Чтение онлайн

– Я решила навестить подругу детства. Не только тебе ведь позволено отдыхать.

– А детские вещи?

– У нее свадьба на носу и рождение первенца. С пустыми руками ведь не пойдешь. Ты, кстати, тоже приглашен. Так что если терапия пошла тебе на пользу и ты готов к селедке под шубой, милости просим. Только Свету с собой не бери, от вида местных модниц она впадет в кому.

Уши закладывает от шума бурлящей в венах крови, легкая шелковая блузка липнет к спине, а пальцы нещадно уродуют и без того неприглядные обои – от ужаса, что он согласится, я, кажется, дышать перестаю… Знаю, что лечение не забросит, а все равно жмурюсь от страха, до боли прикусывая щеку.

– Я, пожалуй, откажусь. Знаешь ведь, на рыбу у меня аллергия. И ты надолго там не задерживайся: я к концу месяца в Москву возвращаюсь, хочу с тобой пару дней провести. Прежде чем вернусь к работе.

Как мило, верно? С женой он путешествует по миру, а со мной закроется в спальне и восхищаться будет не архитектурой Столицы Англии, а откровенностью моего белья…

– Уложишься до моего приезда?

– Не знаю, – облегченно выдыхаю, что ничего странного в моей отговорке он не нашел, и запускаю пальцы в прическу. – Помогу Лене с приготовлениями, наемся торта и, возможно, даже напьюсь от зависти, когда увижу ее в свадебном платье…

– Сильно?

– Очень, – кисло улыбаюсь его веселью и запускаю туфлей в кота, что уже вовсю проводит инспекцию моих покупок.

– Не переусердствуй. Не хочу оплачивать медицинские счета, если у тебя вдруг случится несварение. Кстати, что там с Бирюковым? Смогла уговорить его вернуться?

Еще бы! Только подробности лучше оставить при себе, поэтому и прикрываю динамик рукой, молясь, чтобы приятный мужской смех, раздающийся за стенкой, не коснулся ушей моего любовника. Ни к чему ему знать, что в своих уговорах я преуспела настолько, что вместо руля Макс сжимает в руках потрепанную куклу, и следит не за дорогой, а за нехитрыми Айгулиными манипуляциями над ее прической... Домашний – в светло-серых спортивках, идеально сидящих на крепких ногах, в черной майке-алкоголичке, что подчеркивает его скульптурно слепленный стан…

– Конечно, – стараюсь говорить как можно беззаботней, качнув головой, чтобы это наваждение развеялось, – правда, тебе придется выплатить ему премию. И от моральной компенсации за стыд, что я испытала, уговаривая его не увольняться, я тоже не откажусь.

– Будет тебе компенсация, – соглашается Руслан и торопливо прощается, ведь стук женских каблуков о кафельный пол прекрасный повод свернуть беседу с подружкой.

Еще бы, чувства своей благоверной он привык оберегать.

Встаю, на ходу сбрасывая с себя пиджак, и замираю в дверях кухни, недовольно сведя брови на переносице – Голубев, к моему счастью, до сих пор не вернулся, зато следы его ночной попойки налицо.

– А я говорила – испугается, – вынырнув из-за моей спины, Ленка первой хватается за веник, старательно выметая из-под стола картофельные очистки. Отточенными движениями отправляет в мусорное ведро стеклотару, сгребает в кучу перепачканную посуду и открывает форточку, с наслаждением вдыхая свежий воздух. – Я раньше убрать хотела, но Ярик предложил фильм посмотреть. Мы взяли твой планшет, это ведь не страшно?

– Нет, – веду головой, одну за одной распахивая рассохшиеся дверки гарнитура в поисках кастрюли, и отыскав подходящую, наполняю ее водой. Надеюсь, бабушкин борщ я готовить еще не разучилась, иначе к разговорам о моем невыносимом характере, что ведут между собой Тихомировские работники, прибавится пара сплетен о моей неспособности состряпать из овощей хоть что-то, отдаленно напоминающее суп.

