Чтение онлайн

Король, взяв себе на размышление день, ответил господам «что мне негод ится принимать присягу вопреки первой, которую Литве сделал, раз уж меня на Великое княжество избрали и возвели, но могу дать вам присягу, как король польский, а не великий князь литовский».

Показалась эта присяга господам польским несолидной, подозрительной и самовольной, потому начали настаивать вместе с Софией, королевой матерью королевской, дабы король эти извороты бросил, и поручив кому угодно княжество литовское, Речью Посполитой Польшей сам дабы внимательно руководил.

Литовцев дабы от своего общения и контактов отдалил. Четырех господ передовых, [313] из сената коронного явно назначенных и упомянутых дабы в свой совет допускал и по их приговору и мнениям всем руководил, и то, что помимо их мнения сделано либо решено было бы, никчемным и неважным считалось. Если бы это король так не сделал, то, сказали, что не хотят дольше ждать, и о себе, и о Речи Посполитой другим путем заботиться могут. И сразу же эти слова свои, действием и результатом подтвердили, когда верой и обещанием друг друга обязали никаким образом отчизны своей не отступать. Таким столь упорным желанием и угрозами тронутым будучи, Казимир присягнул, и, как его просили, дал согласие. До девятого дня в то время продолжался этот сейм, который как дело новое и необычное, что так долго продолжался, Длугош вспоминает; раз бы сегодня тому удивлялся, когда видел бы на несколько месяцев наши сеймы затянутые без определенного результата. Затем король Казимир, из этого петрковского сейма в Краков поехав и несколько дней там пожив, в Литву отъехал.

В этом же году освенцимское княжество во власть Короны польской пришло, и шляхта всей этой страны королю присягнула, и Ян, князь освенцимский, власть всю должен был уступить, взяв определенную сумму денег.

В то время вго ду 1454 большие распри начались в Пруссии от шляхты и мещан против крестоносцев, которые, будучи утеснённые великими обидами от них и сговорившись между собой, много замков и городов, выбросив из них крестоносцев, под мощь свою взяли. [313v]. И, отправив к королю Казимиру, благородному, послов, из которых был старший Ян Бассенус [186] , они все замки с городами и всю прусскую землю поморскую, кульменскую и михаловскую во власть ему отдали. В этом же году, девятого февраля, первая жена Казимиру в Краков была привезена, Елизавета [187] , Альбрихта, императора Римского, дочь и сестра Владислава молодого, чешского и венгерского короля. И поскольку кардинал Збигнев и архиепископ [188] , который ратовал за более достойный брак, ссорились, то такую честь дали потом Яну Капистрану [189] , итальянцу, проповеднику, ученому и почти мужу святому, ордена бернардинов, который был из Ракус Збигневом, кардиналом, прошен. И приехал в Краков, но ни немецкого, ни польского языка не понимал, и Збигнев его, кардинал, отправил, архиепископ новую королеву сам помазал и короновал.

Слушали потом послов прусских в сенаторском кругу, которые долгой орацией жаловались на крестоносцев, и суровое и почти звериное, порабощение имущества собственного, и жен и девок позорное срамление, и иные несносные ущемления от мастеров комтуров и их старост, а также чиновников пересчисляя, прося, дабы их король и сенат коронный в оборону и подданство принял. И этими тогда их просьбами король и господа польские пригнанные, дабы столь красивой и неожиданной оказии не пропустить, которая бы потом едва могла бы случиться, и из-за которой бы то, что их предки от крестоносцев до этого потеряли, легко и к Короне возвратить могли и принять пруссаков в подданство и в защиту. [314] Послал тогда король сразу же Анджея, епископа познаньского [190] , и Яна Kонецпольского [191] , канцлера польского, в Пруссию, перед которыми шляхта и мещане прусские, кульменские и михаловские верность, послушание и о подданстве королю Казимиру и Короне Польской присягнули и замки, как король говорил, предоставили.

Ехал потом король в литовский Брест, где короткое время с господами литовскими сеймовал и, ласково им должное отдавая, просил, дабы защищали переход для литовских крестоносцев через Жмудь на помощь прусскому мастеру. Разобравшись с этим, сразу же в Ленчице, на второй сейм, в месяце мае созванный, ехал. Там князья мазовецкие говорили королю и литовским господам, дабы им Гонендз и Тыкочин, а также Венгров были возвращены, обещая королю все войска свои на помощь против мастера прусского послать. Но напрасно приказывали, ибо Литву король при этом оставил, опасаясь их гнева, дабы не заключили какого соглашения с крестоносцами прусскими и лифляндскими. А что касается этих городов, то издавна Литве они служили.

