Чтение онлайн

– И даже не думай предлагать мне очередную премию, – заметив в отражении стеклянных дверок старенького секретера ее воинственно вздернутый подбородок, отсекаю ей любые пути, позволяющие заручиться моей поддержкой. Я и так многим рискую, и если после этой поездки мне придется распрощаться с работой, нервные клетки, что разрушаются в их компании со скоростью света, я планирую сохранить.

– Ладно.

Да и Юля явно не против. Кивает и зачем-то подходит ближе, так близко, что я спиной чувствую жар, источаемый ее стройным телом…

– Расческа, – тянется к полке, заваленной ее дорогущей косметикой, и как-то неловко улыбается, задевая мое плечо своей рукой. Словно эти слегка приподнятые уголки губ отвлекут меня от румянца, что слегка окрашивает скулы, словно это «прости», сумеет заглушить испуганный вдох, что успел раствориться в воздухе, наполнив его ароматом яблочной карамели.

Боже, идея с замком пришлась очень кстати, хотя что-то подсказывает мне, что даже на жестком полу, мыслями я буду возвращаться к девушке, мирно посапывающей на просевшем диване…

Глава 26

– Бирюков?

За окном темнота. Кромешная, хоть глаз выколи… Та, что непременно необходима, чтобы двое людей могли без стеснения переброситься парой фраз, совершенно пустых для любого, кто окажется поблизости, и в то же время до краев наполненных смыслом для говорящих.

– Уверен, что пол подходящее место для сна?

Жаль, что уличные фонари в этом городе зажигают по настроению, и лишь тусклая лампа над подъездом да бледная луна, одиноко повисшая над домами, немного подсвечивают подоконник, уставленный высохшими фикусами. Жаль, что этого свечения недостаточно и единственное, что я могу разглядеть – очертания ее скрытой под пледом фигуры: длинные ноги, что она согнула в коленях, ведь иначе ступни останутся неприкрытыми, плавный изгиб бедра, отбрасывающий тень на стену, и грудь, по которой рассыпались ее влажные после душа волосы.

К черту все, лучше уж не смотреть, и лучше не позволять ей втянуть меня в бесполезный ночной разговор…

– А тебе без меня не спится? – усмехаюсь и улыбаюсь шире, когда начальница недовольно шипит, отвешивая мне очередное оскорбление. К моему сожалению, беззлобное, ведь через минуту, она вновь отвлекает меня от созерцания желтого пятна на черном небе.

– Можно задать вопрос?

– А у меня есть выбор?

– Нет. Почему водитель?

Все это уже было однажды. Сменились лишь декорации: вместо дорогой кожи и пластика – старая мебель, облезлые стены и запах плесени от ковра, на который я бросил сложенное вдвое одеяло.

– Ты, кажется, уже спрашивала.

– Знаю, просто, – тянет, пододвигаясь поближе к краю, позволяя мне себя рассмотреть, и заводит за ухо упавшие на лицо локоны, – в мире уйма профессий. Инженер, программист, врач, бизнесмен, манекенщик, в конце концов.

– Не думаю, что у меня бы получилось, – слишком топорный, но ее смущенный смешок мне льстит. – А если тебя волнует мое образование, я менеджер. С приличным средним баллом и полным отсутствием опыта.

– Так что мешает его наработать? Будь на твоем месте Димка Игнатов или тот же Костров, я бы даже спрашивать не стала. У них налицо полное отсутствие амбиций и интеллекта, но ты…

 Теряется, подбирая слова, а мне так и хочется рассмеяться, ведь в ее голосе я слышу не что иное, как беспокойство! За меня – человека, которого она грозилась уволить без выходного пособия. Подпирает подбородок ладошкой, и заботливо убирает перо с моей майки, бросая его на пол:

– Тебе не кажется, что ты достоин большего?

– А тебе? – так и подмывает спросить, но я вовремя напоминаю себе о главном – ее мнение не должно меня заботить.

– Ты ведь не будешь всю жизнь баранку крутить? Это ведь…

– Не престижно? – кривая усмешка сама собой поселяется на губах, а пальцы уже трут переносицу. – Я не ворую, не убиваю людей, не обманываю стариков. Что же в этом плохо?

– Ничего, но и хорошего мало. Неужели тебе не хочется иметь собственный дом, дорогую машину, жену, в конце концов?

– А без толстого кошелька жена мне не светит?

Может даже не отвечать, ее логика мне понятна. Такие как Юля размениваться не станут, если и потащат кого-то в загс, то при условии, что на помолвочном кольце непременно будет красоваться бриллиант, и желательно, размером с картофелину. Чтобы подружки завистливо вздыхали и отчим, к которому ее обеспеченный супруг вряд ли воспылает симпатией, был выдворен из ее жизни двумя неразговорчивыми амбалами, позарившимися на солидное вознаграждение.

– Ты обиделся? – проходит минут пять прежде, чем Щербакова наклоняется, желая разглядеть в полумраке мое лицо, и тихо, как-то по-детски, смеется, собирая в охапку свои непослушные волосы, что уже щекочут мои сложенные на груди руки. Естественная, без косметики, с природным румянцем на щеках… Если в их первую с Русланом встречу она выглядела именно так, то немудрено, что он забыл о двенадцати годах брака, и бросился в этот омут с головой. Я бы и сам не удержался: коснулся бы мягкой кожи, обвел указательным пальцем контур пухлых губ и, притянув к себе, без раздумий, попробовал бы их на вкус… Неуверен, что я бы его запомнил, но определенно не раз захотел повторить…

– Нет, - отвечаю и отворачиваюсь вовсе не из-за того, что меня задели ее слова: свет фар, остановившегося во дворе автомобиля совсем некстати снимает темную завесу с декольте ее трикотажной майки.

– И что? Даже не спросишь, как я докатилась до такой жизни? – слышу, как под ней поскрипывают пружины и с благодарностью выдыхаю, ведь ей хватило ума увеличить расстояние между нами. Впрочем, она вряд ли подозревает, какие мысли крутятся в моей голове с той самой минуты, когда она впервые меня коснулась. Бездумно, совсем неосознанно, но уж очень многообещающе.

– Нет, мне и так все ясно.

Признаюсь и не свожу глаз с комода, где прямо сейчас рыжий прусак, чье тело отдаем золотом в тусклом свете звезд, выписывает круги по исцарапанному, решая, что приглянулось ему больше: ваза с искусственными ромашками или флакон дорогих Юлиных духов…

***

Я просыпаюсь внезапно: резко, словно и не спал вовсе, открываю веки, мгновенно находя причину своего столь раннего пробуждения – Юля. Лежит, отбросив в сторону плед, и задумчиво изучает тату на моем плече, теребя тонкими пальцами завязку своих пижамных штанов. Минутой ранее, она смотрела на мое лицо. Знаю, ведь кожу до сих пор покалывает от ее взора, словно вслед за янтарными глазами ее касалась женская ладонь…

– Чего не спишь? – голос хрипит ото сна, и от неожиданности Щербакова вздрагивает, мгновенно покрываясь румянцем. Словно слышит его впервые и теперь силится понять, кто же застал ее за этим странным занятием?

– Жора разбудил, – произносит, тут же отворачиваясь к окну, и устало массирует висок, то и дело ныряя пальцами в свои растрепанные волосы. Мягкие. Наверняка мягкие, с запутавшимися в них первыми лучами солнца: слабыми, но даже их теплого света хватает, чтобы заставить пряди заиграть переливами.