Чтение онлайн

Всегда ли он оставался таким обходительным из-за постоянного очарования новыми открытиями и сюрпризами, которые преподносила жизнь? Вероятно, да, потому что Г. М. любезно соглашался на тысячи вопросов и экспериментов ученых вплоть до конца жизни. Общение с ним было тем более приятно, что он не утратил интеллектуальных способностей. Однако ему бывало непросто определить, испытывает ли он чувство голода, сонливость или даже боль. Совершенное существо.

Поначалу никто не хотел верить, что нарушения памяти были следствием исключительно хирургического вмешательства, поскольку хирург удалил всего-то лишь небольшую часть мозга! В сравнении с общим объемом речь шла лишь об относительном варварстве с его стороны. Именно канадский нейрофизиолог Бренда Милнер размотала клубок памяти Г. М. Генри Молисон дал ей возможность расшифровать сети головного мозга, вовлеченные в память, и прийти к выводу, что гиппокамп необходим для формирования новых воспоминаний. Более 30 лет она общалась с Г. М. и наблюдала за ним, и всякий раз он здоровался с ней так, словно видел впервые.

Случай Г. М. позволил выделить различные типы памяти. Процедурная память (именуемая равным образом моторной, недекларативной, имплицитной или бессознательной) помогает приобрести двигательные автоматизмы – например, научиться ездить на велосипеде или печь пирог с клубникой. Она во многом зависит от мозжечка и функционирует в качестве долговременной (подробнее она будет описана позже). Эпизодическая память (именуемая также декларативной или эксплицитной) отсылает к воспоминаниям о пережитых событиях, увиденных лицах, к мыслям и понятиям. К ней можно обратиться сознательно. Именно этого и недоставало Г. М. Бренда Милнер доказала, что кратковременная память может сохраняться в случае полной амнезии.

Г. М. с удовольствием принимал участие во всех тестах. Он не осознавал своей значимости для науки и порой казался смущенным тем, что вызывал к себе такой интерес. Экспериментаторы искренне смеялись, когда Г. М. признавался, что припоминал о проблемах с памятью. Иногда начинали верить в чудо, потому что он помнил об убийстве Кеннеди в течение нескольких дней. Он также вспомнил о кончине своих родителей, и тогда ученые поняли, что при сильных переживаниях другие зоны мозга, помимо гиппокампа, могут быть задействованы для хранения воспоминаний.

После смерти родителей Г. М. жил в медицинском учреждении. Его состояние не улучшилось. Как всякий человек в конце жизни, он забыл некоторые события, предшествовавшие операции. Он умер в почтенном возрасте 82 лет, завещав свой ценный мозг науке. Тысячи его изображений в разрезе, снимков со сканера и МРТ по-прежнему распространяются по лабораториям всего мира и становятся материалом для новых открытий. Только в 2014 году удалось выяснить, что остаточные способности перцептивной памяти у Г. М. сохранились благодаря тому, что задние отделы височных долей не были повреждены.

Бренда Милнер получила все возможные почетные титулы, она самый знаменитый нейрофизиолог в мире, ее прозвали «Госпожа памяти». Она лучше, чем кто-либо, знает, что обязана всем господину Генри Густаву Молисону – приятному человеку, нулевому пациенту в области лечения проблем с памятью, ставшему иконой для когнитивных и нейронаук.

Через 46 лет после неудачной для Генри Густава Молисона поездки на велосипеде случилось происшествие с мопедом, которое позволило расширить наши познания о гиппокампе. Войны научили нас внешней хирургии и ампутациям. Автомобиль, занимающий абсолютное первое место из-за рекордного количества насильственных смертей, доказал вред алкоголя, ввел травматологию множественных ран и ортопедическую хирургию. Бесспорно, благодаря двухколесному транспорту удалось дополнить знания о памяти.

Работа – сон и обратно. Кент Кокрейн прекрасно знал дорогу на завод в пригороде Торонто, где вырос. Но рутина преподносит больше драм, чем авантюра. Кенту едва исполнилось 30 лет, и вот в октябре 1981 года он потерял контроль, управляя мопедом. Причину падения на обочине дороги так никогда и не выяснят; разом окажутся сломаны рутина, мопед и поврежден мозг. Началось большое приключение, непредвиденное и печальное. Несчастье К. К. превратит его во второго героя нейрофизиологии, второго подопытного в изучении памяти.