Из Ленчицы, сразу же король ехал [w] с большой и украшенной свитой господ коронных. Там в Торуне, в Эльбинге и в Гданьске сенаторами шляхты и города согласно святому обряду присяга возобновлена была во славу короля Казимира и потомков его, королей польских. Епископов тоже трое: кульменский, померанский и самбийский присягнули и четвертый епископ, варменский, был при крестоносцах в Мариенбурге. Капитула его, либо коллегиум, присягнула. [314v] Имел потом король в Грудзендзе сейм с пруссаками, и там налог, либо побор решили с поголовья для платы чехам, солдатам, которые Мальборк после шляхты прусской и после крестоносцев заняли и плачено им было по двадцать шесть злотых на коня на три месяца. Они тогда были распущены либо потому, что были дорого наняты, либо из-за сомнительней веры, и на их место король свой двор под Мальборк отправил.

Там же прусские земли взяли унию с Короной, как в одно тело спаяны. Еще шестнадцать господ советных (панов радных) из шляхты и с городов избрано, которые всегда с королем о Речи Посполитой Прусской советовались. Также им пошлины все, мыта на земле и на воде, и налоги от веса либо фунта, которые по– немецки звались funtzоl либо frinzоl, две деньги от каждой гривны, и нарез, которую дань обычно вепрем называемо, король им отменил. А гданьчанам, которые короля со всем двором большими средствами с почестями приняли, особенно король, отменил семьсот гривен из городского дохода, которые крестоносцам на каждый год платили. К тому же мельницы городские, и осушенный участок суши в дельте Вислы меньший, который Висла, море и горы окружили, подарил им, только себе тринадцать весей и два фольварка взял на налог городской. Из этого всего лишь две тысячи злотых червоных им поставил, из чего ранее шестьдесят тысяч злотых червоных, как Ваповский пишет, и Кромер по его свидетельству, приходило. Еще дабы на каждый год горожане, четыре дня короля со всем двором средствами содержали, и вместо замка разбитого, дабы королю дворец дорогой [315] в городе, также амбар для хранения зерна и конюшню построили.

Приехали потом послы от папы, от императора, от курфюстов, от Филиппа бургундуского, Людовика баварскогои от всего немецкого Рейха князей, прося короля, дабы крестоносцам, если бы выступили, уступил Пруссию всю, а сам вернулся бы на войну турецкую для отнятия Константинополя и с ними войска свои бы соединил. Король Казимир (чтобы немецких князей, что против него войну при крестоносцах начать хотели, остановить) лишь то не ответил, что по этим делам должен отправить на сейм франкордиенский, который город есть над рекой Майном, послов своих.

Так этой битвы неудачной поступки прусских крестоносцев писанные старосветские хроники русские и литовские, истории некоторые Длугош описывает, Кромер также, lib.23, fоl. 347; Меховский, fоl. 316, lib. 4 саp.

60; Ваповский, fоl.278; Гербортус, fоl. 295, lib. 6 и т.д.. Но ПЛП «не делают никакого упоминания об упомянутой уже помощи войск литовских, или по поводу какой благодарности, или неосознанности чужих историй». [318v] Кромер, Меховиус, Длугош об этом поражении, не сколь вредном как срамном пишут, ибо едва шестьдесят шляхтичей убито, из которых были благороднейшие: Петр Щекочинский, подканцлер, Николай Морский, хорунжий сендомирский, Ян Завиша, Черного сын, староста коленский и Ян Рызыньский, и триста тридцать взятых в плен, среди которых были благородне[j]шие: Лукаш, граф из Горки, Николай Шарлевский, воевода иновроцлавский, Ян Щасный, Тарновский [200] , Ян и Николай Рытвянские [201] (а третий, как летописец русский свидетельствует, Дерслав Рытвянский, короля в стирке из баней вышедши приветствовал), Идзи Суходольский [202] , Ян Мелештынский, Сендзивой Леженский, Петр Стрыковский [203] и Варфоломей Oгродзенский, и эти в Мальборк, в тесную тюрьму были посажены.

Убитых наших трупы, повязав за ноги и руки, конные волочили и метали вопреки человечности, которая и неприятелей похороны сделать, говорит. Лагерь тоже весь немцы добыли, в котором четыре тысячи возов казенных взяли. А летописец литовский, без довода написанный, эту битву проигранную с Ежиком, королем чешским [204] под Вроцлавом кладет. А построение, и бегство королевское в Хойницы направляет, в чем мерзко и чрезмерно ошибается.