Чтение онлайн

Бумаг в портфеле не было, как и денег. Вполне возможно. Афтондил с Леликом решают кинуть бывшего опера и срубить немного лавэ. Некий парень на красном Гольфе договаривается — внимание! — за два месяца до известных событий взять портфель у Димы Скворцова, который и знать не знал, что будет работать у Эллы Сергеевны. Полный и окончательный бред!

Где мои пятьдесят грамм?

Григорий Аркадьевич вдруг решает выписать Диме лицензию и начинает его проверять. Не меньший бред. Обычно проверяет до того, как выписывают лицензию. Элла Сергеевна — капризная дама с некоторыми отклонениями в психике переводит Скворцова на должность водителя. А прежде отправляет вручить портфель набитый газетами.

Перерыв мой начальник объявлял часа через три — он не курил. А перерыв был нужен, чтобы облегчиться по малой нужде. Обычно он насвистывал какой-нибудь мотивчик. Справлял дело и свистел — в приметы он также не верил. Дима тоже не верил в приметы, но курил.

Мой бывший коллега, а ныне руководитель сыскного агентства Костя, уверяет, что в портфеле находилась дарственная, однако составленная каким-то хитрым образом на некого… фамилию потом вспомню, она у меня где-то записана. Костя определено что-то знает о моем начальнике, однако лишь предупреждает, что Элла Сергеевна меня сожрет. Затем она меня увольняет, потом увольняюсь я и никак не могу уволиться.

Какие-то люди по просьбе Эллы Сергеевны начинают поиск пропавших документов или газет и обещают их найти. Афтондила взрывают, когда тот везет Скворцову документы.

И напоследок главный вопрос — зачем Диме Скворцову нужна головная боль? Забыл. На повестке еще один вопрос — где прежде Дима мог видеть симпатичную женщину, что случайно встретил на мойке? Кажется, все? И в бутылке тоже, кажется, все. Детектив с меня хреновый — выпить да закусить. Костя прав — нечего мне делать в его конторе. Завтра с Тимуром едем в тир — Григорий Аркадьевич сказал. Как же он останется без охраны? Или есть еще один — третий ствол?

Напряженный сегодня день, радует лишь одно — послал перевод на десять долларов своей бывшей. Интересно, как быстро идут деньги? Главное, чтобы в ближайшее время не было инфляции. Следующий перевод думаю сделать через месяц или два, если, конечно, не забуду — Дима Скворцов порядочный человек.

Ударил дуплетом — класс! Прежде у меня столь удачно не получалась, словно кий за меня держал кто-то другой. Тимур сидел рядом и тренировался — выхватывал пистолет. Играть в одиночестве — занятие скучное, однако убедить его присоединиться невозможно. Единственный мой партнер — горилка. Два часа гонять шары — с ума сойдешь.

— Дима!

Луна в полнеба. Не люблю, когда она занимает едва ли не весь небосвод — что-то в этом есть зловещее. И цвет тревожный — бледный. Вылезает, когда все спят. Тимур парень старательный, думаю, у него получится… через годик. Кругом ночь, скоро осень. Выходит Григорий Аркадьевич. В свете фонаря вижу, как он стар. И лицо похоже на луну — такое же бледное. До развилки, — говорит он. Странно. Григорий Аркадьевич — умудренный опытом мужчина. Почему до развилки? Разбиться можно где угодно — малейшая ошибка, и желтый цыпленок узнает, что такое настоящий полет. Залезаю в машину и минуту сижу. Не знаю, к чему она мне — минута. А вдруг она последняя? И минута может превратиться в вечность… когда-нибудь превратится. Пуговица — я ее расстегнул.

— Как настроение?

Элла Сергеевна садится рядом. На меня не смотрит — Элла Сергеевна словно наркоман в предвкушении праздника, который уже в пути.

— Забыл сигареты, — говорю я и жду. Мы всегда курим — своеобразный ритуал после завершения гонок.

