Чтение онлайн

– А нужно было спрашивать разрешение?

– Конечно! – Жора даже со стула подскакивает, трясущейся рукой расстегивая пуговицы на груди. – Ты здесь гость, так что не мешало бы поинтересоваться у меня, хочу ли я, чтобы вы портили мою дверь!

Возмущается Голубев вполне искренне, так словно каждый гвоздь, что вколочен в стену, был куплен на его деньги, словно это он подбирал обои и, повязав на голову платок, белил потолки…

– Бабушкину, – считаю нужным вмешаться и удивленно вздрагиваю, когда Бирюков призывает меня не горячиться, нежно погладив ладошку. В роль, наконец, вживается? – И будь она жива, ты бы даже порог квартиры не переступил!

– Да что ты? Может быть, Лиду позовем, пусть рассудит, она ведь законная наследница? Расскажет нам, кто имеет право здесь хозяйничать, а кто на птичьих правах? – обнажает свои желтые зубы в кривой усмешке, и прячет руки в карманах брюк.

Тесных брюк, так сильно обтянувших полные бедра, что, кажется, ткань вот-вот треснет. Видимо, заботливая супруга не успевает пополнять ассортимент его штанов, ведь полнеет отчим довольно стремительно, поедая все, что моя мать тащит домой из столовой, где уже лет пятнадцать моет полы по вечерам. Даже сейчас Жора с завистью следит за Яриком, что пристроившись по правую руку от Макса, с аппетитом поедает мою стряпню.

– И тогда посмотрим, Юлька, кто отсюда вылетит! Так что, не наступай на одни и те же грабли дважды.

Садится обратно и шумно отпивает несладкий чай из треснувшего стакана. Светится ярче новогодней елки, сияет от своего триумфа, наивно веря, что меня могут ранить его слова. Только я давно переболела, в тот самый день, когда призрачная надежда на Лидино прозрение испустила последний вздох. Рванный, с кровавыми пузырями, ведь в тот момент мое сердце кровоточило, даже несмотря на то, что особой любви к этой женщине я никогда не питала.

Хватаю со стола первое, на что падает взгляд, и, взяв передышку, молчаливо рву на кусочки ломтик батона – хоть что-то я могу оставить себе? Что-то, что не вылезет на поверхность на глазах у Бирюкова, уже заметно напрягшегося, то ли от открывшейся тайны, то ли от усыпающих его спину крошек.

– Думаешь, меня это задевает? Выгонит, и пожалуйста! Я от этой дыры не в восторге. Так что зови, не стесняйся. Ах да! – бью себя ладошкой по лбу, словно только что вспомнила нечто важное, – ты ведь ее отделал! Да так, что в ближайшее время она точно не примчится спасать твою толстую задницу! А это значит, дорогой Жора, что тебе придется потерпеть. И пожалуй, терпеть тебе лучше молча, – набравшись смелости, обнимаю Макса со спины и бегло чмокаю в щеку, тут же устраивая свой подбородок на его макушке. – Потому что на этот раз перевес на моей стороне.

И ведь не вру, а коленки все равно дрожат… И похоже, вовсе не из-за Жоры, что в своей излюбленной манере поднимает крик на всю кухню:

– Вас кто, вообще, звал? Что вы тут расхозяйничались? Правила свои устанавливаете, из спальни меня поперли… – он задыхается от возмущения, а Ярик на радостях, прыскает со смеху, за что едва не получает очередной подзатыльник. Краснеет, испуганно втягивая шею в плечи, и посылает Бирюкову полный благодарности взгляд, за вовремя перехваченную им руку:

– Мы это уже проходили, верно? Так что остынь.

– Остыть? Ты кто такой, вообще? За дурака меня держите? Вся семья в курсе, что твой хахаль, Юлька, тебе в отцы годится! А ты мне этого бугая пихаешь, уверяя, что у вас любовь!

