очередь верну вам то, что у вас позаимствовал. С наилучшими пожеланиями, Т.У.».