Чтение онлайн

«Первоначально родившийся элемент по своей простоте ближе всего стоял бы к протилу. В настоящее время водород из всех известных элементов имеет самое простое строение и самый низкий атомный вес. Некоторое время водород был единственной формой материи (в том смысле, как мы ее знаем теперь). Между образованием водорода и следующего за ним ближайшего элемента протекло значительное время, к концу которого элемент, ближайший к водороду по своей простоте, начал медленно приближаться к моменту своего зарождения. В течение этого периода тот процесс развития, которому вскоре предстояло породить новый элемент (так мы можем допустить), определил и его атомный вес, и его сходство, и его химическое положение.

«В этом генезисе элементов, чем дольше был промежуток времени, употребленный на ту часть процесса охлаждения, в течение которой протил сплачивался в атомы, тем резче определились проистекавшие элементы, тогда как чем быстрее и неправильнее протекал процесс охлаждения, тем более конечные продукты приближаются друг к другу и почти с незаметными оттенками переходят друг к другу. Таким образом, мы можем представить себе, что тот порядок событий, который дал нам такие группы, как платина, осмий и иридий, палладий, рутений и радий, железо, никель и кобальт, разрешился бы рождением одного только элемента в каждой из трех групп, если бы весь процесс шел значительно медленнее. И наоборот, при еще более быстром охлаждении появились бы элементы еще более похожие друг на друга, чем никель и кобальт; таким путем могли произойти столь близкие между собой элементы цериевой, итриевой и подобных групп. В минералах из класса самарскита и гадолинита мы можем видеть как бы космическую кладовую, где в конце концов, накоплялись элементы в состоянии задержанного развития, — это оторванные, недостающие звенья неорганического дарвинизма.

«Каждый резко определенный элемент можно сравнить с устойчивой террасой, на которую ведут уступы из неустойчивых тел. При первом срастании первобытного вещества произошли самые малые атомы, потом они соединились между собой и образовали более крупнык группы; бездна между одной стадией и другой постепенно застилалась, и стойкий элемент, приноровленный к этой стадии, так сказать, поглощал нестойкие ступеньки той лестницы, которая вела к его образованию. Подлежит еще сомнению, абсолютно ли одинаковы массы конечных атомов даже у одного и того же химического элемента. По всей вероятности, наши атомные веса представляют собой лишь некоторые средние величины, около которых варьируют в известных узких пределах истинные веса атомов. Поэтому, когда мы говорим, например, что атомный вес кальция — 40, то очень может быть, что большинство атомов кальция действительно имеют атомный вес 40, но некоторые — только 39,9 или даже 40,1 другие, менее многочисленные — 39,8 или 40,2 и так далее. В таком случае свойства какого-нибудь элемента представляли бы собой средние свойства массы атомов, которые не равны друг другу, но и очень мало отличаются друг от друга. Не в этом ли заключается истинное значение «изношенных частиц» Ньютона»? 6 .

Теперь, за последние два-три года мы проникли вглубь этого «первобытного нечто» — круксовского «протила», мы уже разложили его на «электроны», частицы в миллионы раз более мелкие, чем атомы, индивидуальности настолько упрощенные, что они уже не могут быть выражены в раздельных понятиях — «материя и движение», а должны оцениваться более общим символом, близким к тому, что мы обозначаем ныне энергией.

Но что такое энергия, как неспособность производит работу, способность проявляться, быть «я», активно противопоставлять себя окружающему миру, не «я». Таким образом в электроне процесс упрощения индивидуальности приближается к своему пределу; дальнейшее упрощение приводит уже к числу, когда индивидуальность лишается уже активности, становится просто единице и противопоставляется миру, как ряду чисел, таких же идеально неподвижных и идеально обесцвеченных индивидуальностей.

Процесс эволюции протила, давший в результате химические элементы, мы, вероятно, в ближайшем будущем сможем рассматривать, как процесс различного комбинирования электронов.

Для нас интересно отметить в «фантазии» Крукса два момента: во-первых, неуклонное понижение температуры, сопровождавшее эту эволюцию химических элементов, и затем указываемое им образование массы промежуточных нестойких элементов, которые как бы «поглощались» единичными, стойкими, дошедшими до нас. Эти два момента, по нашему мнению, характерны для всей мировой эволюции — вплоть до появления человеческого сознания.