– А разве нет? – посмеивается мой водитель и, отпустив рассвирепевшего мужчину, перехватывает мою талию, вальяжно развалившись на дряхлом стуле. – Вчера другой был, сегодня я. Твоя жена, кажется, тоже не один раз в загс ходила?

– Это на что это ты намекаешь?

– Ни на что. Лишь констатирую факт: Юлина мать в больнице, детей оставить не с кем, так что придется немного потерпеть.

– Как это не с кем?! А я?

– А ты, – улыбка Макса теперь больше напоминает оскал, и стоя вот так, когда он неспешно поглаживает мою поясницу, заставляя терять нить разговора, я мгновенно замечаю перемену: мышцы его каменеют, а голос звенит от скрывающейся в словах угрозы. – Ты моя головная боль, Георгий. Доверия не внушаешь. Так что пей свой чай, пока я и на кухню замок не вставил.

Максим

Вся эта игра в безумно влюбленного рыцаря, что мчит на всех парах выручать хрупкую принцессу из логова дракона, порядком мне надоела. Тем более что героиня этой сказки и сама непрочь лишний раз воткнуть острое копье в непробиваемую шкуру своего мучителя – поразить его насмерть ей не удается, зато заставить его выпустить пару-тройку языков пламени выходит виртуозно.

– Давай проясним, – проворачиваю ключ и смотрю в янтарные глаза своей «невесты». – Если ты собираешься и дальше сталкивать нас лбами – я пас.

– Испугался? – насмешливо приподнимает бровь Щербакова, сейчас, как никогда, напоминающая себя прежнюю. Не хватает лишь высоких шпилек и идеально уложенной прически. – Знала бы, нашла кого-то более сговорчивого.

– А ты устроила все это, чтобы я каждый вечер выбивал из него дерьмо?

– Отчасти. Хотя бы разок съездить ему по морде не возбраняется, – снимает легкий кардиган с огромным свекольным пятном на рукаве и сокрушенно вздыхает несколько раз царапнув его ногтем. Вряд ли теперь она станет его носить – швыряет на стул, мысленно попрощавшись с любимой кофтой, и, сложив руки на груди, выдыхает:

– Ладно. Что не так?

Все. Ее пальцы, что я постоянно на себе ощущаю, ее духи, что въелись в мою футболку, ее губы, что совершенно точно никогда не должны соприкасаться с моими, ее голос, что днем доводит меня до кипения, а по вечерам, звучит лучше всякой музыки, заставляя взглянуть на свою обладательницу иначе. То, что я чувствовал, прижимая к себе податливое тело и выписывая узоры на ее коже – все это неправильно. И если она неглупа, то прямо сейчас свернет представление. Поблагодарит за участие и позволит вернуться к нормальной жизни, где моя начальница – любовница олигарха и обнимать шоферюгу для нее моветон.

– Мне с ним, вообще, не говорить? – удивленно восклицает виновница того сумбура, что царит в моей голове, и распускает волосы, взбивая прическу своими изящными пальцами. – Или прикажешь мне обращаться к нему с уважением? Завтраками кормить и всячески избегать острых углов?

– Будет достаточно, если ты перестанешь их создавать, – в миллионный раз за эти два дня осматриваю стены, увешанные черно-белыми портретами пожилой женщины, и делаю шаг к серванту, где только сейчас замечаю снимок, запечатлевший почти все Юлино семейство. Только Богдана не хватает.

– Я не буду его бить, – как бы мне этого не хотелось, но ставить крест на собственном будущем ради избавления мира от простого забулдыги я точно не готов. Уверен, впади я в бешенство, чтобы отправить Голубева на погост мне будет достаточно одного удара.

– И, на будущее, ведь, судя по всему, торчать мне здесь еще не один день, нянчиться с детьми я не вызывался.

Их слишком много, а это неминуемо влечет за собой усталость, головную боль и раздражение, ведь воспитанием от них даже не пахнет. Особенно от Артура, до того назойливого, что спустя час я готов был забыть о щедром вознаграждении, что обещала мне Щербакова.