Чтение онлайн

Международный терроризм — это совершение, организация, содействие осуществлению, финансирование или поощрение актов насилия против другого государства или попустительство совершению таких актов, которые направлены против лиц или собственности и которые по своему характеру способны вызывать страх у государственных деятелей, групп лиц или населения.

Каждое из приведенных определений имеет свои достоинства и недостатки. На наш взгляд, при определении понятия международного терроризма нужно исходить из критериев транснационального характера преступления, которые перечислены в Конвенции ООН против транснациональной организованной преступности, которая была подписана официальными представителями большинства стран мира (в том числе Россией) в декабре 2000 г. в Палермо (Италия) и вступила в силу в июле 2003 г. Согласно ст. 3 данной Конвенции преступление носит транснациональный характер, если: а) оно совершено в более чем одном государстве; б) оно совершено в одном государстве, но существенная часть его подготовки, планирования, руководства или контроля имеет место в другом государстве; в) оно совершено в одном государстве, но при участии организованной преступной группы, которая осуществляет преступную деятельность в более чем одном государстве; или г) оно совершено в одном государстве, но его существенные последствия имеют место в другом государстве.

Указанные критерии могут послужить для разработки специальной Конвенции ООН против международного терроризма.

Терроризм по-разному проявляет себя в различных странах. Поэтому он требует многообразной системы мер противодействия и борьбы с ним. Формирование механизма противодействия терроризму осуществляется под воздействием целого ряда факторов: а) истории народа или этноса, его ментальности, б) особенностей законодательства, уровня его разработанности, совершенства, в) состояния правоприменительной практики, г) уровня развития общественных наук (правоведения, философии, политологии).

Борьба с терроризмом — это общегосударственная задача и касается всех субъектов законодательной и исполнительной власти. Главная задача — превентивное устранение опасности терроризма, выявление на ранних этапах формирования террористических группировок.

Главной задачей международного антитеррористического взаимодействия является поддержание в мировом сообществе чувства неприятия терроризма.

Меры мирового сообщества по борьбе с терроризмом включают:

• пресечение финансирования террористов, так как терроризм не будет развиваться без финансовой поддержки;

• введение уголовной ответственности за сбор средств с целью поддержания террористических актов;

• пресечение деятельности по вербовке террористов и их обучению;

• обмен информацией и взаимопомощь между правоохранительными органами стран антитеррористической коалиции;

• развитие толерантного общественного сознания.

История терроризма в России тесным образом переплелась с историей народничества. На первоначальном этапе развития народничества (конец 60-х — начало 80-х гг. XIX в.) террор являлся, по сути, основной его идеей. С середины 80-х гг. террористическая идеология народничества подвергается некоторой либерализации, а в конце 90-х гг. ее «наследуют» социалисты-революционеры, оформившиеся в 1902 г. в самостоятельную партию. Многим тогда казалось, что уроки бесперспективности использования террора для социальных преобразований выучены. Но это была иллюзия.

Значительно позже Альбер Камю в памфлете «Бунтующий человек» напишет: «Всю историю русского терроризма можно свести к борьбе горстки интеллигентов против самодержавия на глазах безмолвствующего народа. Их нелегкая победа, в конечном счете, обернулась поражением. Но и принесенные ими жертвы и самые крайности их протеста способствовали воплощению в жизнь новых моральных ценностей, новых добродетелей, которые по сей день противостоят тирании в борьбе за подлинную свободу. Взрывая бомбы, они, разумеется, прежде всего, стремились расшатать и низвергнуть самодержавие. Но сама их гибель была залогом воссоздания общества любви и справедливости» [193] .

В этих словах как нельзя лучше отразилась российская специфика террора: «горстка интеллигентов» присвоила себе право решать судьбу Отечества вместо «безмолвствующего народа» единственно доступным для нее способом.

В 1862 г., всего лишь год спустя после отмены крепостного права, студент Московского университета Петр Зайчневский издал прокламацию «Молодая Россия», в которой назвал террор «единственным и естественным» средством достижения политических целей. Примером ему служила якобинская диктатура. Террор, с его точки зрения, лишь универсальное средство для того, чтобы убрать с пути все, что мешает социальной революции. В частности, он писал: «Изучив историю Запада, что не прошло для нас даром, мы будем последовательнее не только жалких революционеров 92 года, мы не испугаемся, если увидим, что для ниспровержения современного порядка приходится пролить втрое больше крови, чем пролито якобинцами в 90-х годах» [194] .

Первым ящик Пандоры открыл Д. В. Каракозов. В письме Александру II он писал: «Если бы у меня было сто жизней, а не одна. И если бы народ потребовал, чтобы я все сто жизней принес в жертву народному благу, клянусь, государь, всем, что только есть, что я ни минуты не поколебался бы принести такую жертву» [195] . 4 апреля 1866 г. на набережной Невы у ворот Летнего сада Каракозов выстрелил в Александра II.

