Чтение онлайн

В домарксистской философии противоположность покоя и движения нередко выражалась в резком противопоставлении «вещей» и «процессов». В связи с развитием знаний в области микромира это метафизическое противопоставление утратило смысл. Единство вещи и процесса особенно явно выступает, если в качестве «вещи» рассматривается микрообъект. Единство корпускулярных и волновых «свойств» у микрообъектов означает, что они одновременно выступают и как вещи, и как процессы. В другой современной физической теории — теории относительности фундаментальным понятием является понятие не вещи, а события. Соотношение Эйнштейна Е=mc2 означает, что каждой вещи присуща определенная порция внутренней энергии. Итак, различие вещей и процессов относительно: каждая вещь, понимаемая как носитель некоторого изменения, сама внутренне есть процесс, но процесс другого уровня.

Таким образом, движение, понимаемое в диалектическом материализме как «изменение вообще», есть противоречивое единство изменения и сохранения. Дальнейшее исследование этого единства удобнее вести, используя специальные термины «изменчивость» и «устойчивость», которые отражают определенные, взаимно противоположные свойства всякого движения, всякого изменения. Свойство изменчивости, равно как и свойство устойчивости, может быть и бывает присуще как вещи, так и процессам, и определенное соотношение этих противоположных свойств характеризует тот или иной процесс с точки зрения преобладания в нем тенденции изменения или тенденции сохранения качественной или количественной определенности данного процесса.

Устойчивость и изменчивость — необходимые черты любого процесса. Каждое изменение сопровождается какими-то сохраняющимися величинами, свойствами, так же как и всякая устойчивость может быть лишь в каком-либо изменяющемся процессе. Нет ни абсолютного изменения, ни абсолютного постоянства. Реально существует лишь некоторое их единство.

Проблема соотношения изменчивости и устойчивости в домарксистской философии, как правило, не получала корректного решения. Чаще всего абсолютизировалась одна из сторон этого соотношения. Однако рано или поздно объективная взаимосвязь устойчивости и изменчивости вынуждала учитывать их соотношение. Хотя сама по себе проблема соотношения устойчивости и изменчивости относится собственно к движению, но в истории философии нередки были попытки отождествить устойчивость с общим, а изменчивость с единичным. Очень часто эта проблема принимала форму проблемы соотношения материи и движения. В ряде домарксистских философских учений проблема соотношения, взаимосвязи, единства устойчивости и изменчивости отражена через призму представлений о субстанции и акциденциях, первооснове и модусах, материи и движении.

Гераклит в наивно-образной форме выразил идею о том, что материальная первооснова есть в то же время процесс, форма пребывания изменения. Последующие мыслители древности начали отходить от диалектического представления о единстве устойчивости и изменчивости в самой субстанции, и последняя стала отождествляться с неизменным «носителем» изменений, а движение рассматривалось как нечто внешнее по отношению к устойчивой основе. Эта точка зрения получила отражение в философии Демокрита и других атомистов. Она была распространена также среди ученых и философов Нового времени. Ошибка, свойственная им всем, заключалась в отрыве устойчивости от изменчивости, поляризации этих универсальных характеристик всего существующего, непонимании относительности различия между ними.

Относительность различия между устойчивостью и изменчивостью обнаруживается уже при попытке дать определения этим понятиям. Чтобы судить о том, устойчив объект или изменчив в отношении того или иного параметра, надо подвергнуть его воздействию другого объекта. Под влиянием воздействия всякий объект, вообще говоря, изменяет свое состояние. Если по прекращении такого воздействия объект самопроизвольно возвращается к исходному состоянию, то такой объект называется устойчивым, если же возврата к исходному состоянию не происходит, то он называется изменчивым. Если величиной отклонения пренебречь, то можно говорить об абсолютной устойчивости. Именно так определяет устойчивость Ляпунов [253] : равновесное состояние системы будет устойчивым, если для любой заданной области допустимых отклонений от состояния равновесия (область а) можно указать такую область р, включающую в себя состояние равновесия, что траектория любого движения, начавшегося в области р, никогда не достигнет границы области а. При этом имеются в виду области «фазового пространства» поведения системы.

