Чтение онлайн

– Всё, монах, с тебя уже достаточно натекло, - резюмировал сектант и почти без замаха вогнал мне лезвие меча в грудь.

Звук получился противным - чавканье пополам с хрустом пробиваемой грудной клетки, - а вот боли уже не было. Только страшная слабость, тянувшая мою голову к земле. Я успел увидеть, как вставший Бол, весь крови и пыли, под шелест начинающегося дождя и собственный яростный рев, снес здоровенным осколком камня полголовы последнему сектанту. Умирающее тело шагнуло назад, разбрызгивая мозги, нелепо взмахнуло руками и врезалось в меня, все ещё стоящего на коленях. Уже отдавая Создателю душу, я в последние мгновения жизни почувствовал, как мы сцепились с ним руками и, перевалившись через низкий бордюр, упали в целебную грязь.

Серо-зеленая жижа приняла нас прохладно. Булькнув и окрасившись кровью, она стала засасывать два безвольных тела вглубь. Сектант сразу погрузился без остатка; я же тонул медленно, уставившись в небо, по-осеннему серое и дождливое, ловя холоднеющими щеками последние в своей жизни капли. Грязь обхватила обрубок моей руки и сразу стало легче, боль ушла, уступив место покою. На глаза наползла холодная вязкая масса, и свет окончательно померк.

Агония, казалось, пришла уже спустя день, а может и миг - боль вернулась, изгнав все остатки мыслей, конечности трепыхнулись, изо рта донесся слабый хрип... И тут все прошло. В один момент я увидел словно весь мир целиком - от своего монастыря, с его мокрыми серыми стенами и проемами витражей, до побережья неведомого океана. Я видел, будто летящая по небу птица, крохотные фигурки, копошащиеся на земле. Бескрайние степи не казались такими уж бескрайними. А великий град Оцилон был красивой игрушкой из мрамора. В тот самый миг я знал ответы на все вопросы. Я чувствовал боль людей. Я понимал речь рыб на глубине рек и озер. Я слышал, о чем шепчутся сосны в лесу. И в глубине земной тверди я узрел пылающую утробу Осемьюжды грешного Сатана... А сверху на меня и на всю землю снисходило сияние Его...

***

– Почему ты так не любишь Шеру, друг?
– спросил Крат, шагая по улице, ведущей из бедняцких кварталов. Он всегда ходил по городу пешком. По его уверению, это позволяет пристальнее разглядывать окружающие проблемы.

– Нелюдь она, - хмуро ответил Кубо.

– Всего на четверть орчанка, и что?

– Не место нелюдям тут.

– Да брось! Сам знаешь, что полукровки всегда изгои среди своих. Не соблюдают законы племени, но и не подчиняются никому. Ни обязательств, ни совести...

– Знаю. Поэтому и 'не люблю' эту девку. А так бы, будь она совсем орчанкой, прирезал бы по-тихому.

– А не отметить ли нам нашу удачную инспекцию?
– весело спросил молодой вожак, кивнув на таверну, мимо которой они проходили.
– Каналы прочищены, жалобы моих наместников удовлетворены, Долгопят казнен... удачная ночь?

– Вполне. Ладно, - все так же хмуро кивнул Кубо.
– Пошли. Всяко лучше, чем в 'Лепесток'.

– Неужели девушек не любишь?
– засмеялся Крат.

– Отчего же не любить, люблю. Очень даже. Просто в 'Лепесток' тащиться через полгорода, а 'Слеза русалки' уже в десяти шагах.

– Аргумент, - признал Крат.

В таверне молодой вожак был опознан хозяином сразу. Тут же замелькали пригожие девки, протирая лучший стол и накрывая его белой скатертью. Сам хозяин, тучный лысый старик с бледными наколками на руках, вынес из подсобки запотевший кувшин с пивом для Крата и бочонок медовухи для его подручного. Разносчицы, низко нагибаясь и сверкая вырезами, расставляли закуску - печеную утку, куски красной рыбы в тесте, сырную и овощную нарезку. Гостям долго ждать не пришлось.

– Спасибо, Густав, за угощение, - учтиво поблагодарил хозяина Крат. Старик резво поклонился.

