Чтение онлайн

— У нас есть немного времени. Мне необходима твоя помощь.

И снова эта решительность. Меня всегда поражало в Эвансе то, что он не сдаётся. В отличие от меня он не теряется, ищет выход. И это даёт мне стимул бороться. Вместе.

— Хорошо, что я должна делать?

— Слушай внимательно! Я хочу подключить блокер к камере твоего отсека. Пустим трансляцию, и тогда тебя не смогут отслеживать. После смены ты вернёшься в свою комнату. А после отбоя — придешь ко мне.

Он говорит это смело и так просто, будто это совершенно обыденное действие.

— А как же камеры в коридоре?

Внезапно меня осенило. Почему раньше я не подумала об этом?

— Итан, подожди. Допустим, вчера нам удалось остаться незамеченными, потому, что в твоём отсеке трансляция. Но почему тогда меня не засекли камеры в коридоре?

Он задумчиво проводит пальцами по щетине и сразу же вводит код, открывая доступ на мониторе и прокручивая в записи камер вчерашний вечер. Вот мы возвращаемся в свои комнаты. Какое-то время на экране ничего не происходит. А после, замечаю знакомую фигуру, и вдоль позвоночника снова проходит холод. 2007 проходит мимо, на секунду остановившись у моей двери. Бросает взгляд на объектив и следует дальше. Но почему-то сейчас я снова убеждаюсь в том, что мои догадки верны. Это он напал на меня. И вдруг запись прерывается. Абсолютно черный экран. Эванс отходит в сторону, демонстрируя отсутствие изображения. Как и в случае с прошлыми нападениями — камеры отключены.

— Они не зафиксировали тебя, потому, что были выключены. Поэтому ты осталась незамеченной. Никто не знает о том, что ты бежала из отсека. И даже когда камеры включились вновь, и в твоём секторе не оказалось никого — предъявить было нечего. С моей комнаты же шла трансляция. Там на видео я один. А ты оказалась вне системы.

— Хорошо. Но как быть сегодня? Допустим, в отсеке ты подключишь запись. А как быть с теми камерами, что в коридоре? Сможешь и их так же выключить?

— Нет. Я пробовал. К камерам коридора нет возможности подключения. У них стоит хорошая защита, не пропускающая даже блокер. Видимо, это недавние изменения в системе охраны.

Откинувшись на спинку стула, 2092 запускает пальцы в волосы. А у меня мгновенно разгорается пожар внутри. Я помню, какие его пряди на ощупь. Как вчера сжимала их пальчиками на затылке. Вдыхала запах его волос, когда он лежал рядом, обнимал меня. Отвлекаюсь на непрошеные мысли, теряя суть разговора.

— Если их невозможно отключить, то как быть?

— Как я уже говорил, у камер есть фазы. Смотри.

Он показывает на экран, проматывая. Отбой, в коридоре тухнет основное освещение, и остаются только красные аварийные лампы. В этот момент я вижу вход в свой блок. Через минуту изображение меняется, транслируя вход в комнату Эванса. А после — пустынный коридор, где обычно мы стоим по порядку, следуя на смену. И вновь кадр сменяется, показывая вход в мой отсек.

Итан проматывает следующую запись. Отбой, отключение питания и вход в мой блок. И так на других видео. Мы просмотрели с десяток, и везде единый алгоритм.

— Видишь? Попробуем сделать также как утром. После отключения электроснабжения — высчитывай время. Тебе необходимо покинуть отсек через три минуты после отбоя. Тогда объектив будет повернут в сторону коридора. Держись ближе к стене по левой стороне, и тогда не попадешься. Потом камера развернётся к твоему выходу. И до того момента как перейдет снова к моей двери — ты уже успеешь войти в мою комнату.

— А если не получится? Если заметят? Или будут патрулировать стражи?

Снова чувствую липкое касание страха. Между лопаток завязывается холодный болезненный узелок.

— Скажешь, что направляешься в санчасть. Это не запрещено уставом.

— Итан, мне страшно.

Он мгновенно встаёт и заключает меня в объятия. Его бархатный голос успокаивает. Ухо обдаёт жаром, когда он произносит слова, и это вызывает порцию дрожи по всему телу.

— Хочешь остаться у себя?

От этой мысли становится не по себе. Я тут же вспоминаю нападающего. Нехватку дыхания, когда он душил меня. И панический страх. Я не чувствую себя в безопасности. Особенно если нас с Эвансом разделяют стены.

— Нет. Не хочу. Пожалуйста.

