Чтение онлайн

Борис Парамонов. Время Евтушенко. — “ SvobodaNews.ru ”, 2012, 17 июля < http://www.svobodanews.ru >.

“Евгению Евтушенко исполняется 80 лет. <...> Что бы ни думать о Евтушенко, о стихах его или о самой его личности, бесспорным остается одно — он большой. Его нельзя не заметить”.

“Ясно, что это поэт громадного природного дарования. <...> Это постоянно бьющий, неиссякаемый мощный фонтан. Так и хочется сказать, читая его: заткни фонтан! Или по-нынешнему: фильтруй базар! Но никаких фильтров Евтушенко не признает, не знает. Фильтр — это культура, а Евтушенко не культурен, он природен, как Ниагарский водопад”.

“Представьте себе мавзолей, где бы Ленин не лежал в стеклянном гробу, а, скажем, плясал казачка. Это и есть Евтушенко”.

“Я не сомневаюсь, что Евтушенко проживет не менее ста лет, и дай ему Бог. А когда все-таки (и если!) помрет, то положить его в мавзолей вместо Ленина. Этот символ эпохи будет куда как приятней”.

По гороскопу — критик. Валерия Пустовая о гипнотерапевтах, божьих бичах и страстной любви. Беседу вел Гулла Хирачев. — “НГ Ex libris”, 2012, 26 июля < http://exlibris.ng.ru >.

Говорит Валерия Пустовая: “Вот у меня всегда так — если я что-то читать не хочу или, прочитав, возмущаюсь, есть значительная вероятность, что скоро я эту вещь полюблю. Так было, например, с Гришковцом, Роулинг, Пелевиным, Сенчиным… В общем-то, даже у Виктора Ерофеева я через 10 лет после того, как по косточкам разобрала его творчество, стала находить удачные выражения… Сенчин говорил, что, если мне стала нравиться его, Сенчина, проза, значит, я порчусь. А мне кажется, расту”.

Поэты Федор Сваровский и Андрей Родионов — о поэте Евгении Евтушенко. Беседу вела Елена Фанайлова. — “ SvobodaNews.ru ”, 2012, 18 июля < http://www.svobodanews.ru >.

Говорит Федор Сваровский: “Оценить качество его стихов можно только в парадигме советского искусства. И в этой среде он, может быть, оценивается как хороший. На мой взгляд, он плохой. Это совсем не значит, что бесталанный, но просто то, что он пишет, это нечто на грани китча, при этом он этого не осознает. Когда осознанно китч делают — другое дело. Безусловно, Евтушенко — производная советского времени, а с другой стороны, конечно, где-то наследник, в том числе, поэтов Серебряного века, но это тупиковая ветвь развития современной поэзии”.

Говорит Андрей Родионов: “Евтушенко — это, скорее, Северянин, если проводить аналогии, а вовсе не Маяковский, на мой взгляд”.

Михаил Ремизов. Русский национализм и российская геополитика. — “АПН”, 2012, 18 июля < http://www.apn.ru >.

“Дав трещину в фундаменте, здание современности начинает проседать. Множественные кризисы „позднего модерна” — кризис демократического участия, кризис социального государства, кризис образования и воспитания — имеют в общем знаменателе эрозию национального единства, утрату оснований морального консенсуса и социальной солидарности. Этим задана историческая повестка нового национализма. Если национализм „первой волны” был идеологией, в целом, революционной (он революционизировал общество, будучи новым принципом легитимности власти и, шире, новым принципом социальной картографии — я имею в виду членение социального и географического пространства на нации), то национализм сегодняшнего дня является скорее консервативной идеологией. Консервативной — в смысле возобновления истоков , защиты основ, а не сохранения статус-кво”.

“Это повод вспомнить, что национальный принцип власти стал актуальным для нас примерно тогда же, когда и для остальной Европы. Но в силу разного рода превратностей оказался не вполне реализованным по сей день. Поэтому сегодня, в отличие от национализма других европейских народов, русский национализм не может ограничиться консервативной повесткой дня. Предметом его заботы является не только то, что возникло и подвергается эрозии (такая постановка вопроса для нас актуальна, например, в отношении национальной культуры), но также и то, чему лишь предстоит возникнуть (национальное государство)”.

