Чтение онлайн

– Тебе больно мочиться?

– Нет.

– Тебе часто хочется в туалет?

– Нет.

– У тебя когда-нибудь болит живот или почки?

– Нет.

– Поднималась ли у тебя температура в последние месяцы?

– Нет.

– Моча иногда имеет красный или розоватый цвет?

– Нет.

Врач не решался спросить у 15-летней Сельмы, были ли у нее уже сексуальные отношения. Она была красива, и в Швеции, как и везде, девочки созревают все раньше и раньше.

– У тебя есть молодой человек?

– Да, но…

– Что «но»?

– Это просто хороший друг.

Они поняли друг друга, и не было необходимости продолжать расспросы. Массово встречающаяся инфекция мочевыводящих путей, у которой такой банальный возбудитель, как Escherichia coli, не может иметь в качестве единственного источника секс у подростков.

– Итак, у тебя нет никаких особых симптомов, о которых ты хотела бы мне сказать?

– Нет, я прекрасно себя чувствую.

Согласно истории болезни, Сельма уже дважды принимала антибиотики, но безрезультатно. И тогда врач решил узнать больше об этой хронической инфекции…

Обследования показали, что мочевой пузырь Сельмы никогда не опорожнялся полностью. Стаз мочи способствовал активному размножению различных микробов. У Сельмы была колибацилла, которая относилась не к тем, что обычно присутствуют в естественной микробиоте кишечника, а к тем, что иногда населяют мочевыделительную систему, особенно у женщин. Тогда врачи решили попробовать другие антибиотики, но колибацилла Сельмы противостояла всем известным на тот момент. Сельма спрашивала, почему ее так упорно лечили, ведь она не испытывала никаких симптомов. Но даже в Швеции, где антибиотики применяются намного реже, чем во Франции и других странах, врачи не любят, когда что-то выходит за привычные рамки. Более того, если микроб размножается в мочевыделительной системе, существует опасность, что он проникнет в почки и неминуемо их разрушит.

Более предметные исследования выявили наличие незнакомого штамма колибациллы, которой бактериологи присвоили номер 83 972 и причислили к серотипу О nt/K5.

Через три года после первого анализа мочи Сельме поставили официальный диагноз «асимптоматическая бактериурия». Обычно болезни сначала присваивают название и уже потом пытаются понять, так как название придает незнанию солидности. Впоследствии, когда механизм болезни раскрыт, название могут изменить. Так, скоротечная чахотка стала туберкулезом легких, священная болезнь – эпилепсией, грудная жаба – ишемической коронаропатией, истерия – соматоформным расстройством. Итак, Сельма была больна асимптоматической бактериурией, вызванной бактерией Escherichia coli 83972 серотип O nt/K5. Этого более чем достаточно для видимой части незнания; теперь разберемся со скрытой частью. По логике вещей, изучение скрытой составляющей незнания должно было привести к предварительной правде. Так и оказалось в случае странной бактерии E. coli, обнаруженной у Сельмы.

С момента открытия в 1980-х годах эта колибацилла не переставала удивлять ученых способностью к адаптации и разными хитростями. Так, она в состоянии регулировать многие имеющиеся у нее гены вирулентности, чтобы не беспокоить своего хозяина, – этим объясняется полное отсутствие симптомов. Она научилась сопротивляться всем антибиотикам – этим объясняются все неудачные попытки ее уничтожения. Возможно, она тоже задавалась вопросом, почему врачи так настойчиво стремились ее истребить, хотя она не причиняла никакого беспокойства и не вызывала никаких симптомов!

Самая важная ее способность – колонизировать всю мочевыделительную систему и яростно защищать завоеванную территорию. Она может вытеснить не только «хорошие» колибациллы из естественной микробиоты, но и злобных чужаков.

Сельма и ее колибацилла-комменсал [27] нашли превосходный способ отражать удары всех истинных инфекций мочевыводящих путей, особенно тяжелых и болезненных. Благодаря Сельме врачи установили, что природа порой поступает правильно, и эволюция в биологии неотъемлема и реальна, в том числе у Homo sapiens!

После случая Сельмы бактерию под номером 83 972 стали применять в лечении. Вводя ее в мочевой пузырь пациентов с заболеваниями, вызванными острыми рецидивирующими инфекциями мочевых путей, врачи добиваются лучших результатов, чем при варьировании антибиотиков. Это особенно важно при лечении лежачих больных или больных параплегией, для которых инфекции мочевых путей становятся серьезной проблемой. Это первый случай терапевтического использования патогенной бактерии, ставшей комменсалом. Обратим особое внимание на экологичность и изящность такой терапии.

Итак, бактерия E. coli, которая и так выступает в качестве одного из основных комменсалов нашего кишечника, может также стать союзником мочевыводящей системы (если только не пытаться систематически ее устранять), после того как она будет обнаружена в результате бактериологического анализа мочи. В настоящее время исследования фокусируются на мутациях и эпигенетических механизмах, которые привели к возникновению штамма 83 972. Эти механизмы преподносятся в качестве моделей перехода от патогена к симбиозу.

Штамм колибациллы, который применяется сегодня для бактериотерапии, – тот самый, что был взят у юной шведской школьницы. Эволюция позволяет нам понять, каким образом за три года пребывания в мочевом пузыре Сельмы образовалось 30 тысяч поколений бактерий, которых оказалось достаточно, чтобы колибацилла приобрела мутации, положившие начало комменсализму.

Сельма жива, ей должно быть около 50 лет. Поблагодарим ее за то, что она произвела колибациллу 83 972, которая помогла ей и отныне помогает всем нам.

Когда Унса молчит, она прекрасна.

Когда она пытается говорить, ее губы и щеки беспорядочно дергаются. Каждый слог – приключение, каждое слово – страдание, а каждое предложение – подвиг. Когда собеседник дает знак, что понял ее, широкая улыбка, которая еще слегка искажена спазмами, озаряет лицо, и мышцы постепенно расслабляются. И она снова становится похожей на задумчивую мадонну.

Унса не умеет ни читать, ни писать. В Пакистане это не препятствие для замужества. В 1940 году школа пока еще роскошь, особенно для девочек. Родители выдадут ее за первого посватавшегося серьезного парня. Она ловка, здорова, и родители недоумевают, почему Всевышний наделил ее такой путаной речью, ведь они усердно молятся, и все их дети легко говорят.

Когда Захид смотрит на Унсу, прекрасную в своем красном сари, словно утреннее солнце, он теряет дар речи. Очень кстати, потому что так Унса избавлена от некрасивости своих неразборчивых ответов. Тишина, которая их объединяет, становится все красноречивее день ото дня. К чему слова? У юных тел другие речи, не менее выразительные.

Родители Унсы терпеливо ждут сватов, которых Захид обязан будет однажды заслать. Не слишком рано, потому что влюбленные еще юны, но и не слишком поздно, ибо женщины быстро стареют.