Чтение онлайн

– Доброе дело, - одобрил я.
– Только в Усольце старостой был Улем, когда я приезжал туда на свадьбу в прошлом году. Что с ним?

– Под бурю в лесу попал, - вздохнул Улеш.
– Ноги отнялись. Вот меня и взяли взамен, племяш я ему...

– Угу, - сказал я, делая знак погранцам 'будьте готовы'. Хвала Венцу, я достаточно пообтерся среди солдат.
– Угу... А где же твой свадебный браслет, добрый Улеш? Насколько мне известно, в старосты берут только зрелых мужей, с женой и своим подворьем...

– Потерял, - продолжил выкручиваться тот.
– По болоту ходили...

– Где ж тут болото?
– удивился Бол.

– А мне почем знать... Я крестьянин, а не кучер, дорог не ведаю. Шли до тракта напрямки, заплутали.

– Оружия-то нет?
– осведомился Хатчет, слегка расслабившись. Видно и так, что у крестьян с собой только ножи у бедра и посохи в руках.

– Откуда, сударь... От зверя палкой отмашемся, от разбойников схоронимся али к тракту поближе выйдем, а там, глядишь, защитит кто...

Хатчет успокаивающе похлопал меня по плечу и вложил меч в ножны. Мол, все в порядке, монах перебдел, опасности нет. Я покачал головой и поднял ладонь, намереваясь благословить путников, а заодно проверить их ауры и амулеты. Места лихие, мало ли...

От моего жеста Улеш пошатнулся и схватился за пояс, но не за нож, а с правой стороны. Трое других тоже сделали шаг назад. От резкого движения Хатчет снова стал подозрительным и положил руку на эфес меча.

– А чегой-то вы дергаетесь, уважаемые?
– прищурился Бол, выходя вперед.

Моя ладонь озарилась светом, и я, наконец, увидел ауры путников. Вокруг каждого мерцало темное облако, обрамленное по краю едва заметным красным ореолом.

– Аверс!
– крикнул я. Погранцы мгновенно ощетинились мечами, зажав меня между спинами. Иначе я не мог реагировать на подобное событие.

Четверо встреченных нами были сектантами, послушниками кровожадного демона Копийна, живущего еще до прихода Создателя. Судя по их аурам, это были 'охотники' - искатели жертв, убийцы и мародеры. На их руках была кровь и страдания; долг каждого праведного человека - пресечь их деяния.

Но я никогда не думал, что столкнусь с ними лицом к лицу, да еще с численным перевесом не в свою пользу.

– Должен быть пятый, - шепнул я своим спутникам.

– Почему?
– тоже шепотом спросил Бол, держа меч направленным в сторону старосты. Тот пока стоял и не двигался.

– Для обряда нужно пятеро.

– Какого обряда?

Тут послышался веселый голос прямо у меня за спиной. А вот и пятый.

– ... и рукав себе ободрал. А малина там дивная, Раш, ты должен попробовать обяза...
– На нас двигалась куча хвороста с ножками. Дойдя до грязевого бассейна, куча рухнула на землю и явила нам пятого сектанта.

– Пих нахата карадах, - резюмировал он, тараща на нас круглые глазенки на зеленом лице. Венец-Создатель, гоблин!

Хатчет молниеносно выхватил метательный нож. Бол обратным хватом достал дагу. В это время, я осмотрел старосту на предмет амулетов. Их не было вовсе, если не считать пояса. Полоска крученой кожи мерцала грязно зеленым. Когда я вспомнил, что сие означает, меня прошиб холодный пот. Я вытянул руку, чтобы обезвредить этот опасный предмет, но тот, кто назвался Улешем, снял его с себя.

– Бой!
– хрипло крикнул я, но опоздал. Пояс развернулся в кнут. Улеш взмахнул им и щелкнул Бола по мечу. Оружие рассыпалось ржавой трухой.