Волна массовых террористических акций поднимается позднее (начиная с конца 1877 г.) против царских чиновников. Инициируется она бывшими бунтарями-бакунистами, которые решили, что работу по просвещению крестьянства необходимо отложить, как не дающую нужных результатов. Пора «взрывать» чиновников. Быстро вызревает отложенная на время мысль о необходимости уничтожения главного деспота — царя.

1878 г. становится переломным. Вера Засулич стреляет в петербургского градоначальника Трепова, приказавшего выпороть арестованного студента. В августе 1878 г. на Михайловской площади в Петербурге С. Кравчинский кинжалом убивает шефа жандармерии Мезенцева. Кравчинский одним из первых пошел «в народ». Был арестован, но бежал. В 1874 г. он эмигрировал в Италию, где спустя год принял участие в восстании, организованном итальянскими анархистами. Вновь был арестован, но затем амнистирован. Удача сопутствовала ему и на этот раз: с места покушения Кравчинскому удалось скрыться. Мотивом убийства послужило то, что якобы Мезенцев убедил Александра II не смягчать приговор осужденным по процессу «193-х». К тому же, накануне был расстрелян студент И. М. Ковальский, приговоренный к смертной казни военным судом за оказание вооруженного сопротивления при аресте. С. М. Кравчинский выпустил брошюру: «Смерть за смерть!» Он писал: «Если мы прибегли к кинжалу, то значит действительно не оставалось других средств заставить уважать наши права. Террористы — это не более как охранительный отряд, назначение которого — оберегать борцов от предательских ударов врагов» [196] . Появился новый мотив для террора — защита от несправедливого закона и правосудия.

Хотя значительная часть землевольцев продолжала настаивать на ведении агитации в деревне и отрицала политическую борьбу, другая втайне от товарищей образовала группу «Свобода и смерть», провозгласившую своими первоочередными задачами дезорганизацию правительства и устранение самодержавия.

Окончательное организационное оформление террористическое крыло землевольцев получило на созванном ими в июне 1879 г. Липецком съезде. В августе 1879 г. происходит раскол «Земли и воли», в результате которого возникают две новые революционные организации. «Народная воля» объединила сторонников террора, видевших в нем инструмент социального обновления, а «Черный передел» — тех, кто видел смысл в продолжении прежней агитационной деятельности.

В программе исполнительного комитета «Народной воли» (раздел «Деятельность разрушительная и террористическая») указывается: «Террористическая деятельность, состоящая в уничтожении наиболее вредных лиц правительства, в защите партии от шпионства, в наказании наиболее выдающихся случаев насилия и произвола со стороны правительства, администрации и т. п., имеет своей целью подорвать обаяние правительственной силы, давать непрерывное доказательство возможности борьбы против правительства, поднимать, таким образом, революционный дух народа и веру в успех дела и, наконец, формировать годные к бою силы. Руководящие принципы действий Исполнительного комитета определяются отношением лиц и общественных групп к делу революции. Таким образом, по отношению к правительству… всякое средство, ведущее к цели, мы считаем дозволенным» [197] .

«Народная воля» создала образчик террористических групп боевиков. Каждая такая группа имела самостоятельность в пределах своих местных дел. Однако в стратегии все они подчинялись Центру. Каждая боевая группа, по уставу, должна была составлять небольшой кружок (не более 10 человек), непосредственно и безоговорочно подчиненных исполнительному комитету.

«Боевая группа должна состоять из товарищей, вполне полагающихся друг на друга, а потому пополняется и составляется самостоятельно; исполнительному комитету только принадлежит право не допускать в состав группы тех или других лиц. В боевое время группа выбирает из своей среды атамана, который имеет диктаторскую власть» [198] . Боевые группы подразделялись на комитетские, союзнические и временные. Боевые комитетские группы составляли самый эффективный тип боевой группы. Боевая комитетская группа должна была обязательно исполнять все террористические акции, указанные исполнительным комитетом. В статье «На чужой стороне», опубликованной 1924 г., указывалось, что «временные боевые группы составляются по отдельным террористическим предприятиям из членов, агентов и частных лиц. Дело ведется группами самостоятельно, причем член и агент стараются провести принцип атаманства. Исполнительный комитет может только: 1) прекратить предприятие за невозможностью или несвоевременностью» [199] . В материалах дознания и судебных процессов есть показания некоего С. Г. Ширяева, который считал, что «вопрос о терроре возник… ввиду того невыносимо тяжелого положения, в которое была поставлена социалистическая партия России благодаря правительственным преследованиям, казням, жестоким приговорам. При этом террору вовсе не придавалось значение средства к достижению целей партии. Он признан был важным и необходимым для интересов самой партии, а не для дела, которому партия служит, во имя которого она организовалась. Террор должен был служить средством самозащиты партии и мести за жертвы правительственных преследований» [200] .