Цепляюсь пальчиками за его плечи, и Эванс сильнее прижимает меня к себе.

— Всё в порядке, Эш. Послушай, ты смелая, потрясающая, умная. У тебя всё получится.

Он смотрит в мои глаза, вселяя больше смелости. Когда он говорит так, у меня не остаётся сомнений. Я просто не могу подвести его. Нас.

Стараясь не тратить время попусту, начинаем реализовывать наш маленький план. Он находит в архиве записи, и мы долго отбираем несколько вариантов. В отличие от Итана, я постоянно что-то делаю не так. Вот та ночь, когда я ждала ответа от 2092. Когда переживала и волновалась. Там я долго не сплю, наматывая круги по комнате. Или вот тот день, когда Итан прислал мне кофе впервые. Мои эмоции видно даже на экране. И это совершенно сбивает. Не позволяет найти более нейтральные записи. Наконец-то нам удается отобрать три видеозаписи, чтобы пустить их в трансляцию. Я стараюсь не мешать, наблюдая за уверенными действиями своего мужчины. Меня восхищает то, как он действует, ловко вводит коды, подключает программы. Как сосредоточенно смотрит на дисплей, не спуская пронзительного взгляда с цифр. И наконец, когда у него выходит — как улыбается. Мне нравится в нем всё. Я с каким-то трепетным восторгом наблюдаю за каждым его движением, сменой мимики. Он мне нравится. Очень.

— Готово.

Губы Эванса расплываются в улыбке, и он, довольно откинувшись на спинку, проводит пальцами по волосам. Я так же улыбаюсь в ответ. Надежда. Рядом с ним я всегда верю в лучшее.

Сигнал оповещает об окончании смены, и, закрыв все файлы, мы спешим покинуть лабораторию. Оказавшись под прицелами камер, ведём себя соответственно правилам. Но оказавшись в лифте, Эванс снова проговаривает наш короткий план. Я стараюсь запомнить все детали. Как можно точнее записать себе в памяти мелочи. И проговорив ещё раз порядок действий, выдыхаю. Он отпускает мою руку, и дверцы кабинки отъезжают в стороны. Мы следуем по заданному маршруту, минуя пункты пропуска. Я стараюсь лишний раз даже не смотреть на Итана, сохраняя как можно более нейтральное выражение лица.

Теперь я постоянно думаю о камерах. Ненароком бросаю взгляд на объектив, когда подхожу к отсеку. Находиться под наблюдением некомфортно. Даже оказавшись в собственной комнате — не нахожу места. Расхаживаю вдоль стены, кусаю губы и очень переживаю. Когда появляется голограмма с агитацией — ухожу в душ, чтобы скоротать время и просто заглушить шумом воды эти бредовые слова проморолика.

Теплые капли ласкают кожу, и, прикрыв глаза, я будто ощущаю прикосновения Итана. Невыносимо находиться порознь. Кажется, я стала зависима от его компании. И сейчас со страхом вспоминаю то время, когда не знала его. Не знала правды.

Стираю влагу с тела и, не удержавшись, подхожу к маленькой нише в стене, поднимаю прозрачную крышку аптечки. У каждого в блоке есть мини-набор экстренной помощи. Пальчики касаются тюбика с заживляющей мазью, и губы сами собой расплываются в лёгкой улыбке. Воспоминание яркой картинкой возникает перед глазами. Вчера, после того что между нами произошло — я испытывала дискомфорт. Было больно, кожа слегка саднила.

Эванс сотню раз извиняется за то, что причинил мне боль своими действиями. А после, встаёт и уходит в смежную комнатку душевой. Когда он возвращается, замечаю в руках такой же тюбик. Итан ложится рядом и снимает клапан с упаковки мази. Мне неловко, и не смотря на неприятные ощущения внизу, я сильнее сжимаю колени вместе. В слабом свете диодной лампы вижу, как он чуть хмурится.

— Ты доверяешь мне?

Конечно доверяю. Я позволила ему то, что выходит за грани допустимого. Я отдала ему себя. Слегка киваю головой.

— Расслабься. Потом станет легче.

Выдыхаю и расслабляю ноги. Неотрывно смотрю в его глаза. В очередной раз полностью доверяя. Мужские пальцы скользнули по нежной коже на внутренней поверхности бёдер, туда, где сконцентрировалось жжение после первого раза. Лёгкое прикосновение, шумный вдох. И Эванс тут же целует меня. Прогоняя все болезненные ощущения, заставляя их отойти на другой план.