Чтение онлайн

А-жи-гал-ка.

Лучшего места Эль найти не мог.

— Ну мы идем? — Лёня подходит неслышно и интересуется недовольно.

Неуверенно.

И его нежелание спускаться в этот подвал я понимаю.

— Идем, — Женя соглашается.

Идет первой и пренебрежительно фыркает, когда Лёня ее обгоняет. Придерживает перед нами двери, и за вход платит он же.

— С пофигизмом здешних вышибал можно устраивать гладиаторские бои до первой… летальности, — уже в коридоре хмуро объявляет Женька и печать, смахивающую на изображение зажигалки слишком отдаленно, брезгливо трет, — всегда знала, что у Элечки со вкусом бе-да…

Любимое слово Врана она протягивает с его же замогильной интонацией, и меня невольно передергивает:

— Ты у Врана переучилась?

— Скорее недоучилась, — меланхолично отзывается она, — крыска на физкале у меня все же сдохла.

— У тебя комплекс отличницы, Женька, — я покровительственно хлопаю ее по плечу, — пять месяцев прошло, а ты не можешь забыть единственную неправильно решенную задачу.

— Мне, может, крыску жалко, — она огрызается и кивает на бар, что едва виднеется в противоположном конце зала, — нашего алкоголика и дебошира искать следует там.

— Да, если только доберемся, — слишком плотную толпу Лёня осматривает с искривленным от отвращения лицом и ужасом.

— Доберемся, — теперь по плечу я хлопаю уже его, снисходительно, — не знаете вы оба, что такое очереди и толпы на пересдачи в нашем вузе. За мной, слабаки!

Первой в толпу, активно работая локтями, вклиниваюсь я, пробираюсь и бубнеж, что завидовать хорошим оценкам с первого раза низко, оставляю за спиной.

Всматриваюсь в полумрак, что рябит и дробится от света прожекторов, лучей и лазеров, скольжу взглядом по сцене, на которой под фонотеку завывают «Грустный дэнс», по лицам слишком разных людей и натыкаюсь на синие глаза.

Арктические.

Знакомые.

И мерещащиеся, потому что я моргаю, и его уже нет.

Видение.

Да.

— Даха, ты чего? — Женька догоняет меня, подхватывает под локоть и взирает удивленно.

— Ничего.

— Выглядишь, будто приведение увидела, — она недоверчиво щурится.

— Увидела, — я соглашаюсь и рвусь вперед.

Найти Эля и убраться отсюда к чертовой матери.

И… и почему я чувствую себя виноватой за то, что не позвонила Лаврову в третьем часу ночи и не попросила помощи?!

Это ж… это идиотизм!

— Дашка! — Женевьева тормозит, дергает и подбородком на угол барной стойки кивает.

Скрюченная фигура.

Черная толстовка с оскаленным черепом, что светится мертвенно-зеленым, привлекает внимание. И капюшон надвинут низко, скрывает лицо, но неважно.

Это Эль.

Его толстовка и его, сцепленные в замок, смуглые руки с длинными нервными пальцами, коими он привычным жестом барабанит по столешнице.

— Нейрохирург недобитый, — Женя цедит зло, покачивается в его сторону и тут же тормозит, мотая головой. — Нет, Даха, давай ты. Меня он вряд ли послушает.

Она криво улыбается…

И, вспоминая «биохимией о фейс», она права.

Самое болезненное и мучительное общение с прекрасным и нужным предметом Элечке обеспечила Женевьева. Более детально Эль биохимию не изучал и учебник не читал. И получил восемьсот страничным талмудом, что был формата А4, по ухмыляющейся физиономии он в общем-то заслуженно.

Элечка упражнялся в остроумии, доставал Женьку, допытывая умеет ли она целоваться.

«Ты смотри, Женек, если что, ничего сложного, — Эль, сидя на столе, веселился в меру сил, умственных способностей и испорченности, которая весной стала еще более испорченной, — язык в рот засовываешь и начинаешь пересчет. Маляры, премоляры, клыки, резцы… ну чего куксишься? Давай на практике покажу? Иди сюда!»

Он склонился, вытянув губы трубочкой, и с учебником биохимией к концу учебного года-таки познакомился.

Узнал, как он выглядит, и на зеленый цвет еще неделю смотреть спокойно не мог, зато о том, что биохимия — предмет тяжелый, Эльвин теперь говорит с полным трагическим правом. И сколотый верхний резец ощупывает с болезненной гримасой.

Пересчет зубов все же пришлось проводить, но в гордом одиночестве, без удовольствия и в кабинете стоматолога.

Поэтому да, уговаривать Эля лучше мне.

Без Женьки и без Лёньки, которого она придерживает, встает на носочки и кричит что-то в ухо, объясняя.

Я же пробираюсь к Эльвину, подтягиваю стул и забираюсь рядом. И очередной бокал с чёрт-те чем, протянутый любезным барменом, перехватываю:

— Ему хватит.

— Да бл… — Эль дергается, поворачивает голову, и осоловелые глаза моргают, округляются недоверчиво, и он осекается. — Даха?!

— И я тебя рада видеть, — я хмыкаю и стоящий у его руки пустой стакан подхватываю, принюхиваюсь. — Ром?

— Ну не напиток же истинных джентльменов, — он пренебрежительно кривится, пытается приподняться, но в сторону ведет знатно.

И не сверзиться с барного табурета его максимум.

— Эль, пойдем отсюда, — я перехватываю его руку, коей он в который раз собирается подозвать бармена.

Сколько он успел уже выпить сегодня?

— Куда пойдем, Даха? — голову в мою сторону он все же поворачивает.

Черные глаза впиваются почти ощутимо, смотрят.

И ответ: «дом» застревает в горле.

Не домой.

Там его отец, и про их отношения он никогда не говорил и не говорит, но… молчание тоже рассказывает о многом.

— Ко мне, — я предлагаю осторожно, — поехали ко мне домой.

Эльвин моргает, уставляется тупо на свои руки и пустой стакан в них. И головой качает, отрицательно, медленно, подбирает с трудом слова:

— Не, не хочу. В приличный дом места заказаны. Давай лучше тут посидим, а?

Его голова поднимается тоже медленно, и в глазах застывшая просьба:

— Ты посидишь со мной, Даха?

Посижу.

Минуту или две.

Чтобы уговорить, упросить.

Быстро, ибо компания справа от нас, в зоне столов, мне не нравится.

Они смотрят… слишком смотрят, и от их взглядов по хребту скользит мороз. И не замечать их внимание сложно.

– А ты мне тогда расскажешь, что случилось? — я спрашиваю, прошу и умоляю одновременно, оглядываюсь на напряженных Лёньку с Женей и едва заметно качаю головой.

Нет.

Я сама.

Смогу.