– Сдавайтесь, мальчики, - совсем другим голосом предложил 'староста'.
– Обещаю легкую смерть.

– Умирать сегодня мы как-то не планировали, - возразил Бол, доставая кинжал.
– Иди-ка подуй на ветер!

– А удачно получилось, - хихикнул гоблин. Он был вообще без оружия, не считая небольшого кистеня на поясе.
– Как раз трое.

– О чем это он, святой отец?
– спросил у меня Хатчет.

– Не дайтесь им живыми, - успел сказать я, и бой начался.

Хатчет швырнул в гоблина кинжал, тот отмахнулся рукой, клинок высек искру из его наруча и улетел в угол. В ответ нелюдь достал кистень и раскрутил его над головой. Хатчет только хмыкнул - он был из дворян и презирал разбойничье оружие, только честная сталь. 'Улеш' снова замахнулся кнутом. Бол шагнул было к нему, но оставшиеся трое стали тыкать своими посохами. Один посох он успешно укоротил ударом даги, но от остальных пришлось уворачиваться.

– Лови, святой отец!
– смеясь, крикнул 'староста' и хлестнул меня по руке. Печально известная 'плеть тлена' - артефакт, который Копийн оставляет на месте пентаграмм в своих капищах и служит послушникам, подвергая все разложению, обвился вокруг моей правой руки. К счастью, я знал, как с этим справляться - в библиотеке при монастыре была обширная подборка способов применения силы Его.

Я сжал кулак, накрывая пальцами вспыхнувшее Око, и энергия заструилась по руке. 'Плеть тлена' уже успела распустить на ветошь рукав моей рясы, как вдруг озарилась белым светом, и с хлопком разлетелась на части. Сектант грязно выругался, а Хатчета тем временем огрели кистенем по защищенной легким шлемом голове - от удара он охнул и осел наземь. Бол вскрикнул горестно, и в следующий момент сам схлопотал посохом под ребра. Шустрый гоблин перепрыгнул через скрючившегося Хатчета и ударил обеими ногами меня в бок. Я охнул от боли и отлетел к бассейну, где больно получил от кого-то палкой по голове и на какое-то время перестал что-либо соображать. Бой по-прежнему кипел, Бол живым сдаваться не собирался. Хоть кто-то слушает мои слова.

Не помню, сколько времени прошло с момента моей отключки, но очнулся я лежащим у бортика бассейна. По голове и лицу текла кровь; надо мной стоял Бол, отбивая посохи двух сектантов и гоблинский кистень. Увы, помочь я не мог - монахов, как правило, не обучают противостоянию оружием, наше оружие - слово и божественная сила, искореняющая чары. Но плеть я уже изничтожил, а больше у них ничего такого не было. Пока я рассуждал, пытаясь подняться под аккомпанемент колоколов в ушибленной голове, в висок Болу откуда-то прилетел увесистый камень, разбив ему пол-лица. Пограничник выругался и яростно замахал кинжалами почти вслепую. Сектанты отступили, выжидая, пока противник устанет, а гоблин вдобавок мерзко захихикал. Бол метнул кинжал на звук, оцарапав негодяю левое плечо, на что в ответ в погранца прилетел еще один камень, прямо в живот. Бол согнулся, выставив перед собой дагу.

– Все, все!
– закричал 'староста'.
– Пусть выдохнется, они мне живыми нужны.

Я дернулся в попытке отобрать у Бола кинжал, который он держал в опущенной руке - грех самоубийства был велик, но убив себя, я бы помешал совершению еще более мерзкого обряда на крови. Бол повернулся и посмотрел на меня. Я ужаснулся - его лицо было обезображено ударом кистеня, левый глаз вытек, лоб рассечен. Дрожащей рукой он поднял дагу, приложив ее к сердцу, намереваясь благородно меня опередить, но посох 'старосты' ударил его по предплечью, заставив зарычать и выронить клинок.