– Разберите пакеты в прихожей. Я кое-что вам прикупила, а то в этих лохмотьях на вас без слез и не взглянешь. И поаккуратней: в одном из них твои новые очки. Взяла две пары, чтоб у тебя был выбор.

Сестра, опешив, прижимает к груди грязный савок, а через секунду уже бросает его на пол, вприпрыжку выбегая в прихожую. Вот вам и взрослая – ребенок, который радуется подаркам так, как и положено одиннадцатилетней девчушке. А все эти энциклопедии и страсть к научным программам лишь ширма, за которой порою прячутся те, кто при всей своей холодности, нуждаются в ласке ничуть не меньше, чем самый навязчивый малыш, что дергает вас за юбку, слезно выпрашивая леденец.

– Юля! – обнимает меня так крепко, что если сейчас же не выпустит из объятий, я рискую оставить детей голодными – умру от удушья, ведь сделать хотя бы вдох в этих тисках нереально. – Спасибо!

Не помню, чтобы когда-то мы так обнимались: словно мы не посторонние, волею судеб заброшенные в эту бетонную коробку, а дорогие друг другу люди, что вместе радуются небольшому чуду. По меркам моей новой жизни, совсем крохотному, ведь тех денег, что я потратила сегодня, едва ли хватит на покупку новой сумки.

– Можно без этих телячьих нежностей?

От них я сама не своя. Растерянна куда больше, чем от необходимости приветливо улыбаться Бирюкову, что прямо сейчас скрывается в ванной, на секунду застывая в дверях с переброшенным через плечо полотенцем. Вспотевший, с проступающими венами на руках, свидетельствующими об усиленной тренировке. Может, Соколова права? Он все же мне нравится, как предмет искусства, которым можно любоваться часами, с задумчивым видом меняя наклон головы, чтобы не упустить что-то важное?

– Нет! Они ведь красные! Красные! Как у Синицыной из четвертого «б»! Мне все обзавидуются, и больше никто не станет надо мной смеяться!

– Ага, – отвечаю первое, что приходит на ум и неловко поглаживаю ее спину, укрытую выцветшей футболкой, а через мгновение уже отстраняю от себя девчонку, нацепившую на переносицу добротные окуляры: ни пластыря вам, ни трещины на правой линзе. – А тебя что достают в школе?

– Да ну их! Дураки! Умных никто не любит. Пойду лучше Айгуль покажу, и, вообще, надо ведь все померить…

Стремительно разворачивается на пятках и уже кричит на весь дом, призывая остальных помочь ей с покупками. Боже, не думала, что простенькая одежда из местного магазина произведет такой эффект. Впрочем, мне ли не знать, как туго приходится Лиде, что волочет на своих плечах всю семью? Вечно на чем-то экономит, но, к моему великому сожалению, вовсе не в пользу собственных детей…

Глава 25

Каждой любящей женщине необходимо помнить две вещи: мужчины тают от ваших прикосновений и становятся совершенно невыносимыми, если их вовремя не покормить. Так что если кроме борща подать вам на ужин нечего, поглаживать его плечи, перебирать короткие пряди на затылке, разминать затекшую шею возлюбленного будет нелишним. Тем более что это даже приятно: знаю, что выгляжу нелепо, получая удовольствие от прикосновения к его коже, но даже ругать себя перестаю, отбросив прочь ненужные предрассудки. Плевать моим пальцам на толщину Бирюковского кошелька… Да и узкие как щелки глаза моего отчима лишь подстегивают не останавливаться.

– Кто разрешил вам вставить замок?

На часах начало десятого и где пропадал Голубев мне неизвестно, но не отметить, что сегодня он выглядит свежее, я не могу. Фланелевая рубашка в крупную клетку явно новая, так что в копилку к маминым недостаткам можно смело отправить еще один: на своего гражданского мужа она не скупится, намеренно не замечая, что у той же Ленки из летней обуви лишь одни балетки, да и те уже изрядно поношенные.

Я вздыхаю, мечтая запустить в толстяка черпаком, а Макс, что все-таки смирился с моими пальцами, будто приросшими к его плечам, неспешно пережевав хлеб, произносит: