Чтение онлайн

— Сестренка, да ты с ума сошла! — послышался в установившейся тишине потрясенный возглас Гелма.

Сергей ничего не понял. Лита смотрела на него так, словно совершила нечто очень важное и интимное, такое, как признание в любви. Она заметно ожидала ответного движения, но увидела на лице землянина только недоумение. С некоторой досадой Лита опустилась с носков и теперь ее глаза находились на уровне шеи Сергея.

Удивление ошеломленного Гелма достигло предела.

— Теперь я точно убью его! — проорал расвердец в запале.

Лита испуганно обернулась, посмотрела на Сергея снизу вверх и многообещающим шепотом произнесла:

— Только, пожалуйста, не убивай брата, он ведь не понимает…

У Гелма от такого выпада открылся рот, и глаза вылезли из орбит.

— Что? — пробормотал он, рассеянно глядя на ноги сестры, — Не убивать меня?!

Ярость, накопившаяся за все последние дни, опять вспыхнула в расвердце, отразившись яркой краской на его лице. В запале, Гелм отшвырнул в сторону свою секиру и потребовал, чтобы ему принесли "ветроруб". Через мгновение ему подали оружие, состоящее из двух широченных обоюдоострых лезвий, насаженных с двух сторон на одно деревянное древко.

Жестко ухватившись за деревяшку посередине, Гелм грозно бросил:

— Защищайся… парень!

Лита отбежала в сторону.

Оружие завертелось в руках расвердца, быстро, очень быстро, почти так же, как у автомата для единоборств. Свист, разнесшийся по саду, тоже внушал уважение.

Солдаты одобрительно заулыбались.

Сквозь сверкающий в лучах восходящего солнца диск вращающихся лезвий Сергей ясно ощутил давление пронизывающего яростного взгляда противника. Прокрутив оружие еще и за спиной, Гелм сделал шаг вперед. Сталь взвизгнула совсем рядом — отскочив и бросив беглый взгляд себе на плечо, Сергей увидел, что короткий рукав его прорезиненной рубашки пересечен длинным порезом — кожи "ветроруб" не достал. Тут же последовал еще выпад и еще. Ставя блоки, землянин отступил на шаг, но Гелм быстро наступал, нанося точные и просчитанные удары. Неожиданно ясно вспомнился непреложный закон двоеборства — человеческий мозг не может обрабатывать одновременно два действия: невозможно в одно и то же мгновение и нападать и защищаться. Нужно было увеличить частоту восприятия — соображать вдвое быстрее Гелма, так, чтобы за один выпад расвердца успеть и защититься и ударить. Какой-то миг, чтобы расслабить сознание, и шест проходит сквозь кажущуюся сплошной плоскость вращения острых лезвий, послушно становится мягким, захлестывает деревянное древко, словно нечаянно соскальзывает Гелму на руку, затягивается на ней, твердеет и быстро двигается в обратном направлении.

Со стороны казалось, что Гелм намеренно убрал одну руку с рукояти оружия, а вторую, продолжая вращать ветроруб, непонятно зачем отвел в сторону, открываясь. Но, вместо того, чтобы ударить в возникшую в обороне брешь, Сергей прыгнул через голову противника, не выпуская шеста. Правая рука Гелма, цепко сжатая стальным кольцом десантного оружия, оказалась завернутой за спину.

Расвердец не успел даже сообразить, что происходит. Он видел землянина, видел, как тот прыгает, и вдруг — резкая боль в суставе, а противник становится невидим. Миг, и упруго выпрямившийся шест отпускает правую руку и концом ударяет левую. Ветроруб на полной скорости зацепил землю, глубоко пропахал ее, и, изменив таким образом центр вращения, вырвался из держащей его руки. Гелм только сейчас оглянулся, едва ли сообразив, от чего его левая рука дернулась, непростительно выпустив оружие, и тут же потерял равновесие, связанный по ногам хлестким ударом шеста. Падая на спину вверх ногами, Гелм чертыхнулся — он увидел, что ноги уже свободны. И тут же, завершая шок от удара спиной о грунт, холодный тупой металл надавил ему на грудь, тяжело прижимая к земле.

Все. Ошалелые глаза Гелма уставились на шест и на нависшего сверху землянина. Расвердец попробовал вырваться, но понял, что не может не только повернуться, но даже пошевелиться — шест защемил нервный узел.

Солдаты не дышали. Они отлично все видели со стороны. Видели, как мгновенно был повержен их командир. Теперь на Сергея смотрели с нескрываемым восхищением.

— Я проиграл? — глухо — легкие были придавлены — поинтересовался Гелм, увидев над собой лицо сестры.

Лита хмыкнула — так только сестра может хмыкнуть брату: "Вот всегда не послушает!.."

Сергей убрал шест и подал руку.

Гелм был растерян, задумчив, но не уничтожен и даже не унижен — его, казалось, не волновало мнение зрителей.

— Я опять чего-то не заметил? — смешно наморщив лоб спросил полководец у Литы.

