Чтение онлайн

– Кого мы лицезреем?! – В перспективе коридора, с сигаретой в зубах, появился Андрей.

– Наконец–то мы потолкаемся животами! – в тон ему откликнулся Прошин, и они расцеловались.

– Ну, дуй к столу, – сказал Андрей. – Садись и напивайся до восторга.

– Да погоди ты… Как живешь–то, поведай…

– Приемы, визиты… Очень красиво. – Андрей оперся на груды шуб, повисших на накренившейся вешалке. – Надоело до смерти. А ты?

– Работа, дом, машина. И тоже надоело до смерти.

– Нет в жизни счастья, – сказал Андрей.

– Да, – подтвердил Прошин, вглядываясь в его лицо и поражаясь, как же тот сдал.

Бесчисленные морщины, нездоровая матовость кожи, грузная фигура только подчеркивалась девственной чистотой рубашки и спортивным покроем брюк.

– Ну, выглядишь ты превосходно, – заключил Прошин.

– Ах, милый лжец, – сказал Андрей. – Выгляжу я скверно.

Теперь он стоял на фоне приколоченный к стене оленьих рогов. Казалось, они росли из его головы.

Прошин невесело усмехнулся. Андрей, следуя его взгляду, обернулся, посмотрел на рога…

– Ты чего?

– Чего я?

– Чего, говорю, стоишь, проходи… – Андрей убрал руку с его плеча. – Пора начинать.

Прошин вошел в комнату. Гости как раз тушили сигареты и поднимались к столу. Гурман и чревоугодник, Прошин живо оценил ситуацию и вскоре пребывал в выгодной близости самых изысканных блюд.

«Осетра поближе… «Камю» – тоже… Всего одна бутылка, и не распробуешь… Салат – на фиг, а вот беленькие маринованные – это да, вещь…»

– Поляков, – представился сосед, человек с одутловатым лицом и тяжелой челюстью. – Ваш коллега.

– Даже? – Алексей, пропустив мимо ушей тост, машинально чокнулся с гостями.

– Да. А зовут меня Леонид Мартынович.

– Стоп, – призадумался Прошин. – Вы, случаем, не связаны с микроэлектроникой?

– И не только случаем. Всей прошлой и будущей жизнью.

– Профессор Поляков? Ну, слышал, конечно… В нашем НИИ восхищались вашими работами…

– Ну–ну, бросьте. А то растаю. – В голосе Полякова звучала ирония, но, тем не менее, было видно, что он польщен. – А вы, кажется, главенствуете над лабораторией? Дико заняты, наверное? Не до науки?

– Почему же, – сказал Прошин. – Вот… докторскую начал…

– За успех, в таком случае… – Поляков повертел стопку. – Линия ваша верна: кандидатов – мильон, докторов – существенно меньше. Доктор… это дело другого рода. Это… – Он выдержал паузу, глядя Прошину прямо в глаза. – Власть. Деньги. Конечно, счастье не с этом, но и в этом что–то есть…

– Да, – сказал Алексей. – И не что–то, а много конкретных и вкусных вещей. И с этими словами он занялся осетром, вытащив серебряной лопаточкой из середины рыбины изрядный, украшенный морковной звездочкой и волнистой полосой майонеза кусок масляно блестевшего мяса.

Аппетита, впрочем, не было. Он давно отметил в себе некую странность: как бы голоден ни был, какими бы яствами не ломился праздничный стол, но есть много в гостях он не мог. А когда возвращался домой, запропастившийся аппетит появлялся и есть хотелось зверски, но уж тогда, к великой досаде, приходилось довольствоваться уже не деликатесами, а блюдами сугубо будничного обихода, типа пельменей или сосисок.

Расправившись с осетриной, вышел покурить на кухню. Там возле плиты, рассеянно почесывая фильтром сигареты лоб, стоял Андрей. Табачный дым стлался у него по волосам.

– Грустишь? – поинтересовался Прошин

– Отдыхаю. – Тот оторвался от раздумий. – Кому пирушка, кому работа. У меня, например, благодаря этому вечеру и тем, кто на нем присутствует, должна вскоре появиться в трудовой книжке новая строка… И вот, Леша, думаю… До чего же все пошло! Накупил жратвы повкуснее, собрал десяток морд с полномочиями и, опоив, обкормив, устроил себе за копейки то, на что не жаль положить тысячи. Ну, плюс любезности, всякие слова…

– Что значит «ну»? – сказал Прошин. – Бутылка коньяка – это только бутылка коньяка. Важно, с кем ее выпить и как… Кстати, у меня под боком некто Поляков…

– О да, забыл… – Андрей поднял палец. – Это как бы подарок для тебя. Имя небольшое, но имя. В общем, смотри. Вдруг полезный контакт?

– Да, – раздался голос Полякова, внезапно ступившего на порог. – Нас действительно хотели познакомить Леша. И в первую очередь этого хотел я. Пойдемте в другую комнату, поговорим. Сейчас как раз начнется момент дробления массы по интересам… Танюша, принесите нам кофе. Буду очень благодарен.

* * *

Догорала свеча. Прозрачные, искристые капли воска тяжело скатывались по ее светящемуся изнутри стволу; застывали, становились матовыми, неживыми, сливались в волнистые нити сосулек.

Прошин пил кофе, смотрел в окно, где в голубом свете фонарей мельтешил сухой снег, и слушал Полякова. Тот сидел напротив, сложив руки на груди и, морщась от дыма, говорил:

– Вы знаете, как я рос, Леша? Я рос в простой семье. Папа – счетовод, мама – кассир на станции метрополитена. Протекций и наследства, сами понимаете… Воспитание тоже – без пианин и иностранных языков. С помощью ремня и внушения одной трогательной мысли: чтобы всласть жить, надо до пота трудиться. Однако родители мои не замечали одной едва нарождающейся в то время тенденции, что в наши дни трансформировалась уже в некую устойчивую жизненную форму. Люди устремились к благам, а при их дефиците необходимым инструментом для их извлечения стал круг «своих людей». И если он есть, то, чтобы всласть жить, трудиться до пота не обязательно.

– С этим нужно бороться?

– Я полагаю так: бороться с этим… хлопотно. Потом, стать «своим» проще, нежели лезть во всякие драки и более того – побеждать в драках. Тут есть, конечно, элемент гиперболы, но подчас не столь важны средства выражения идеи, сколько сама идея. Вы меня понимаете, знаменатели у нас, уверен, одинаковые.

– Что–то не пойму… – Прошин хмуро посмотрел на собеседника. – Вы хотели со мной поговорить, по–моему…

– А, вас интересует деловая часть? – Поляков изобразил оживление. – Пожалуйста. Про погоду, как полагается в светском обществе, мы… обсудили. Итак. Для начала хочу заметить о себе как о человеке практического склада ума. Это, уверяю, неплохая черта характера, и во многом благодаря ей я доктор наук, заместитель директора и тэ дэ. М–да. Так вот. Меня всегда интересовал ваш институт. Прекрасный институт! Широкие международные связи, чего не сказать о нас… Специфика! – Он вздохнул. – Многих ваших я знаю. Но мне хотелось бы подружиться , ну…