Статья опубликована в журнале “Россия в глобальной политике”.

Кирилл Решетников. С любовью к словам. В сборнике “Книгочет” Захар Прилепин предлагает свою версию литературного процесса. — “Взгляд”, 2012, 9 июля < http://www.vz.ru >.

“Что касается идеологического месседжа, то одну из основ его составляет непреклонное оппонирование космополитам и хулителям „совка”. Писатели, оставшиеся в России, дали русской словесности больше, чем эмигранты; более того, при взгляде из нынешнего времени советская литература оказывается если не идеалом, то во всяком случае труднодостижимым образцом. Этот лейтмотив „Книгочета” (а следовательно, и прилепинской литературной публицистики вообще — ведь книга, напомним, собрана из разрозненных статей) не удивит тех, кто знаком с воззрениями писателя; удивить может, скорее, полное отсутствие воинственности в соответствующих фразах”.

Илья Риссенберг. “Поэзия как язык молчания”. Беседу ведет Андрей Краснящих. — “Лехаим”, 2012, № 8, август.

“Да, лидерство Харькова бесспорно в Украине, однако не посягает на российские просторы. Такие их столичные проекты, как всемирная антология „Освобожденный Улисс” Дмитрия Кузьмина, как непрерывная пульсация печатных изданий, фестивалей (выделю проект „Русский Гулливер”), джентльменский набор премий, — обо всем этом нам трудно и мечтать”.

“Вот же и энтузиазм харьковчан Константина Мациевского, Юрия Цаплина, Константина Беляева — весьма значительных литературных индивидуальностей — смог сдвинуть горы: журнальное дело (высококлассные современные издания „©оюз Писателей” и „Харьков — что, где, когда”), другие средства популяризации... Что кроме? Книжная ярмарка, Чичибабинский фестиваль: не тот масштаб, динамика; хотя вот издательство „Фолио”… Достаточно стабильны и „знакомые все лица” поэтов: Ирина Евса, Сергей Шелковый, Станислав Минаков. Моложе их Анастасия Афанасьева (еще один наш лауреат „Русской премии”), Влад Колчигин, Анна Минакова. Интересны Олег Петров, Александр Ходаковский, Вениамин Ленский — многократные лауреаты „Молодой Слобожанщины” (есть такой ежегодный фестиваль при Харьковском отделении Союза писателей Украины), мои ученики из клуба „Песнь песней””.

“А что мне думать о харьковской поэзии в целом как о феномене? До такого уровня обобщений, до которого доходят Алексей Цветков, Вадим Месяц, Андрей Тавров, Михаил Айзенберг, Олег Дарк, Линор Горалик, Наталия Черных, Герман Лукомников, Александр Любинский, когда письмена горнего ума действительно горят и жгут, у наших харьковских мыслителей и ручки коротки, и мыслишки далеки”.

Ирина Роднянская. “Свой багаж мы набрали „из-под глыб””. Беседу вел Михаил Майков. — “Московский книжный журнал/ The Moscow Review of Books ”, 2012, 7 июля < http://morebo.ru >.

“В середине 1960-х. С первой же прочитанной книгой Бердяева (это было „Миросозерцание Достоевского”), с первой же статьей Аверинцева, с первым же соприкосновением с Беллем и Грэмом Грином совершенно ясно стало, что все еврокоммунисты и их симпатизанты в России для меня люди совершенно чуждые. Что дело не в плохом Сталине, что Ленин и даже Маркс — все едино. А чем отличается синий черт от зеленого меня, в полном соответствии с заветами Ильича, не интересовало. И я была не одна такая, нашлись и другие, думавшие похоже. Я познакомилась с Ренатой Гальцевой — она всегда была такой, даже в комсомоле не состояла. Хотя я прекрасно понимаю, что если бы не было советских либералов, иной раз сочувственно открывавших нам двери печатных изданий, то прорваться было бы совсем невозможно”.