Он цеху заказал картину на дом.Возможно, что господь его забыл,и что, в отличье от картины, рядомс ним не стоял епископ с кротким взглядом,и что его он не благословил.6Возможно, в этом напряженьи силколенопреклоненного — все те жепопытки удержать от центробежьясвой контур, устремившийся вовне,как держат всю упряжку в пятерне.11Чтоб, если суждено свершиться чуду —что, впрочем, не было предрешено, —мы верили, что, и дойдя досюда,оно бы нам не причинило худа,самим собою лишь поглощено.
Ангел
Наклоном головы он отогналвсе наставленья, все «нельзя» и «надо».Ведь через сердце движется громадапо кругу мчащихся начал.5В глубинах неба образы и лица.Вот-вот услышит зов он: «Отыщи!»Пусть легкость рук его не отягчитсятвоей заботой. Иначе в ночи9они, с тобой борясь в остервененьии в бешенстве перевернув весь дом,тебя, как будто бы ты их творенье,возьмут, из формы выломав куском.
Римские саркофаги
Что воспретит увериться нам в том(нам — отбывающим земной постой),что мы не краткий миг один живемсмятеньем, ненавистью, суетой, —5как встарь хранил богатый саркофагпри ожерельях, идолах, опалахв ветшающих веками покрывалахраспадом заряженный прах —9пока уста, не знающие звуков,его не поглощали. (Где, когданайдется мозг, чтоб научить их речи?)12Тогда-то вот из древних акведуковк ним завернула вечная вода —:доныне в блеске к ним идя навстречу.
Лебедь
Эта мука — проходить трясинойнеизведанного в путах дней —поступи подобна лебединой.4Смерть — конечное непостиженьеоснованья нашей жизни всей —робкому его же приводненью —:7Подхватив его, речное лонопостепенно, нежно и влюбленно,все теченье снизу уберет.Лебедь же, теперь воссев на ложе,с каждым мигом царственней и строже,и небрежней тянется вперед.
Детство
Неплохо бы работу дать уму,немного поразмыслив об утратах,о долгих детских днях и о закатах,раз навсегда ушедших — почему?5Случается: в ненастье, в непогодунам что-то померещится, как знак.Но встречи и свиданья, и уходынас больше, не переполняют так,9как в детстве, что в плену у пустяковне более, чем вещи или звери.Мы им себя дарили в полной мереи наполнялись ими до краев.13И сиротели мы исподтишка,как пастухи под грузом дальних далей,и, кем-то призванных издалека,нас, будто нитку — новую, вплеталипоочередно в образы, покане выбирали нового мотка.
Поэт
Ты изранил меня крылами,о мой час, улетая прочь!Куда мне деться с моими устами?На что мне день? На что мне ночь?5Сиротея день ото дня,я тону в людском равнодушье.Вещи, которым я отдал душу,по частям расточают меня.
Кружево
I
Гуманность — имя шатким представленьями к счастию неподтвержденный путь:бесчеловечно разве, что плетеньем,что кружевом оборотилась сутьдвух женских глаз? Ты хочешь их вернуть?6 Усопшая, слепая кружевница!Твое блаженство в эту вещь вошло,к которой чувство, сжатое в крупицу,как меж корою и стволом влекло.10Ты душу потеряла в узкой щелисудьбы, со временем утратив связь.Но теплится она в твоем изделье,улыбкой на моем лице светясь.
II
И если нам однажды этот трудпокажется каким-то неказистым,не стоящим того, чтобы тернистымради него путем от детских пут5мы избавлялись — :ты скажи — оно,вот это кружево, не удержало бот этих мук нас и от этих жалобраз навсегда? Оно сотворено.9Здесь жизнью, может быть, пренебрегли,здесь счастье было попрано судьбою.Но где-то уж маячила вдалита вещь, что совершенной красотоюне уступает всем цветам земли…Седьмое небо, небо кружевное!
Судьба женщины
Как на охоте, свесившись с коня,король стакан хватает, чтоб напиться,и как владельцем с памятного дняон под стеклом реликвией хранится,5вот так судьба, возжаждавши, подчасподносит Некую к губам и пьет,и, осушив по каплям, отдаеттому, кто в жалком рвении, боясь9ее разбить, хранит всю жизнь в витрине,где ценности хранятся под стеклом(иль то, что он считает таковыми).12И там она с тех пор стоит доныне,и слепнет, и дряхлеет с каждым днем —вещь, безделушка — наравне с другими.
Выздоравливающая
Как парящая по переулкупесня льется из конца в конец,исчезая вдруг, то снова гулкохлопая крылами у крылец,5так очнувшуюся от недугадразнит жизнь, заигрывая с ней —неокрепшей, что в ответ с натугойдарит первый жест за много дней.9Но, захваченная упоеньем,непослушная ее рукастала вдруг подвижна и гибкаи уже спешит с прикосновеньемк подбородку с ласкою цветка.
Взрослая
Она несла все это — мир забот,мир милости и страха, и все это,как дерева в лесу, тянулось к свету,вне образности, как ковчег завета,как образ славы, вышедшей в поход.8И вынесла все это до вершин —летящее, огромное, чужое,угадываемое лишь порою —спокойно, как несущая кувшин,налитый до краев. Но в некий миг,ее обрекший на преображенье,впервые белый плат нависшей теньюспустился на открытый светлый лик14почти непроницаемым покровом.И вот на все вопросы о судьбедает один ответ туманным словом:«В тебе, о бывшее дитя, в тебе».
Танагра
Всего-то: солнца гореньеи жженой глины куски.Как будто бы движеньедевичьей рукивнезапно остановилось,и не влеклось, не стремилоськ вещам, но исподтишкалишь чувству она подчиняласьи к себе самой прикасалась,как к подбородку рука.11Мы вертим по порядкуфигурки одну за другой,мы в миг постигли краткийих вечности загадку —всего-то и надо поройстоять у веков порога,в древность вперяя взгляд,и улыбаться немногосветлее, чем год назад.