Чтение онлайн

Она… ревнует? Это неплохо. Да это настолько круто, что давление резко вверх летит и дыхание срывается.

– Меня только одна блондинка интересует, – нахально заявил он.

– Вот и иди к ней, а меня в покое оставь!

Она бы и ушла, если бы Джед за руку не схватил. Она покачнулась и влажное полотенце сползло с плеча, обнажая загорелую кожу с едва заметными шрамами от укусов дионеи.

– Оставлю в покое, когда часы свои снимешь.

– Они не снимаются!

– Ты из-за них команду на дно тянешь.

– Кроме меня, в команде ещё куча людей. Не во мне одной проблема! За собой лучше следи!

Фостер права. Но ведь не скажешь ей, что из-за этих часов она выглядит болезненной. Тогда точно не простит.

– Ты не понимаешь. Они тебя убивают. Ради чего ты это терпишь?

– Это ты не понимаешь! Они нужны мне, как… Как доказательство!

А это уже что-то новенькое. Нужно дожимать, пока позволяет.

– Элла! – В дверях показался Беккет. – Всё в порядке?

– Да, вполне, – отмахнулась она.

– Точно? – не унимался тот.

– Иди куда шёл, Беккет, – не сдержался Джед, – видишь, мы разговариваем. Просто и мирно.

– Ну, если мирно, – протянул он и с места не сдвинулся.

– Иди, Брайс, всё хорошо, – дала добро Фостер. – Мы обсуждаем стратегию к завтрашнему конкурсу. Потом с командой поделимся.

Беккет переступил с ноги на ногу, оглядел недоверчивым взглядом Джеда и, когда тот был готов оторваться от Фостер и дать ускорение, развернулся и ушёл туда, откуда пришёл.

Чтобы не подслушал никто, Джед увлёк новенькую на крыльцо и оттуда – под тень акации, где пели сверчки и головокружительно пахло мёдом и свежескошенной травой.

– Стратегия такова, – начал Джед, – завтра же после подъёма идём к Косгроуву и снимаем часы…

– Нет-нет, только не к нему! – испугалась Фостер. – Ещё слишком рано! У меня мало доказательств!..

Вытрясти бы из неё всю правду про часы и какие-то там доказательства, но сейчас она только замкнётся и разговор будет отложен на неопределённое время. Если она готова рассказать десятую часть правды, надо выслушать десятую и ни о чём больше не спрашивать.

– Тогда такой вариант, – решил Джед. – Едем в город и снимаем там. Я знаю одного мастера, он поможет. Сделает застёжку и можно будет надевать на людях, если так хочешь скрыть магию. Закажем реплику и будешь носить безобидные часы.

– Может быть, я и подумаю, если… – Она опустила взгляд и томно вздохнула, отчего ресницы задрожали, будто крылья бабочки. Если бы Джед не знал, что Фостер в принципе флиртовать не умеет, подумал бы, что она испытывает на нём свои женские штучки. – Если поможешь мне в одном деле. Только я не могу сказать, в каком!

– И как же я тебе помогу, если не знаю, на что подписываюсь?

– А тебе и не надо знать! В процессе поймёшь. Ну так что, – тараторила она, – соглашаешься? Пожалуйста!

Джед понимал, что соглашаться не стоит. Но разве он мог ей отказать?

– По рукам, если выполнишь одно моё условие.

– Какое ещё условие? Я ничего непристойного делать не собираюсь! – прошипела, точно потревоженная кобра, разве что капюшон не раздувала.

– Ничего непристойного я тебе и не предлагаю.

– Нет, без всяких условий! Помогаешь или нет?

– Доброй ночи, Фостер.

Расчёт удался. Теперь новенькая сама схватила его за руку. И вместо свежескошенной травы по воздуху поплыл сводящий с ума аромат её земляничного мыла.

– Подожди. Что за условие?

– Притворись моей невестой. Всего лишь на один вечер. Представлю тебя своей родне.

Фостер выронила полотенце и оно растянулось на траве светлым пятном. Моргнула и залилась румянцем – это даже в полутьме было видно.

– Только на один вечер? Поужинать с твоей роднёй? И сделать вид, будто ты мне не противен? – перечислила она. – И всё?

– И всё.

– Только никаких поцелуев!

– Даже ради обмена магией?

Элла проигнорировала вопрос и задала свой:

– И ты безоговорочно помогаешь мне в моём деле, каким бы оно ни было?

– Я же сказал.

– Даже если оно тебе не понравится?

– Тебе сто раз повторить?

– Просто скажи «да».

– Ты звездец какая упрямая, Фостер. Да, чёрт возьми. Да.

– Отлично, – расплылась в улыбке она. – Тогда я согласна. Но учти, если обманешь, я тебя прокляну.

– Это исключено.

Не знаю, в какую именно минуту моей многострадальной жизни меня «осенило» новым и заведомо провальным планом. Хотя назвать эту поистине бредовую идею планом было бы весьма опрометчиво. Не было никакого плана. Было одно только желание действовать по совести и не идти на поводу у шантажистов. Вот откуда оно только взялось, это желание? Теперь из-за него ни спать, ни есть не могу, всё из рук валится и конкурсы, в которых я могла бы подзаработать для своей команды очков, бестолково проигрываю. И Фицрой со своими призывами к правде и честности тут совершенно ни при чём. И дело не в том, что ему-то как раз не хватает этих качеств, а в том, что до сих пор не хватало мне. Просто я стала забывать, что человеческая жизнь – понятие относительное и что в один миг она может оборваться. И совсем уж нехорошо провести свои последние минуты во лжи или в ссоре.

Я понимала, что действовать наобум нельзя. А спешка приведёт меня на скамью подсудимых прежде, чем я притронусь к золотому кубку.

Вампир, естественно, и виду не подал, будто рассержен или расстроен. Наоборот, любезничал и интересовался, хорошо ли меня здесь приняли и как идёт учёба. Но после обеда мне прислали записку с угрозой: «Вашу тётушку ждёт штраф за осуществление предпринимательской деятельности без лицензии и уклонение от уплаты налогов. Даю время до вторника. В противном случае вместо штрафа будет возбуждено уголовное дело, а ваш брат отправится в приют». Из-за переизбытка эмоций я даже не поняла, сама спалила эту проклятую бумажку или же она самоликвидировалась. Ну это же надо – назвать тётину душевную доброту предпринимательской деятельностью! Если она пришила пуговицу на куртку соседа-вдовца и получила в благодарность букет и коробку конфет, то половину должна отдать префекту? И по полкоробки и полбукета за все куртки и штаны, которые подшивала до этого?

Ну, вампир, берегись, тебе это с рук не сойдёт!

Однако легко обещать на словах да нелегко на деле сделать. Это ещё мой отец говорил и сейчас как никогда я согласна с этим утверждением на все сто. К тому же всё осложнялось тем, что я ни единой душе не могла рассказать правды. Брайса не хотела впутывать по той простой причине, что боялась ему навредить. В том, что он не откажет в помощи, не сомневалась, но если всё пойдёт не так и нас обвинят в попытке кражи и клевете… Нет, даже думать об этом не буду. Если кто и должен отвечать перед законом, то лишь я одна.