Чтение онлайн

Господа коронные, узнав, что Литва задумала как бы замки, от Великого княжества отнятые, вернуть, отправили сразу же с сейма петрковского на Подолье послов, которые бы против Литвы замки все солдатами, едой, стволами и оружием укрепили и присягу от старосты на имя коронное [323] и королевское взяли. Слали еще господа литовские послов к королю, требуя Подолья у поляков и приказывая, дабы им заплатил по присяге, которую им дал, когда должен был ехать на королевство польское из Великого княжества Литовского. Если бы это не сделал, сказали, то господа литовские этой обиды дальше терпеть не будут в состоянии. А еще им прибавляли смелости, как Кромер пишет, крестоносцы, с которыми заключили союз. А потом в это жегоду большая часть князей господ и шляхты литовской, были возмущены отсутствием короля Казимира и были зажжены охотой отнятия Подолья у поляков. Поскольку иными путями его получить на нескольких сеймах не могли, то решили взять и возвести на великое княжество литовское, жмудское и русское Семена Олельковича, князя киевского, вместо Казимира, короля польского, так как в то время другого после Казимира не было на Великом княжестве Литовском. Первым поводом к этому был Ян Гаштолт, воевода виленский, свекор князей Семена [214] и Юрия, князь из Острога, и Александр либо Олелько Судзимонтович, которого из бедного шляхтича большим человеком Казимир сделал, и который был наместником полоцким и подчашием В[еликого] Кн[яжества] земским, за оную услугу у хойницкой битвы погрома. Там он за здоровье короля удирающего хорошо постарался и позволил себя взять в плен с другими пятью господами литовскими, пока король с Волом не убежал.

Как я это выше выразил стихом и о чем Кромер умолчал, не знаю почему, и на этом его месте зовет Александр: ПЛП «кто-то происходящий из низкого рода, но чрезвычайной лаской королевской вознесенный до высоких званий», и не пишет по которой причине. Тогда эти господа литовские постарались о возведении князя Семена Олельковича. Но Монивид, воевода троцкий, Доростайских предок, со своими родственниками и с другими господамии со шляхтой сторону короля Казимира защищал. [323v]

Потому король Kазимир, слыша о тех распрях литовских и окончив сейм петрковский, в Литву готовился, хоть ему в то время сперва сын Владислав родился, первого дня марта, согласно Меховиусу и Йосту Децию, fоl. 42, и Кромеру fоl. 342, свидетели Господа. Еще его коронные задержали, усиленно прося, дабы в Литву не ездил, и, с ними живя, чтобы прусские склоки трудные и дела начатые сперва закончил. Но король, не послушав их просьбу, в Литву ехал, где господ литовских одних миром и обещаниями возврата Подолья и других замков, других предоставлением имен и щедростью своей упросил, и он распри о возведении на Великое княжество князя Семена Олельковича более на это время задержал, нежели усмирил. Ибо потом этого же князя Семена на Великое княжество взять хотели, как об этом ниже будет сказано, и о чем Длугош и Кромер, lib. 24, fоl. 363, свидетельствуют.

А вся вина тех распрь, в то время начавшихся, на Гаштолте осталась, но он за это наказания не получил, так как был способен и на худшую склоку.

В это же время, когда король в Литве был, в Гданьске начались вредные распри в народе по подуськиванию Марцияна Кога, незначительного, но хитрого немца, который крестоносцам способствовал. Но затем он был убит за это свое выступление, и так распри успокоились.

В это же время Ян Униади [215] с Капистраном, при котором шестьсот поляков хорошо и славно собиралось, победили Магомета Второго, императора турецкого под Белогродом сербским, пока тот сам раненный срамно не удрал. Вскоре тоже после этой победы эти два славные вождя христианские жизнь со смертью переменили. [324]

В это же время Ладислав, король венгерский и чешский, почти молодой, когда должен был жениться, от отравы умер. Его сестра Елизавета была замужем за Казимиром. На его место Ижик Подебрандский секты гусовой королем чешским стал. А венгры в это же время Матиаша, сына Гуниади, на венгерское королевство взяли, который был в тюрьме до этого у Подебрадского.

В году 1457, весной, приехали послы прусские и польские к королю Казимиру, в то время в Вильне делами литовскими занимающимся. По их просьбе в Польшу из Литвы выехал на сейм петрковский. А из Петрковa же на съезд Великих Поляков в Коло ехал. А там от шляхты великопольской упросил, что поскольку денег на службу не хватало, то Слохов, Свеце, и Тухоль, замки поморские, оборонять те сами начали. Затем король в Пруссию двинулся, и к Гданьску прямо ехал, где его Каролус, король датский изгнанный, пешком из Гданьскa выйдя, приветствовал и гданьчанами король был благодарно и щедро принят.