– А на креветок что, не урожай?
– прищурившись, спросил Кубо.

– Креветки будут утром, ваша милость, - снова согнулся Густав.
– Я счел невежливым предлагать вам вчерашнее.

– Понятно.

Хозяин развернулся и отошел к стойке; его место заняло пьяное тело, едва державшееся на ногах.

– А що ето тут так-хое бла-а-городное сидить?
– заревело вдруг у Крата над ухом. Кубо поднял глаза - там стоял сильно подвыпивший стражник в доспехах и шлеме, сдвинутом на затылок. Сивушный дух, доносившийся из его рта, быстро вытеснял остальные запахи.

– Тихо, дурак, сядь на место, - негромко посоветовал ему кто-то из посетителей.
– Это ночной вожак...

– А-э, - понятливо кивнул стражник.
– Ща ар-рыстуем вмиг!.. и в тур-му отведем... Работа... ик!.. работа такая...

Он довольно ловким движением выхватил меч и пару кандалов. Кубо обеспокоенно напрягся, но в тот же миг в живот не в меру доблестного героя уперлось лезвие длинного кинжала одного из ремесленников, сидящего за соседним столом. Горло стражника захлестнула почти невидимая удавка, концы которой держал невысокий человек, как помнил Кубо, работавший приказчиком у одного из купцов. Рука с мечом была перехвачена лапищей здоровенного детины в робе портового грузчика. А в кожаный щиток, прикрывавший пах, слегка вонзилась длинная спица, выхваченная из волос одной из разносчиц.

– Я же сказал, сядь на место, идиот, - прокомментировал все тот же голос.

Стражник посмотрел на все разнообразие угрожающего ему арсенала, шумно сглотнул, послушно спрятал кандалы и меч. 'Арсенал' исчез как по волшебству, а к месту событий снова подошел хозяин.

– Не сердись, воин, - мягко сказал он.
– Но более тебе здесь не рады. Все знают, сколько добра делает для Смута ночной вожак. А кто добро не ценит, тот нежеланный гость в любом заведении. Выпей еще кружечку за счет 'Слезы русалки', да проваливай.

Подоспевший вышибала - по виду, тоже бывший моряк, ростом со среднего тролля, - подхватил обомлевшего стражника под локоть и почти без усилий потащил прочь.

– Хорошо тут у тебя, - с улыбкой сказал Крат.
– Спокойно так...

– Вашими трудами, господин, - в который раз поклонился старичок.

Тьма. Это все, что я видел. Тьма была повсюду, и глазу не за что было зацепиться. В любом другом случае было бы невыносимо. Но мне уже все равно. Я потерял жизнь, доверенную мне Венцом. Я потерял боевых товарищей, доверенных мне старым другом. Я потерял миссию, вложенную в меня Создателем. Я оставил Гарута без поддержки. Даже свою татуировку с оком силы Его - потерял...

Медленно погружался на дно бассейна с грязью самый недостойный монах за всю историю этого мира. И я был согласен с такой смертью. Я терял сознание множество раз, но после непременно приходил в себя, ничего не чувствуя... только звуки дождя. Дождь ронял свои тяжелые слезы на землю, и стук их отражался в моей голове бессловесным шепотом.

А потом что-то бухнуло рядом со мной, и неведомая сила потянула мое тело наверх. Я по-прежнему ничего не видел, но звуки еще были слышны - каждой конечностью, каждой костью, каждым органом своего холодного и мертвого тела я слышал дождь... а потом до меня донесся звук, похожий на голос пограничника Бола.

– Святой отец, - плакал он, иногда влажно всхлипывая и срываясь на рыдания.
– Прости... не сберегли мы тебя... Не выполнил я последний приказ...

Я чувствовал, что меня несут, прижав к груди. Потом мое тело упало. Не знаю, с какой высоты. Все, что я слышал - глухой звук падения.

Видимо, Бол собирался с духом, потому что после паузы я услышал, как он бормочет молитву 'о павших'.

– ...и будут вечно взирать на нас с небес, и будут вечно жить в сердцах наших, - закончил он. Потом несколько раз всхлипнул и молвил: - Амен.