— Только быстро, — разрешает Элла Сергеевна. Она уже там — в гонке. Что случится, если мы поедем сейчас, а не спустя пару минут, прежде чем спуститься в подвал, взять забытую пачку и вернуться? Что произойдет? В темноте ночи на встречу вылетит машина? Или мы вылетим ей на встречу? Прежде бог миловал — порой мы видели — эту случайную машину. Дима, ты боишься? Желаешь обмануть судьбу-злодейку? Думаешь, ей надоели ваши игры? Думаешь, она столь глупа, чтобы не набраться терпения и вместе с Эллой Сергеевной дождаться, когда ты возьмешь свои сигареты?

Не верю я в приметы — они всегда обманывают. Что для одного радость, для другого — несчастье.

— Ты еще не уехал?

Тимур продолжает тренироваться — бедный парень! Он, кажется, сошел с ума — будет выхватывать пистолет снова и снова. Дорогу я знаю — каждый поворот, куст, дерево, я даже знаю, где нам суждено умереть. Красный Гольф — предыдущая машина Эллы Сергеевны. Сто две лошадки под капотом. Немного? Но каждый жеребец со своим характером, своими тараканами в голове, своей судьбой. А вместе — страшная сила.

Мало ли на свете красных Гольфов? Вот и во дворе у меня стоит один — тоже красный. А ночь хороша — несколько шагов и я чувствую, как холод забирается мне за шиворот. Лето гостит только днем, вечером хозяин осень, хоть она и не спешит.

Педаль в пол и время пошло. Болезнь не стоит на месте, она вас пожирает. Элла Сергеевна помолодела — скинула лет десять. Обожгла взглядом — чего только в нем не было! Музыки не было — молчал лес, дорога. Элла Сергеевна все-таки меня заразила своим вредоносным вирусом. Исчез страх — он остался у Григория Аркадьевича. Умереть чрезвычайно просто — достаточно лишь подумать, и ты умер.

— А почему желтый? — крикнул я.

— Что?

— Почему цвет желтый? Почему не красный?

Элла Сергеевна еще не понимает — сложить в полотно разбросанную мозаику требуется время, а его как раз и нет.

— Почему Пежо? Почему не Гольф? — кричу я. — Передний привод — здорово! Когда на скорости рвешь на себя ручник, машина не встает дыбом, не переворачивается — она крутится волчком. И вылетает на встречную задом. Сейчас я вам покажу…

Что произошло быстрей — свет, который вспыхнул впереди, или ручник, что я дернул? Цыпленок пошел в занос. Ожил спрятавшийся в ночи лес — закружился, словно в танце. Утверждают, в мгновения смертельной опасности в сознании пролетает ваша жизнь — ничего этого не было. Был страшный, похожий на стон вой покрышек — как они скулили! Я ждал удара — неминуемую расплату за беспечную самоуверенность и вызов судьбе. Сейчас мы оба вылетим через лобовое стекло, подушки сработают, когда нас уже не будет…

Свет — я в нем купался. Он был кругом — наверно, это туннель, о котором говорят очевидцы, вернувшиеся с того света.

— Дима — ты идиот!

Голос знакомый, похож на Эллу Сергеевну. Значит, в туннеле мы оба — я и она. Наши души начинают медленное восхождение на небеса.

— Дима, я, кажется, сломала ноготь! Точно — я сломала ноготь! Иди и скажи, чтобы он выключил свет!

Невероятно, но мы были живы. Я толкнул дверь и едва не вывалился на дорогу. Ноги — я их не чувствовал. А еще я ослеп — ничего не видел. Яркий свет продолжал гореть кругом. С минуту приходил в себя — восхождение на небеса откладывалось на неопределенный срок. Я стоял на ночной дороге и медленно соображал.

Я дернул ручник, а прежде заметил приближающуюся машину. Автомобиль был — стоял в каких-то трех метрах от желтого цыпленка. Ах вот оно что! Встречная машина не двигалась — мирно дремала на обочине с включенными фарами. Выполнив разворот, мы вылетели на встречную и припарковались рядом — маневр, который несомненно украсил бы любой фильм — даже скучную и плаксивую мелодраму.

— Скажи, пусть выключит свет! — крикнула Элла Сергеевна, — я уже ослепла! Где моя сумочка? Дима — ты забыл мою сумочку! Там сигареты.