Кроме того, мы отметим еще третий момент, в статье Крукса выраженный весьма неясно: эволюция идет не непрерывной линией, а целым рядом толчков, из которых большинство очень слабые, и только некоторые являются началом нового периода, нового стойкого элемента. Как мы покажем ниже, и этот третий момент является характерным для всего эволюционного процесса.

Кроме того, мы хотели бы подчеркнуть здесь, что, так сказать, групповым скачком явилось уже самое образование атома, с его сложными свойствами, выражающимися в символах «материя и движение», из электронов, для выражения свойств которых достаточно более общего — энергетического символа...

Продолжим же дальше процесс, намеченный Круксом только для элементов...

Образовались химические элементы, но процесс мирового охлаждения продолжался, температура падала и начинали появляться, путем сближения атомов друг с другом, более сложные комбинации — химические молекулы.

Здесь тоже образовывалась масса нестойких молекул и сравнительно очень немного стойких, дошедших до нас; процесс тоже шел скачками и также групповым скачком надо считать самое образование из атомов химической молекулы. Действительно, как «объяснить», как понять, что при соединении атома водорода с атомом хлора получается хлористый водород, свойства которого совершенно отличаются от свойств и водорода, и хлора. «Почему» из соединения одного атома кислорода с двумя атомами водорода получается вода, а при соединении одного атома кислорода с одним атомом водорода — перекись водорода — вещества по свойствам своим совершенно отличные и друг от друга, и от водорода и кислорода.

К этому вопросу мы еще вернемся, а теперь только снова подчеркиваем характерные для процесса эволюции, каковым он нам представляется, скачки.

При дальнейшем понижении температуры из молекул образовывались миллионы еще более сложных молекул; громадная масса их оказывалась нестойкими при данных условиях температуры и давления и они сейчас же снова распадались; наконец, появлялась стойкая молекула и закрепляла за собой место на мировой арене — так образовались многие сложные силикаты и органические соединения, наприм., белки. Но, вероятно, некоторые нестойкие формы этого типа успевали соединиться с другими им близкими и здесь получалась возможность для образования опять-таки миллионов новых, еще более сложных и еще более эфемерных соединений, которые «отцветали, не успевши расцвесть».

Этот последний процесс на земле шел, вероятно, в первобытных теплых морях, когда температура их уже доходила до 40—80° градусов Цельзия, шел, главным образом, на дне их, так как большинство этих соединений имеют больший удельный вес, чем вода, шел, может быть, в течение многих тысяч лет, причем последовательно образовывались все более и более нестойкие соединения, так что между моментом образования такого соединения, моментом его разложения и моментом появления нового, очень ему близкого, проходили все более и более короткие промежутки; наконец, когда эти промежутки стали мгновениями, целый ряд таких идеально нестойких соединений как бы сливался в одно вещество, в котором процессы разложения и новообразования были почти неотделимы, вещество — устойчивое в силу своей неустойчивости.

Из этого вещества, или, лучше сказать, из таких веществ, (такой процесс в разных частях земного шара шел, конечно, не совершенно тожественно), — с таким подвижным равновесием, являющимся зачатком приспособления к окружающей среде, получились, путем как бы «выживания» наиболее приспособленных, различные первобытные протоплазмы, — прадеды тех протоплазм, которые мы ныне зовем субстратом жизни и основным свойством которых считаем раздражимость.

Итак, в различных пунктах земного шара на дне теплых морей, под громадными давлениями в несколько сот и даже до 1000 атмосфер, должны были образоваться бесформенные массы очень близких друг другу по составу, но все же не совершенно тожественных, веществ, одаренных раздражимостью.

Что такое раздражимость? Это свойство организованного вещества изменять в некоторых пунктах своего объема свой состав, не элементарный, конечно, а структурный, под влиянием внешних раздражений — иначе говоря, свойство индивидуальности отмечать в себе самомалейшие изменения, происходящие в окружающей среде, в «не я», не теряя при этом своей индивидуальности.

Постоянная смена таких изменений, смена разложения и синтеза, происходящая в протоплазме, должна производить непрерывное изменение объема ее, сжатие и расширение и, как следствие этого, движение целого — передвижения. Таким образом и движение протоплазмы можно вывести из основного ее свойства — быстрой смены явлений распада и соединения. Но как объяснить способность протоплазмы претворять попадающие в нее извне некоторые вещества в вещество, подобное ей самой, — способность, называемую ассимиляцией и свойственную всем организмам?