— Ты ведь не захотел меня выслушать!

— Теперь хочу.

— Идем, дурачок… — взяв брата за руку, Лита поволокла его к своему шатру. Гелм послушно поплелся следом.

Сергей так и стоял с опущенным к земле шестом. Все получилось так быстро, что он не успел ни устать, ни, даже, занять все мысли поединком. Гелм был сильным противником, но все получилось как на самой обычной тренировке. Сергея все еще волновало другое: что же могло означать касание носом носа?

Вернувшись минут через десять, Гелм без всякой неприязни подошел к Сергею, сжал его руку и прикоснулся щекой к щеке землянина. Сергей изумлено посмотрел на улыбающуюся Литу — что она такое рассказала брату? Но, исполнив ритуал братания, Гелм, казалось, потерял к землянину интерес — было понятно, что расвердец уступал требованиям Литы, но своего мнения менять не собирался. Сделав солдатам знак расходиться, он бросил Сергею:

— Снимаемся через три часа (время измеряли по солнцу, приставляя к глазам несложный прибор). Если ты с нами — пока отдыхай…

Скоро весь лагерь заснул. Сергей отправился искать куда-то пропавшую Литу и нашел ее сладко спящей под специально для нее собранным навесом из круглых щитов.

Солнце уже взошло. Было часов восемь утра, и Сергею совсем не хотелось спать. Несмотря на физическую и душевную усталость он чувствовал сильное возбуждение и только лежал, глядя в лазоревое небо, теребимый воспоминаниями пережитых впечатлений.

Через какое-то время, чтобы чем-то заняться, землянин стал играть с солнечными лучами, пропуская их через рангмер и наслаждаясь растекающимся по жилам теплом и охватывающим чувством опьяняющей сладкой неги. Ощущение было приятным и необычным. Однако, когда энергии у него внутри накопилось слишком много, ее избыток выплеснулся наружу, как ему показалось, яркой вспышкой, а сознание в это мгновение стало каким-то другим — на несколько секунд Сергей словно заглянул в свое будущее. Лента тревожных и радостных видений мелькнула перед ним, он испугался, спрятал левую руку за спину и постарался ни о чем не думать.

Ему даже удалось задремать.

Около одиннадцати часов лагерь ожил, солдаты перекусили у кого чем было, набрали воды из ручья, оседлали гамасов. В половину двенадцатого сад покинули, продолжив путь на юго-восток, к морю. В течении семи часов, сделав всего одну остановку, чтобы напоить скакунов, конная часть Гелма быстро двигалась по старинной заброшенной дороге, потрескавшиеся огромные плиты которой верно служили путешественникам никак не меньше десяти поколений подряд.

Сергей ясно представлял, что делает совсем не то, что требовал от него контракт с эрсэрийцами, но, глядя на неутомимую фигурку Литы, появляющуюся то в авангарде части, то в ее хвосте, смеющуюся, сыплющую остротами, рассказывающую невероятные истории, заставляющую угрюмые лица солдат светлеть и улыбаться, играющую на ярком солнцем золотом своих волос, землянин не хотел думать о будущем. Ему нравился чистый воздух, нравилось голубое небо, нравился салатовый цвет молодой травы и насыщенно-зеленый цвет листьев деревьев, нравилось жаркое чужое солнце, нравилась царящая вокруг атмосфера теплоты и доброжелательности, и он ничего больше не хотел от жизни — только, чтобы так продолжалось как можно дольше.

В семь часов вечера, то есть за три часа до заката, отряд остановился на склоне холма, там, где заросли орешника освобождали синюю от бархатистых бутончиков лесных цветков поляну. На вершине холм имел ложбинку, от чего со стороны походил на двугорбого верблюда. В этой ложбине расположилось живописное озерцо с хрустальной сладковатой на вкус водой.

Солдаты разбрелись по своим делам, караульные заняли посты у подножия холма. Гамасы устало завалились в траве, лениво шевеля ушами на раздающиеся в кустах шорохи. Подходящий к концу день выдался жарким и сухим. Шатры поставили, но прятаться в них не спешили — ткань быстро нагрелась на солнце и жар под навесами казался нестерпимым — на поляне, по крайней мере, гулял ветерок.

Сергей сидел, прислонившись спиной к замшелому стволу орехового дерева и грыз травинку, глядя на редкие облака на самом горизонте, когда услышал, что его окликнули. За его спиной, за деревом, стояла Лита — уставшая, запыхавшаяся, с раскрасневшимся лицом и веселыми глазами.

— Мне нужна охрана, — просто сказала она.

— Какая охрана? — не понял Сергей. Лита обращалась к нему мягким голосом, безо всяких ужимок, как к другу.

— Я иду к озеру и хочу, чтобы меня охраняли.

— Это опасно? — пошутил землянин. Лита улыбнулась и молча зашагала по тропинке вверх. Сергей подхватил четыре дротика, пристегнул меч и поспешил за ней.