Чтение онлайн

Стражи контролируют, чтобы все вернулись в свои отсеки. Люди в форме оттесняют обитателей уровня к общему коридору, и я оглядываюсь на ходу, замечая, что тело девушки продолжает лежать в кресле, пока все разворачиваются и уходят прочь. Всем всё равно. Администратор равнодушно переступает лужу крови, следуя к выходу, ведущему к лестницам, а оттуда к мосту равноправия. Да и остальные объекты, судя по абсолютно отрешенному виду, не слишком впечатлены произошедшим. В их глазах не читается и грамма сожаления, страха, волнения… Ничего. И это действительно страшно. Будто и не было никакой казни. Люди бездумно передвигаются по коридору, формируя тот самый привычный конвейер. Настолько натренированные и отточенные навыки, следовать по привычной траектории, соблюдая определенную дистанцию. Меня уже тошнит от всего этого. Шеренга оттесняет меня к прозрачной двери, ведущей в комнату. И я могу только бросить короткий взгляд на Эванса.

Я ведь так и не успела поговорить с ним, и судя по тому, что происходит в блоке «В», в лучшем случае мы увидимся на завтрашней смене. Люди в черной униформе с оружием наперевес не спешат покидать свой новый пост у жилого блока. И один из стражей останавливается прямо напротив моей двери. Равнодушно глядя перед собой, в ожидании, когда все объекты зайдут внутрь собственных секторов. Нас загоняют как скот. Главное — контроль. От звука сигнала я вздрагиваю, ведь в такое время сирены обычно не звучат. Но сегодня всё не так. Совсем по-другому. И неизвестно как будет завтра. Теперь ни в чем нельзя быть уверенной. Дверь тихо отъезжает в сторону, и я послушно вхожу внутрь.

Выдох.

Когда оказываюсь в комнате одна, то могу наконец-то отпустить эмоции. Снять свою защитную маску безразличия. Не сдерживать себя. Сползаю на пол по стене и отбрасываю в сторону ненавистные перчатки. Сжимаю пальчики в кулак и закусываю изгиб указательного пальца. Лишь бы не заорать вслух. Моя тихая истерика набирает обороты, когда вслед за этим приходит мысль, что на месте несчастной могла бы оказаться я. Или того хуже — Итан.

Перед глазами до сих пор стоит лицо убитой, а её голос набатом звучит в голове.

«Мы — люди! Люди! Которые должны чувствовать! Бороться до конца!»

Она говорила эти слова мне. Нам! Каждому из жителей города, но воспринимала их только я, Итан. Возможно, кто-то из других повреждённых тоже задумался над её словами, хотя и не подал виду.

Но большая часть объектов просто не воспринимала происходящее. Потому что слушать и слышать — совершенно разные понятия. Они глухи к истине, воспринимая исключительно ту информацию, которую умело вкладывают в их головы. Как слепцы следуют бесмысленной цели, не замечая очевидного. Того, насколько этот мир прогнил. До самого основания. Насколько мы все застряли в этом.

Сознание, заблокированное работой чипа, не позволяет думать, чувствовать, воспринимать.

«Чипы! Всё дело в них. Мы не повреждённые. Мы просто люди! Необходимо отключить чипы, и тогда вся система падёт.»

Система падёт… Если бы это возможно было воплотить в реальность. Создать тот мир, о котором мы говорили с Итаном. Где можно чувствовать. Где можно быть собой, настоящей. Я готова даже отдать собственную жизнь ради этого. Чтобы сломать наконец-то этот проклятый отточенный механизм.

Обессиленная прошедшим днём и всеми этими событиями я не замечаю, как понемногу расслабляюсь, сползая ниже. В конечном итоге мысли вытесняют сознание, и я просто отключаюсь от реальности, ныряя в беспокойные сновидения. Наполненные болью и пытками, безысходностью, в которой мы бежим по бесконечным лабиринтам лестниц в поисках выхода, которого нет. Когда звучит утреннее оповещение, я не сразу понимаю, что происходит. Растерянно открываю глаза и привстаю на локтях. Несколько секунд не могу сообразить, что я делаю на полу, почему вообще нахожусь в своём отсеке. Но воспоминания минувших суток быстро заполняют пробелы.