Определить смысл понятия «изменение» также невозможно без рассмотрения отдельных стадий изменения, которое претерпевает некоторый объект. Но каждая стадия представляет собой часть общего изменения, т. е. более элементарное изменение. Каждую стадию можно разбить еще на ряд более элементарных стадий. Практически всегда такое дробление прекращается на некоторой стадии, когда выделяются элементарные стадии, которые дальше уже не подразделяются. Такая остановка процесса дробления вызвана следующим: процедура перехода ко все более элементарным изменениям приводит к тому, что различия в состоянии объекта в начале и конце каждой стадии становятся все более незначительными. Переходя к пределу, получаем, что на некоторой стадии изменения само изменение как переход от одного состояния к другому, отличному от исходного исчезает.

Следовательно, эмпирически изменение объекта выступает в конечном счете как последовательность устойчивых состояний, каждое из которых тем не менее отличается от других. Именно то обстоятельство, что в процессе анализа изменения в нем выделяется нечто устойчивое, объясняет, почему не может существовать изменение без носителя этого изменения. Без познания устойчивости само изменение фактически непознаваемо. Мы приходим к тому парадоксальному результату, что устойчивость есть, вообще говоря, некоторая изменчивость, а изменчивость есть, вообще говоря, некоторая устойчивость. В этом состоит простейшее проявление относительности различия между устойчивостью и изменчивостью [254] .

Относительность устойчивости и изменчивости в отношении к какой-либо конкретной форме движения имеет и более глубокий смысл. Оказывается, что понятие изменения можно применять не ко всякому изменению, а только к повторяющемуся. Сравнивая первоначальное изменение с его повторением, можно обнаружить либо различие, либо совпадение обоих вариантов. Следовательно, невозможно отличить неизменность движения от его изменения без воспроизведения этого изменения. Но воспроизведение изменения предполагает возвращение объекта к тому состоянию, которое он имел до изменения, т. е. понятие изменения изменения применимо только к обратимым изменениям и неприменимо к необратимым изменениям [255] .

Устойчивость выступает при рассмотрении как абсолютности движения (изменения), так и его относительности. В абсолютности выступает всеобщность движения, изменения, его постоянное наличие, актуальность, т. е., по существу, неизменность данной характеристики объективной реальности, следовательно, форма устойчивости.

Характеризуя конкретные процессы как относительные, мы указываем на то, что любой материальный объект вследствие своей неисчерпаемости не охватывается целиком одним каким-либо процессом, а участвует одновременно во множестве процессов. Значит, любой отдельный процесс оставляет неизменным некоторое множество свойств, сторон, отношений данного объекта. Фиксируя внимание именно на неизменяющихся характеристиках, нельзя определить, протекает данный процесс или нет, т. е. речь идет об устойчивости объекта в том или ином отношении. Следовательно, общая относительность движения предполагает существование так называемых инвариантных характеристик, или инвариантов.

Это обстоятельство имеет фундаментальное значение для естествознания. Так, содержанием принципа относительности Галилея является инвариантность законов классической механики относительно перехода от одной инерциальной системы отсчета к другой, движущейся по отношению к первой. Инвариантность законов механики означает невозможность «абсолютного» движения или движения по отношению к абсолютно неподвижной системе отсчета и потому бессмысленность предположения о существовании таких систем отсчета.

В свойствах абсолютности и относительности движения как атрибута материи проявляется и изменчивость. Абсолютность движения означает абсолютность изменения, а отсюда следует вывод об универсальном характере изменчивости, наличии ее в каждом процессе, в каждой вещи. Постоянно присущее материи движение имеет место и проявляется через вечную смену его конкретных форм и видов (относительность движения в философском смысле). Эта вечная смена может характеризоваться понятием изменчивости. Итак, противоречивое единство устойчивости и изменчивости в применении к движению материи находит свое наиболее общее проявление в свойствах абсолютности и относительности движения.