А прусский мастер, не имея чем заплатить служебным своим, над которыми был старшим Удальрикус Червонка [216] , чех, полякам склонный и доброжелательный, держался своего слова, не отдавая им замок Мальборк, пока бы им не было заплачено. Но служебные, боясь осады поляками в Мальборке, которых было шесть тысяч, послали к королю, дабы им деньги заслуженные дал, обещая ему замок Мальборк дать. Король Казимир не имел столько денег, но уложил дань на духовных и светских и к этому же из костелов Великой Польши серебро былол взято. Кроме Краковa, ибо сбор этот Томаш Стшемпинский, епископ краковский, не хотел позволить. Собрано потом оные суммы денег.

Сперва сами гданьчане дали 40 тысяч злотых червоных [324v] Ульриху Червонке, потом поляки 25 000 тому же Червонке с его товарищами и остаток денег и вопрос об освобождении замка, также пленных, отложен был до пасхи. А после пасхи Червонка, взяв остаток денег от короля польского, прусского мастера в Тчев выпроводил и короля Казимира с господами польскими через форт от реки Ногат на замок Мальборк пустил, на который король из Гданьска просто с миром въехал годa 1457, в среду праздничную. А так этим служебным за Мальборк дано всю сумму 476 000 злотых, но город Мальборк не быстро поддался, лишь когда они были побиты в замке. Эти же служебные с Мальборком Илаву и Дерсаву, замки с городами, королю сразу же сдали.

Вгоду 1458король Казимир с сейма петрковского всей Польши ополчение, шляхты и городов в Пруссию решил собирать. И так все войскa стянулись к Гневкову [217] . Оттуда переправились через Вислу, сделав мост на лодках, и Поповию, замок, который недавно крестоносцы взяли, осадили и затем добыли его сильным штурмованием. [325v] Двинулись потом под Мальборк, ибо крестоносцы город мальборский, предательством взяли и заняли, у которых наши два месяца лежали, где большие потери понесли из-за долгого пребывания, так что от смрада, голода и других напастей восемь тысяч человек умерло, и семь тысяч коней сдохло. Потому большое нарекание на короля от шляхты встало, что должен был дать на двадцать месяцев перемирие крестоносцам, и еще вся шляхтa, истосковавшись из-за долгого в поле лежания, без воли королевской к домашним разъехалась. Король потом за разбежавшимся войском и сам в Польшу отъехал. Его гданьчане задержать под Мальборком хотели, чтобы он там лагерем лежал, обещая ему на 4000солдатов денег, но напрасно силились, так как к жене которую давно не видел, более спешил, как Длугош говорит, которая ему тоже в то время родила второго сынa Казимирa [218] , в Кракове, вгоду 1458, октября дня третьего, согласно Йосту Децию, fоl. 42. Еще там король принял послов Ежи из Подебрад, короля чешского нового, как я это выше написал.

В начале в году 1459 в середине месяца января сейм в Петркове король созвал, на котором о мире и о войне с крестоносцами советовались, ибо была весть, что крестоносцы хотели примирение заключить, под теми условиями, дабы 100 000 злотых за расходы военные королю дали, и по вассальному обычаю на каждыйгод 20 000 злотых платили, и два пропорца солдат на каждую войну королю слали. А все мастера, дабы королям польским потом присягали, и прусскую землю с такими же границами держали, какие были перед той войной. Подтвердила большая часть сенаторов это условие, но послы прусской шляхты и городов почти в то же время попали, [326] прося короля и сенат, дабы их, в оборону и в веру принятых, жестоким крестоносцам на муки и в суровую неволю не выдавали.

На этом тогда после долгих разговоров остановилось. Рещено было пруссов не оставлять и не выдавать.

О пути завершения войны с крестоносцами на уездные сеймики дело было отложено, ибо шляхта польскaя прошлым походом очень обиженной была и деньгами помощи не хотела дать. Походы военные впредь запрещали, которые и сам король не утверждал изза из-быточного и вредного своеволия от рыцарства.

Король Казимир, решив в Петркове закончить войну против крестоносцев, отъехал в Литву из королевства, где, задумав господлитовских от добывания силой у поляков Подолья сговорчивостью своей угомонить. Это и сделал.

А поскольку в то время очень обнищали и казна, и Коронa, и господа польские из-за частых расходов на войну прусскую, то упросил у господ литовских помощь людом и деньгами, что те ему и пообещали, хоть Кромер не пишет, с чем в Литве имел дело. ПЛП «Тем временем король с королевой» в Литву приехали, но это дело само и необходимость его на войну прусскую. Также летописцы русские и литовские показывают (которых Кромер или презрел, либо не всех читал), что для помощи в Литву ездил, ибо в то время не только с подданных мещан и сельских, со шляхты костелов, и со всех духовных и светских доходов поборы выбирались. Доходы, чинши, имения, движимое и недвижимое с каждого сословия считали и принимали в расчет, но могло бы и быть, что и с камня король рад бы деньги ковать на солдат против крестоносцев, так как уже шляхтa с налогов и ополчения с большим нареканием и распрями, как это выше Кромер свидетельствует, выходила. Там литовские господа, короли обещали одолжить 80 000 злотых червоных и почь дать людям рыцарским. [326v]