Тело затекло от неудобного положения, а рука онемела так, что по пальцам пробежали колючие иголочки. Но необходимо приводить себя в порядок, рабочая смена вот-вот начнется. И как бы мне не хотелось закрыться у себя в комнате, не могу себе этого позволить. Хотя бы ради Эванса. Ради той самой девушки, которую убили просто так. Не имею права сдаться. И до последнего буду искать выход. Поднимаюсь, тяжело вздыхая, и то и дело шиплю. Чувство такое, будто я упала с высоты, всё тело похоже на одну болезненную точку. Всё-таки спать на кровати гораздо приятнее, чем на бетоне.

С отражения в зеркале на меня смотрит какая-то измученная девушка. И я рассматриваю эту незнакомку, пытаясь понять, когда превратилась в неё. Тёмные пряди спутаны, а кожа неестественно бледная. Серые полосы под глазами и слегка припухшие веки от вчерашней истерики и слёз. Одним словом — красотка. Настоящий идеал нашего общества.

Набираю в ладони холодной воды и, задержав дыхание, опускаюсь лицом, ныряя. В надежде, что это хоть немного улучшит ситуацию. Но даже после всех манипуляций лучше не стало. Да я больше и не пытаюсь привести себя в чувства. Завязываю волосы в хвост, приподнимаю воротник слегка смятой рубашки и ещё до начала первого сигнала оказываюсь у двери в ожидании.

И стоит матовой двери отъехать в сторону, замечаю того же стража, который сопровождал нас вчера. Его лицо по-прежнему не выражает никаких эмоций, будто он дрон в режиме ожидания. Массивная линия челюсти, пронзительные синие глаза неестественного цвета и стальные мышцы, скрытые под черной спецформой. Он — машина, контролирующая порядок. И мне кажется, если ему дать команду застрелить каждого находящегося в этом коридоре, то он хладнокровно исполнит приказ, даже глазом не моргнув.

Чем ближе мы подходим к пункту пропуска, тем больше волнения возникает у меня внутри. Сегодня особенно тщательный досмотр. Помимо стражей у каждой шеренги стоит главный надзиратель. Объект, который заслужил доверие системы и имеет особые привилегии перед обществом. Тот, кто выбирает из очереди идущих и проверяет работу чипа, сканируя каким-то новым устройством. Я ранее не видела подобного, и это пугает. Не известно, что можно ожидать. Делаю шаг, продвигаясь ближе, и наконец-то замечаю того, кто сканирует нашу шеренгу — 2007.

Даже не удивлена, что это именно он. В его личном деле нет изъянов, а за преданность законам блондин имеет дополнительный райдер и премию в виде десятка келлон. Прохожу ближе к пункту охраны, пока 2007 идёт навстречу, удерживая устройство для считывания чипа в руках. Догадываюсь, к кому он подойдет. По всем законам подлости, это буду я. Ведь в последнее время слишком часто пересекаюсь с этим идеальным «слугой системы».

Но к моему удивлению он проходит мимо, лишь на секунду задержав взгляд на мне. Пункт контроля прохожу быстро и уверенным шагом приближаюсь к Итану. Он облегчённо выдыхает, замечая, что я в порядке. И как только мы входим в лифт, скрываясь от взглядов стражей, привычно прижимает к себе. Как же мне не хватало его объятий. Я реально стала зависима. От прикосновений, его близости. Если бы кто-то сказал мне раньше, что это будет происходить со мной, то я не бы поверила в жизни. Чтобы к коже без латекса? Но ведь это потрясающее ощущение. Несравнимое, очень личное.

— Я так переживал, когда ты не пришла. Чуть с ума не сошел.

Кольцо его крепких рук — мой маленький островок безопасности. Привстав на носочки, прижимаюсь к его губам в попытке спастись. Время на исходе, и скоро лифт остановит свой путь на необходимом этаже, но я не могу разорвать поцелуй. Это выше моих сил. Только за секунду до открытия, мы отстраняемся друг от друга.

— Знаешь, что я успела подумать, когда увидела стражей?

Отвечать нет необходимости. Эванс как и я уже успел представить худшее. Наши взаимоотношения это и великий дар, и настоящая слабость. Когда ты волшуешься за другого вопреки всем инстинктам самосохранения.