Чтение онлайн

В 13 лет Бренда пережила фазу депрессии, сопровождавшуюся суицидальными мыслями, и заявила родителям, что покончит с собой, если они снова заставят ее пойти на сеанс к Джону Мани.

Бренда, ненастоящая девочка, все отчетливее чувствовала, как становится мальчиком: ее голос становился грубее, а взгляд падал исключительно на девочек. Мани не обратил внимания на подобные мелочи и предложил сделать кольпопластику. Тринадцатилетний Бренда категорически отказался. Он/она также отказался от приема эстрогенов и самостоятельно назначил себе тестостерон. Родители, которыми до этого момента манипулировали, заставляя подчиняться, наконец решились прекратить психотерапию сына. И тогда Джон Мани счел благоразумным завершить серию публикаций о Джоне/Джоан.

Если говорить тривиально, провал Мани был настолько безоговорочным, что в 15 лет Бренда решил снова стать мальчиком и сменить имя на Дэвид. Что могло произойти дальше с Брюсом/Брендой/Дэвидом, настоящим мальчиком, но лишенным пениса и яичек, плода родительских и биомедицинских ошибок, мозг которого был отравлен годами навязанной психотерапии, а идентичность грубо искорежена врачом, одержимым идеей гендерной бинарности?

Ему дважды делали мастэктомию в возрасте 22 лет, дважды – фаллопластику, и он женился на женщине, у которой уже было трое детей. Но трагические события продолжали безудержно следовать друг за другом. Его брат-близнец Брайан очень тяжело воспринял правду о брате; в результате последовали психические нарушения, отношения с родителями, которых он обвинял во всех несчастьях, сильно испортились, и он расстался с женой.

Новый Дэвид Реймер – он оставил фамилию – решился описать собственную историю нулевого пациента в принудительной коррекции пола. Благодаря его книге этот тип хирургии сдал позиции и больше никогда не навязывался несовершеннолетним. Но написание книги не дало Дэвиду необходимого избавления и не позволило пережить бремя всех ошибок, повлиявших на его личность; самоубийство в возрасте 38 лет стало драмой, которую он привел в соответствие со всеми предыдущими несчастьями своей жизни. Брат-близнец Брайан, состояние которого ухудшилось, покончил с собой двумя годами ранее.

Бедные родители, которым никто не осмелился сказать, что препуциум – это обыкновенный кусочек кожи.

Многие бактерии, живущие в нашем организме, могут трансформироваться в зависимости от обстоятельств: перейти из статуса спокойных симбиотических клеток, или комменсалов, в разряд свирепых патогенных. Это относится к стафилококкам и стрептококкам, Helicobacter pylori и Escherichia coli, которые также называются колибациллами. Последние ведут себя особенным образом.

Безумная страсть человека к войне – настоящая находка для вирусов и бактерий. В Первую мировую войну от диареи, тифа и гриппа скончалось намного больше солдат, чем от пушек и штыков.

Войны, благодаря которым был сделан рывок в хирургии, способствовали и развитию микробиологии. В 1917 году одного немецкого солдата пощадила эпидемия дизентерии, сразившая при этом всех остальных его собратьев по оружию. Пока больные тифом, паратифом и прочими сальмонеллезами, сменяя друг друга, заполняли госпитали, где зараза распространялась с удвоенной скоростью, солдат оставался здоров.

Доктор Альфред Ниссль, главврач военного госпиталя близ Фрибурга, в течение некоторого времени проявлял интерес к одному странному явлению. Он пришел к выводу, что некоторые бактерии препятствуют развитию других. Более чем за десять лет до того, как Александр Флемминг обнаружил, что гриб под названием Penicillium препятствует развитию стафилококков, Ниссль уже установил, что некоторые колибациллы не допускают развития сальмонелл. Опросив солдата, он выяснил, что тот до сих пор счастливо избегал ужасных последствий диареи, которая не раз свирепствовала в тех краях. Кроме того, его чудом обошла стороной страшная эпидемия шигеллеза (дизентерии), когда он воевал на Балканах.

И тогда Ниссль предположил, что солдат является носителем какой-то защитной бактерии. Он изучил в лаборатории его кал и обнаружил колибациллу, отличную от тех, что естественным образом населяют наш кишечник. Семейство колибацилл обширно, неспокойно и неоднородно. Тогда Ниссль изолировал бактерию, которая, по-видимому, была безобидной. Он не знал, что она станет предметом интенсивных исследований, продолжающихся по сей день, и будет носить его имя и номер, который соответствует году открытия: Escherichia coli Nissle 1917 (EcN1917), или сокращенно EcN.

Впоследствии благодаря генетике выяснится, что некоторые колибациллы обладают генами вирулентности, а некоторые их лишены. У EcN их нет, но есть дополнительные гены, позволяющие не только противостоять патогенным кишечным бактериям, но и уничтожать их. Очень симпатичная колибацилла, которая приобрела новые гены посредством горизонтального переноса, то есть прямого обмена генами между бактериями. Позже ученые обнаружили, что это основной процесс, в который вовлекаются бактерии, чтобы развивать резистентность к антибиотикам. EcN постепенно включила в свой геном гены, которые переняла у бактерий, соседствующих с ней в микрофлоре кишечника. Таким образом, EcN – это первый естественный антибиотик, обнаруженный случайно, как и Penicillium.

Сравнительно недавно ученые установили, что EcN обладает противовоспалительными свойствами и оказывает небольшое воздействие при хронических воспалительных заболеваниях кишечника (ХВЗК). Эти болезни протекают в форме кризов, ритм которых несколько замедляется благодаря EcN.

Как это обычно бывает в медицине, в конце концов на авансцене оказались торговцы; в некоторых странах, например в Швейцарии, где медикаментозный энтузиазм эндемичен, EcN превратили в пробиотик, показанный при воспалениях кишечника. В других странах его прописывают при синдроме раздраженного кишечника – другими словами, всем, поскольку это самый расхожий диагноз.

Все было бы чудесно, если бы жизнь сводилась только к торговле. Ученые, которым известно, насколько хрупко равновесие в живом организме, узнали, что EcN также выделяет вещество, токсичное для клеток кишечника и способствующее развитию рака толстой кишки. Таким образом, кратковременная полезность рискует стать в долгосрочной перспективе токсичной. Такова константа: допинг иногда позволяет выиграть гонку, но сокращает продолжительность жизни; антидепрессанты улучшают настроение, но обостряют депрессии; противовоспалительные средства смягчают боль, но разрушают почки; обезболивающие превращают острую боль в хроническую; антибиотики уничтожают инфекции, но снижают сопротивляемость [26] . EcN спасает от диареи, но, судя по всему, делает кишечник уязвимым. Мы не можем пока утверждать это с уверенностью, поскольку еще не знаем всего об этой колибацилле, которую пристально рассмотрели под всеми микроскопами. Полемика не утихает, особенно когда микрофлора кишечника стала звездой науки и СМИ – досадного сочетания жанров, еще больше отдаляющего от истины.

Зато мы можем утверждать, что тот незнакомый солдат был нулевым пациентом в применении антибиотиков и развитии антибиотикорезистентности. Его кишечник не изобрел ни то, ни другое, но именно он навел исследователей на верный путь к открытию. Он также позволил проследить за баталиями и разгадать стратегии многочисленных живых организмов человеческой микробиоты.

Во время посещения школы в Гётеборге врач сообщил Сельме, что у нее острая инфекция мочевыводящих путей.