Когда его привезли в больницу, он был в неглубокой коме, прерываемой эпилептическими припадками, которые, вероятно, были связаны с субдуральной гематомой [34] . После срочной хирургической операции по удалению гематомы он вышел из комы и стал общаться с бригадой врачей. Он узнал своих близких, которые пришли навестить его. Половина его тела была парализована, ухудшилось зрение правого глаза, ему было трудно сосредоточиваться и думать.

После нескольких недель тяжелого восстановления томограмма показала более серьезные повреждения, чем ожидалось. Речь шла о хронической двусторонней лобной гематоме и увеличенных желудочках и бороздах головного мозга, а также некрозе левой затылочной доли и медиальных зон височных долей, почти атрофировался гиппокамп. У больного были очень странные нарушения памяти, с одной стороны – напоминавшие случай Г. M., с другой – отличавшиеся собственными особенностями. Он тоже вызвал большой интерес у нейрофизиологов и привел к новым впечатляющим успехам в понимании работы прежде всего гиппокампа и памяти вообще. К. К. забыл все важные события своей жизни: смерть брата, падение с мопеда, а также другую аварию, которая произошла с ним ранее. Он совершенно не помнил о событиях, в которых лично участвовал. Он не способен представить себе будущее или запланировать какие-то дела. Он отлично умеет разделять время на минуты, часы, дни, месяцы и годы. Чтение календаря дается ему легко, но для него это всего лишь текст на стене. Зато он не забыл большинство знаний, которые усваивают в результате обучения и без эмоций. Так, например, он помнит то, что выучил когда-то в области истории, математики и точных наук.

Казус К. К. показывает, что память неоднородна. Похоже, что есть память фактов и движений, личная и безличная. Эндель Тульвинг, приглашенный к пациенту нейропсихолог, дополняет наблюдения Бренды Милнер и дает более точное описание видов памяти. С одной стороны, оно подтверждает характер эпизодической памяти, которая фиксирует эпизоды нашей личной жизни. Чем содержательнее в эмоциональном плане эти эпизоды, тем лучше. С другой стороны, появляется определение семантической памяти, которая соотносится с обучением: она участвует в приобретении знаний и формировании культуры нашей личности. Тульвинг заключает, что оба эти способа запоминания необходимы для формирования нашего сознания и личности. К. К. потерял эпизодическую память, которая была обращена как в прошлое, на прошедшие события, так и в будущее, то есть способность приобретать новые личные воспоминания. К. К. забывал события своего дня, зато у него сохранилась семантическая память. Он по-прежнему мог приобретать новые знания и порассуждать об интернете и СПИДе, появившихся уже после его аварии.

Личность К. К. также претерпела изменения. Он стал сдержанным и пассивным, хотя до аварии был экстравертом. Самое удивительное, что он осознал изменения своей личности и характеризовал себя как человека сдержанного, при этом помня о своей прошлой экстравертности. Его новая личность, таким образом, была фактом, вписанным в его семантическую память, притом что он забыл события своей экстравертивной жизни. Получалось, что оценка и запоминание черт характера относятся к семантической памяти.

На примере К. К. стало очевидно, что два типа памяти локализуются в разных зонах мозга. Эпизодическая память расположена главным образом в гиппокампе и частично – в медиальной височной доле. Семантическая память больше сосредоточена в височных и теменной долях. И когда памятью задействуются разные зоны мозга, способы запоминания разнятся в зависимости от типа. На случае К. К. также был понят механизм включения запоминания. Воспоминание всплывает легче, если есть какой-то знакомый сигнал. Соединяя сигнал со знанием, мы улучшаем усвоение последнего. К. К. не утратил способности учиться через такую ассоциацию, но сигнал не мог быть эмоцией. Стало ясно, что потеря эпизодической памяти не мешала получению новых знаний. К. К. забывал атмосферу уроков, но помнил их содержание. Он заучивал лучше, когда помехи были минимальными и не было ссылок на предыдущие уроки.

Несмотря на наличие семантической памяти, К. К. с трудом понимал практическую пользу от изучаемого материала и едва мог соотнести новую информацию с другой. К. К. позволил понять, что знание может образовываться и без воспоминания-ассоциации. Также был намечен концепт памяти будущего, которая участвует в принятии решения в зависимости от имеющегося опыта. Благодаря его случаю было написано множество статей о локализации памяти и совершены два десятка крупных открытий в области функционирования памяти и сознания. К. К. скончался в доме престарелых в возрасте 62 лет от инсульта. Его семья отказалась от вскрытия мозга, который, возможно, раскрыл бы новые секреты памяти.